Андрей Федин – Статус: студент. Часть 2 (страница 53)

— Причём здесь моё любопытство?

Я поднял левую руку, оттопырил указательный палец.

— Очень даже причём. Ты не задумывалась, стольким людям твоя книга понравится? Откуда уверенность, что книгу отвергнут издательства? Александра Маринина тоже сочиняла первые повести на свой страх и риск. Как и Стивен Кинг. Они тоже сомневались в успехе. Не получится ли так, что ты сама сейчас противишься своему триумфу? Наташа, видишь, сколько интересных вопросов? Не напишешь книгу — не получишь на них ответ. Разве не так?

— Так, — едва слышно выдохнула Зайцева.

Я покачал рукой и сказал:

— Раз придуманная тобой история нравится тебе, то она гарантированно понравится и кому-то ещё. Это точно. Если твоя книга сгодится под стандарты издательских серий, то велика вероятность: редакторы с содержанием твоей книги ознакомятся. В издательствах работают умные люди. Они, прежде всего, думают о коммерческом успехе книги. Там нет твоих врагов. Но ответ редакторов ты узнаешь только в одном случае. В каком?

Я выдержал паузу.

Наташа сказала:

— Если покажу им книгу?

— Вот именно! Молодец. Осталась дело за малым: напиши свой роман.

Зайцева кивнула и поинтересовалась:

— А если у меня не получится?

— С фига ли? — спросил я.

— Ну…

— Двадцать авторских листов. Это восемьсот тысяч знаков. Это сто тридцать три раза написать по шесть тысяч знаков. А лучше: восемьдесят дней выполнять норму в десять тысяч знаков. Чисто технический процесс. Потому что сама история большей частью уже придумана и находится у тебя в голове. Перенеси её на бумагу. Чем скорее, тем раньше получишь ответы.

— Я имела в виду… если моя книга получится плохой?

— Хорошая история или плохая — это лишь точка зрения, — ответил я. — Вкусовщина, и только. Десять тысяч знаков в день, и твоя книга будет готова. Твоя первая книга. Задумайся над этим, Наташа. Как много ты знаешь людей, которые написали роман? Скажу тебе по секрету, что многие люди подумывают о писательстве. Вот только дальше мечтаний не идут.

Я снова вскинул руки.

Сказал:

— Напиши книгу. Уже этим ты выделишься из толпы. Они все мечтают. А ты сделала. Понимаешь?

— Наверное, — ответила Зайцева.

Она кивнула и тут же произнесла:

— Но только десять тысяч знаков… Максим, это…

— Это нормально, — сказал я. — Это даже маловато. Пиши больше. Просто заткни рот своему внутреннему критику, который кричит о красоте стиля. Говори с читателями, как со своими друзьями: простым и понятным языком. В идеале — чтобы они твой голос вообще не услышали. Чтобы их воображение сразу нарисовало картинку, чтобы у них в голове зазвучали голоса персонажей книги.

Зайцева снова нахмурилась.

— Писать плохо? — сказала она.

— Писать понятно, — ответил я. — Ты же не иностранка. Русским языком владеешь прекрасно. У тебя грамотная речь. Ты не сможешь писать хуже, чем говоришь. У каждого писателя есть свой уровень владения словом. Ты хоть по слову в месяц пиши, но выше своего уровня не прыгнешь. Ты повысишь его только после долгих и упорных тренировок.

Я рукой показал, где находился Наташин «уровень» сейчас — в паре сантиметров у неё над головой.

Затем опустил руку ниже и сказал:

— Ниже своего уровня ты тоже не напишешь. Даже если усядешься за компьютер в стельку пьяной. Скажу тебе по секрету: планки твоего максимально хорошо написанного текста и текста, сочинённого спустя рукава, находятся недалеко друг от друга. Обычный читатель разницу между этими текстами не заметит. Потому что читатели не следят за стилем — они следят за героями твоей истории.

Я улыбнулся.

— Рецепт успешной работы прост, — сообщил я. — Поверь в успех своего дела. В твоём случае это несложно. Помнишь слова Стивена Кинга? Он говорил, что пишет по слову за раз. Корявое выражение, с этим я согласен. Но это цитата. О чём она говорит? О том, что не нужно писать роман. Пиши его частями: по одной главе, к примеру. Сложно написать одну главу?

— Нет.

— Ты уже несколько глав написала. Эту черту ты уже переступила. Поэтому не думай сразу обо всей книге. Не гадай, понравится ли она читателям и издателям. Книги пока нет. Поэтому такое гадание бессмысленно. Пиши по одной главе. Действие несложное и вполне понятное для тебя. Сорок глав. И книга готова. Та книга, о написании которой большинство людей только мечтают.

Зайцева печально вздохнула. Кивнула.

— Помни, — сказал я, — после написания романа ты перестанешь быть обычной мечтательницей. Несколько рассказов — это, конечно круто. Но не настолько круто, как роман из сорока глав. Завершённая книга уже сама по себе не бессмысленное дело. Сама себе и окружающим ты докажешь, что твои намерения в писательстве серьёзны. Стоит это усилий, потраченных при работе над книгой?

Наташа пожала плечами.

— Наверное, — ответила она.

— Несколько рассказов — это всё равно, что несколько школьных сочинений. В глазах окружающих эти рассказы тебя «настоящей» писательницей не сделают. Солидного объёма роман развеет все сомнения в том, что ты действительно писатель. Даже у тебя. Это станет очередной преодолённой чертой, после которой второй и последующий романы будут лишь делом времени. Понимаешь?

— Понимаю.

— Так переступи эту черту! Пиши главу за главой. Продумай правильный тайминг: выдели в своём расписании конкретное время для работы и для отдыха. Помни, что здоровый сон очень важен. Не пренебрегай им. Загруженность учёбой начнётся ближе к зиме: перед сессией. До тех пор у тебя будет предостаточно времени, чтобы одну за другой написать сорок глав.

Зайцева нервно усмехнулась.

— Сорок глав за три месяца? — уточнила она.

Я покачал головой и ответил:

— Нет. По одному слову за раз. Просто садись за компьютер, закрой дверь и зашторь окно. Выключи телефон…

— Какой ещё телефон?

— Все телефоны, и прочие телевизоры и радиоприёмники, которые отвлекают от работы. Позабудь на время обо всём, кроме персонажей твоего романа. Не подсчитывай напечатанные знаки. Выброси из головы мысли о стилистике. Ошибки тоже исправишь позже — до того, как их увидят читатели. Не позволь твоей истории прокиснуть. Погрузись в историю. Пиши.

Я взглянул на циферблат наручных часов.

До звонка осталась минута.

Я спрыгнул с подоконника, посмотрел на Зайцеву и сказал:

— Наташа, не загоняй себя в рамки количества знаков и объёма глав. Просто рассказывай свою историю. Помни, что ты не целишь на получение Нобелевской премии. Твой роман не для снобов-критиков, а для обычных читателей. Пиши простыми и понятными словами. Уже через пару недель увидишь, что три месяца — это очень много, если не отвлекаться и упорно идти к цели.

В ночь с понедельника на вторник я устроил экскурсию в редакцию музыкального журнала «Нота» ещё для троих первокурсников. Утром по пути в университет отметил, что мои отношения с этими тремя моими одногруппниками (как и с тремя «вчерашними») точно «наладились». Около ещё запертой двери в лекционную аудиторию мы встретили большую группу студентов группы ГТ-1–95. Сегодня они не отвернули от меня лица, как это происходило в конце прошлой недели. Со мной поздоровались и москвичи, и иногородние парни (чьи фамилии значились в списке кандидатов на посещение «Ноты»). Протянул мне руку и Аркаша Мамонтов. Мамонтов даже улыбнулся мне и поинтересовался моим самочувствием.

Через пять минут после обмена любезными фразами со старостой группы ГТ-1–95 я спросил у Наташи Зайцевой, насколько успешно та вчера поработала над текстом своей книги.

Наташа тряхнула головой и ответила:

— Ничего пока не скажу. Чтобы не сглазить.

Зайцева тут же поплевала через левое плечо.

А я отметил, что Наташин ответ прозвучал бодро и без намёка на «всё пропало».

Аркаша Мамонтов сегодня снова подошёл ко мне — на последней перемене. Он поинтересовался… возьму ли я и его в редакцию музыкального журнала. При этом он заискивающе заглянул мне в глаза. Я подавил нахлынувшее при появлении Аркаши раздражение и ответил старосте своей группы, что ничего не имею против его похода в «Ноту». Сказал, чтобы он поговорил с парнями, составлявшими график посещений редакции, и попросил, что бы те внесли его имя «в списки».

Общение с Мамонтовым не доставило мне удовольствия. Но игра подсластила пилюлю. После данного мною Аркаше обещания она посчитала, что мои отношения с одногруппниками налажены досрочно. Показала мне стандартное сообщение. Одарила меня пятью очками игрового опыта. Я посмотрел на засветившиеся у меня перед глазами надписи и подумал о том, что даже в этом мне Аркаша Мамонтов подгадил. Ведь наверняка именно по его вине я не получил эти баллы опыта раньше.

Будто бы в качестве мести Мамонтову, следующие три вечера подряд я разгружал вагоны. Помимо совсем не лишних трёхсот тысяч рублей я за работу на товарной станции получил и поздравление от игры. Игра мне сообщила о первом заработанном миллионе. Она засчитала это достижение за выполнение очередного скрытого задания. Одарила меня новой порцией опыта.

Подсчёты показали, что на пути к третьему игровому уровню я бросил в свою копилку уже тридцать пять очков. Для перехода с первого на второй уровень мне понадобилось пятьдесят очков. Это значило, что надежды на новое повышение в уровне (и на получение третьей игровой способности!) могут реализоваться уже через три выполненных задания. Но точно не раньше.