Андрей Федин – Статус: студент. Часть 1 (страница 25)
Харя вздрогнул и отшатнулся. Стул под ним жалобно пискнул.
Прошин вскинул руки и сообщил:
– Ладно, сержант, мы уходим. Пока.
Он встал, пристально посмотрел мне в лицо. Но тут же отвёл глаза – взглянул на Ряхова.
– Захар Владимирович… карманы, – напомнил я.
– Не брал я у тебя ничего! – заявил Прошин. – Не гони, сержант!
Он сунул руки в карманы спортивных штанов. Извлёк оттуда мятую красную пачку сигарет «Pall Mall» и серебристый ключ.
– Всё! – сказал он. – Нету там больше ничего!
Прошин недовольно скривил пухлые губы.
– Пачку положи на стол, ключ оставь себе, – распорядился я.
– Это мои сигареты! – возмутился Прошин.
Он расправил плечи.
Мне показалось, что он задумался над атакой. Я перенёс вес на правую ногу…
Прошин заметил мой манёвр – расслабился и примирительно поднял руки.
– Спокойно, сержант, – сказал он.
Я кивнул и потребовал:
– Брось сигареты.
Прошин фыркнул и швырнул сигареты на стол. Пачка скользнула по столешнице и свалилась на пол: под ноги сверлившему моё лицо взглядом Ряхову.
Харя рявкнул:
– Подавись, урод!
– Куренье вредит вашему здоровью, – сказал я. – О вас же забочусь, парни. Пошевелись, Захар Владимирович. Помни, что размер печени на её чувствительность не влияет. С удовольствием тебе это сейчас докажу. Снова. Если попросишь.
Харя хмыкнул и взмахнул ключом.
– Я тебе это припомню, сержант, – пообещал он. – Тоже… с удовольствием.
– Стой спокойно, – сказал я.
Посмотрел на Ряхова и произнёс:
– Следующий. Встал. Карманы. Не дёргаешься. Помнишь про печень.
Ряха хмыкнул.
Мы с ним мерились взглядами примерно полминуты.
Затем Ряхов поднялся с лавки и обронил:
– Нету у меня ничего. Нечего с тебя, сержант, взять. И картошку ты пожарил хреново.
Ряхов вывернул карманы, продемонстрировал мне в правом кармане штанов дыру.
– Очень уж борзый ты, сержант, – сказал он. – Такие долго не живут. Помяни моё слово.
Я кивнул и ответил:
– Услышал тебя, Константин Львович. Береги печень. И челюсть. Тебя, Захар Владимирович, это тоже касается. Я повторяю вам снова: в следующий раз ваши рожи не пожалею. Поэтому не ссорьтесь со мной, парни. Я вам это настоятельно не советую.
Я на шаг попятился и скомандовал:
– На выход. По одному. Шагом марш.
Вскинул руку и указал на Прошина.
Сказал:
– Ты первый. Пошёл.
Харя покачал головой, обижено оттопырил губы. Вразвалочку добрёл до двери.
Я заметил, как его тело загородило дверной проём. Показал пальцем на Ряхова.
– Ты следующий. Пошёл.
Ряха ухмыльнулся, выпятил вперёд солидный живот.
– Мы ещё встретимся, сержант, – сказал он. – Обязательно встретимся. Скорее, чем ты думаешь.
Он кивнул и снова задел бедром стол – из блюдца на столешницу вывалились ещё два окурка.
Я отметил, что на столе осталась пачка с сигаретами: и синий «Winston» – такими сигаретами травил себя Коля Дроздов. Красная пачка «Pall Mall» лежала под столом.
Ряха хмыкнул.
– Вали уже из комнаты, – сказал я. – Задолбали, придурки. Спать хочу.
Ряхов покачал головой, поравнялся со мной…
Я заметил, как напряглись мышцы на его шее. Почти без замаха впечатал левый кулак ему под рёбра. Тут же добавил правой: апперкот в живот.
Ряха грохнулся на колени – чуть слышно звякнула стоявшая на столе посуда.
– … Что же тебя снова манит куда-то… – пожаловался певец, раскачивавшийся из стороны в сторону на экране телевизора.
Я склонился над Ряховым и сказал:
– Это было последнее китайское предупреждение, Костя. В следующий раз кулак прилетит тебе в морду. Гарантирую.
Ряха сплюнул на пол. Поднялся с колен, но полностью не разогнулся. Он так и шагнул к двери: в полунаклоне.
Я подтолкну его в спину – навстречу обернувшемуся на шум Прошину.
– Топайте отсюда, парни, – сказал я. – В темпе вальса. Не попадайтесь мне больше на глаза.
Ряхов добрался до двери. Уже в коридоре он ещё чуть распрямился (не полностью).
Прошин обжёг меня полным ненависти взглядом, бросил в мой адрес ругательства. Подхватил своего дружка под руку.
Я примерно пять секунд постоял у порога комнаты. Понаблюдал за тем, как Ряха и Харя добрались до ведущих на пятый этаж ступеней. Затем повернулся к Дроздову и Мичурину, стоявшим у перил лестницы.
– Всё, возвращайтесь, парни, – сказал я. – Шоу окончено. Клоуны разошлись по домам.
Взглянул на появившиеся в воздухе передо мной слова:
Колян и Василий прошли сквозь золотистые надписи, словно те были лишь плодом моего воображения.