Андрей Федин – Статус: студент. Часть 3 (страница 15)

Мичурин и Дроздов в университет пока не уехали. Это я понял, когда ещё в коридоре услышал их громкие голоса. Я застал Коляна и Василия сидящими за столом. Парни явно друг с другом спорили. Тему спора я не уловил, хотя мне показалось, что они упомянули Сержанта. При моём появлении Василий и Колян резко замолчали. Опустили на столешницу чашки, скрестили взгляды на моём лице. Поздоровались. Оба мне показались хмурыми и напряжёнными, словно накануне сдачи трудного экзамена.

Василий поинтересовался моими делами – без особого интереса.

Я ответил, что у меня всё в полном порядке; спросил у парней, почему у них такие кислые лица.

Мичурин и Дроздов переглянулись.

Василий указал на меня рукой и сказал:

– Колян, спроси у него.

Дроздов свёл над переносицей брови, вздохнул.

– Макс, – произнёс он. – Тут такое дело…

Он выдержал театральную паузу (или собрался с мыслями?)

– Макс, нам с тобой нужно поговорить, – сказал Колян. – О Наташке.

Я хмыкнул и поинтересовался:

– Что у вас тут снова произошло?

Колян покачал головой.

– Да… собственно, ничего… пока, – ответил он.

– Колян! – сказал Мичурин.

Дроздов вздохнул, посмотрел мне в глаза и спросил:

– Макс, какие у тебя планы на Наташку Зайцеву?

Его взгляд отбил у меня желание пошутить.

Я пожал плечами.

– Что конкретно тебя интересует?

– Макс, ты ведь с ней не спишь?

– Не сплю, не спал, и спать не собираюсь, – ответил я. – Она хорошая девчонка. Умная, симпатичная. Но я не представляю её своей женой или любовницей. А переспать с ней ради галочки было бы просто глупо. Ты это хотел услышать?

Колян пожал плечами.

– Наверное… – произнёс он.

Дроздов снова потёр царапину. Он отвёл взгляд, словно заинтересовался узором из царапин на паркете. Поёрзал – скрипнул пружинами кровати.

Василий усмехнулся и потребовал:

– Колян, не ломайся! Спроси.

Дроздов нашёл глазами моё лицо.

– Ну? – сказал я. – Спрашивай уже.

Дроздов нахмурился.

– Макс, тут такое дело… – произнёс он. – В общем… сам не понимаю, как так случилось. Я даже не думал, но потом… решил, что да. Сам не понимаю, что на меня нашло. Макс, как ты посмотришь на то… если мы с Наташкой Зайцевой будем встречаться?

Он тут же вскинул руки, показал мне ладони и заверил:

– Макс, я ещё… ничего такого! Только мне кажется, что и она… но это не точно. Но если ты с ней… ну, просто друзья. Так может, я… Макс, я к ней пока не подкатывал, честное слово! Решил: сначала с тобой поговорю – так будет правильно… наверное.

Глава 8

Я налил себе и парням чай, выслушал признания Коляна. Тот сбивчиво и не очень внятно (словно у него язык онемел после наркоза, полученного у стоматолога) рассказал мне историю своих взаимоотношений с Наташей Зайцевой. Упомянул о том, что знает её уже «сто лет». Признался, что раньше не обращал на неё внимания, как на девчонку. Но уже здесь, в Москве, он вдруг сообразил, что «Наташка классная».

Понял Колян это уже после того, как Зайцева «завертелась» рядом со мной. Колян тогда решил, что лезть в чужие отношения – это не по-пацански. Но теперь он заметил, что между мной и Зайцевой «вроде бы пока ничего нет». Потому и решил расставить все точки над «ё» – в свете того, что (как ему показалось) Зайцева тоже теперь оказывала ему знаки внимания «после той драки с Наташкиным бывшим».

Я снова заверил Коляна, что не имею притязаний на Наташу Зайцеву. По пути на работу задумался, ответил ли я Дроздову правду. Пришёл к выводу, что слова «секс» и «Наташа Зайцева» в моём воображении сочетались плохо. Со словом «секс» я скорее ассоциировал образ Люси Кротовой или Тани Высоцкой. Не представил я Зайцеву и в роли моей жены, как и говорил в этом Коле Дроздову.

Высоцкая будто бы испугалась возникшей у меня по отношению к её имени ассоциации – сегодня на кухне в кафе «Виктория» снова работали Костик и Вероника. Купленный мною галстук опять принёс удачу: весь рабочий день я поедал вкусности, пил эспрессо и капучино, играл в бильярд и флиртовал с посетительницами. Работа в кафе мне всё больше нравилась. Хотя я и понимал, что в плане карьерного роста (или даже «нормального» финансового благополучия) эта моя работа был тупиковой ветвью. До сверхприбылей от махинаций с биткоином она меня точно не обеспечит желанным достатком. Не сулила эта работа и пополнения в копилку очков игрового опыта, если только в малом зале снова не оживёт «сигналка».

Уже полученные от игры способности я эксплуатировал сейчас ежедневно. За три месяца до зимней сессии вызубрил кучу конспектов. Спал по нескольку часов в сутки – больше из тревоги за своё здоровье, чем из реальной необходимости. Чувствовал себя читером в окружении добросовестных игроков. Понимал, что с каждым новым уровнем таких «читов» в моём распоряжении будет всё больше, стоило лишь добыть игровой опыт. Вот только сам собой опыт в мои руки не падал. Я не получал его ни за поедание пиццы, ни за кокетливые взгляды посетительниц, но за победы в «восьмёрку» (которые случались всё чаще). Полученные по пути к третьему уровню шестьдесят очков будто бы нашёптывали: до нового уровня осталось совсем чуть-чуть.

Сегодня я принёс с собой на работу дискету. Потому что ещё в прошлые смены заметил в директорском кабинете компьютер. Порадовался сегодня, когда гости разошлись из кафе ещё до двух часов ночи. Пожелал спокойной ночи бармену, который притащил в бильярдную раскладушку. Но диван я в директорском кабинете не занял – уселся на мягкий громоздкий стул, открыл на экране монитора текстовой редактор и продолжил начатую прошлой ночью в редакции музыкального журнала главу. Интуиция мне подсказывала, что получение новых заданий затормозилось из-за накопившихся в моём багаже старых, но пока не выполненных. Спать я пока не хотел. Поэтому напечатал до открытия метро пятнадцать тысяч знаков – они приблизили меня к финалу книги.

В среду утром я вернулся в общежитие с дописанной главой и с хорошим настроением. Ещё ночью в кафе я отметил, что работа над новыми главами романа не казалась мне скучной и тягостной. Придуманная мною история выглядела шаблонной, повторяла многие сюжетные ходы, которые я встречал при чтении электронных книг в той, в «реальной» или «предыдущей» жизни. Но это не виделось мне проблемой, и будто бы на время возвращало меня в то время, когда я был читателем этих шаблонов, а не сочинителем. Потому что нынешний тысяча девятьсот девяносто пятый год пока не стал мне «родным». Я щедро насытил книгу героями, чьи образы срисовал со своих прошлых друзей и приятелей – в этой истории я будто бы снова с ними общался, печалился и радовался вместе с ними.

В университет я отправился после душа и чашки чая (кофе мне поднадоел на работе). По пути отметил, что Наташа Зайцева выглядела спокойной, изредка улыбалась. Она не взяла меня под руку – шла между мной и болтавшим сегодня без умолку Дроздовым. Чаще поворачивала лицо в Колину сторону, а не в мою. Я снова отметил, что никакой ревности при этом не ощутил. Временами ловил на себе настороженные взгляды Коляна. В университете Наташа не отмалчивалась. Поделилась со мной придуманными для её романа сюжетными поворотами. Призналась, что «пробездельничала» вчера весь вечер: не написала ни строчки в новой главе. Я почти не удивился, когда Зайцева после занятий мне сообщила, что задержится в университете вместе с Ксюшей Плотниковой.

Традиционный хот-дог показался мне не менее вкусным, чем обычно (порадовал тем, что совершенно не походил на пиццу). Я постоял в одиночестве около входа на станцию метро «Октябрьская» – жевал горячую сосиску с булкой, рассматривал фасады домов по другую сторону проезжей части. Вспомнил, что где-то здесь, на Ленинском проспекте, проживала Татьяна Высоцкая – номер дома Таня мне не озвучила. Спортивную фигуру и хитрую улыбку Высоцкой я в толпе спешивших к метро людей не заметил. Зато увидел Тучу и Андрея Студеникина. В их компании я спустился в метро. По пути ответил на их вопросы: рассказал о моей новой работе и заверил, что по поездкам на товарную станцию не соскучился. Выпил в одиночестве горячий чай, под шум листвы за окном задремал.

Вечером меня растолкал Мичурин.

– Макс, тебя на вахту зовут, – сказал он. – К телефону.

Я спросонья не поверил – переспросил:

– Меня?

– Ну, ты же Сержант из шестьсот восьмой комнаты, – ответил Василий. – Значит, тебя.

– Кто?

Мичурин пожал плечами.

– Понятия не имею, – ответил он.

Я в темпе натянул шорты и мятую футболку, спустился на первый этаж. По пути, как обычно, надышался табачным дымом, пожал парням руки, подмигнул улыбнувшимся мне девчонкам. Заглянул в коморку вахтёрши.

Седая невысокая женщина окинула меня суровым взглядом, спросила:

– Ты, что ль, Сержант?

Я заверил, что она не ошиблась.

Женщина показала мне на телефонную трубку, которая лежала на столе.

– Говори, – распорядилась она. – Только недолго. Не занимай линию.

Я просигналил в трубку о своём появлении банальным «алло».

Услышал мужской голос:

– Сержант, привет. Это Лёха Персиков. Узнал?

– Привет.

– Сержант, тут такое дело… Один из наших журналистов чужой файл у себя на компе нашёл. Лёня Запарин. Ещё после прошлой моей смены. Сегодня спросил у меня, что это за фигня. Я глянул – там кусок из твоей книжки. Вспомнил, что это ты на том компе печатал. В понедельник, помнишь? Ну, я и ляпнул Лёне, что это мой приятель книгу пишет. Сказал, что компа у тебя в общаге нет. Поэтому ты приходишь ко мне. Работаешь тут.