Андрей Федин – Статус: студент. Часть 1 (страница 20)

Глава 9

Триста пятнадцатая комната своей обстановкой походила на шестьсот шестую, где в одиночестве проживал Кореец: те же аккуратно застеленные кровати, утробно рычащий холодильник и украшенные тенями зеленоватые обои на стенах. В комнате пахло свежезаваренным чаем и копчёной колбасой (Персиков угостил меня бутербродами).

Василий отбросил с лица прядь волос.

– Макс, тут такое дело… – промямлил он. – В общем, я хочу… то есть, мне надо… Макс, какие у тебя планы на Наташу Зайцеву? В том смысле, что… Хочу сразу понять… чтобы не получилось потом, что мы с тобой… ну…

– Никаких планов у меня на Зайцеву нет, – ответил я.

– Макс, я имею в виду…

– Я понял тебя, Василий. Имей. Я не возражаю.

– То есть ты…

– Мы с Зайцевой будем вместе учиться, – сказал я. – В одной группе. А я не сплю с одногруппницами. Это глупо и недальновидно. Чревато ненужными проблемами в будущем. Проверено… умными людьми. Я полностью ответил на твой вопрос?

Василий радостно улыбнулся, словно я вручил ему ключи от Лексуса.

– Да… – произнёс Мичурин. – Я тебя понял.

Он тряхнул головой и тут же переспросил:

– Это значит, Макс, что ты не против, если я и Наташа…

Я поднял над газетой руки, показал Василию свои пустые ладони.

Посмотрел в Васины голубые глаза и заверил:

– Значит, Вася. Я совершенно не против. Плодитесь и размножайтесь.

Разговор о Наташе Зайцевой мы продолжили в шестьсот восьмой комнате. Когда явились туда вдвоём с Мичуриным для выноса тел тараканов, усопших от воздействия отравляющих веществ. Точнее, там продолжился Васин монолог. Я вместе с Мичуриным смывал развалины тараканьих городов со стен комнаты, отдирали остатки обоев, сметал в кучу трупы насекомых. Василий между делом описал мне свои впечатления от сегодняшнего общения с Наташей Зайцевой. Запах «Дихлофоса» из комнаты полностью не выветрился. Поэтому мы с Мичуриным то и дело делали перерывы в работе – дышали в коридоре воздухом, пропитанным табачным дымом.

Пару раз мы столкнулись в коридоре с обитательницами шестьсот тринадцатой комнаты и с их родителями. Я представил им Мичурина – спихнул общение с костомукшанами на Василия. Будущие (или уже настоящие?) одногруппницы меня сейчас не интересовали, как и их приставучие мамочки. От приглашения «на чай» я отказался. Вынужденно отверг это предложение и Василий: в наших планах на сегодняшний вечер и грядущую ночь значился поход в редакцию музыкального журнала «Нота». Мичурин грезил тем, что в очередной раз отправит свою цивилизацию к Альфе Центавра. Я рассчитывал, что поэксплуатирую стоявший в редакции копировальный аппарат.

Коля Дроздов ещё вчера вручил мне две толстые папки с лекциями за первый курс (тоже скопированными на ксероксе). Папки он мне не подарил. Но предложил, чтобы я сделал копии их содержимого. Колян напомнил, что работает в редакции последние два дня. Сообщил, что в ксероксе совсем недавно «заправили» картридж. Посоветовал, чтобы я воспользовался этим стечением обстоятельств. Пользу от полного набора лекций за курс я осознал ещё во время учёбы в Питере. Потому вчера приобрёл пачку белой бумаги. Решил, что сегодня совмещу приятное с полезным: скопирую лекции и сбегу на ночь из пропитанной «Дихлофосом» комнаты.

Вечером в метро я краем уха слушал Васину болтовню, рассматривал золотистые надписи над головами пассажиров в вагоне и размышлял над «правилами» игры. Для получения первого уровня мне хватило десяти очков опыта. За сегодняшний день я получил ещё десять. Но уровень не поднял. Из этого обстоятельства возник вопрос: сколько очков понадобится для следующего повышения? Ещё пять? Или повышение случится при наборе пятидесяти? Или же до второго уровня потребуется сто очков опыта?

Как я ни рассматривал записи игры, но доступ к правилам игры так и не получил. Лишь в очередной раз убедился, что пока ещё не выполнил одно из полученных заданий (не заработал сто тысяч рублей) и не изменил свой статус (я всё ещё был «студентом»). Не появились новые надписи и в доступных мне локациях. Золотистые надписи я пока замечал лишь над головами людей, которых по-прежнему с уверенностью не отнёс ни к подобным мне игрокам, ни к неигровым персонажам.

Сегодня вечером мы снова прогулялись к висевшему на стене дома телефону. Василий позвонил в редакцию – я на этот раз не ловил ворон, а внимательно рассматривал освещённую фонарями улицу. Нового нападения на нас не случилось. Мичурин разочарованно сообщил о том, что в редакции «засада»: там «сняли трубку». Видеокамера над входом в редакцию музыкального журнала подтвердила эту информацию. Она подала нам чёткий сигнал: смотрела, в противоположную от нас сторону улицы.

Задержавшиеся на работе журналисты вышли на улицу в начале второго часа ночи. Мы наблюдали за ними, прячась в тени за углом дома. Проводили журналистов взглядами до припаркованного на улице автомобиля. Автомобиль проехал мимо нас в направлении Арбата. В ту же минуту пришла в движение камера над входом в редакцию: она развернулась в нашу сторону – словно поинтересовалась, где мы задержались. Вася поправил лямки рюкзака, махнул рукой.

– Всё, Макс, можно, – сказал он. – Идём.

Сегодняшнюю ночь я провёл рядом с копировальным аппаратом. Работу с ксероксом я освоил без труда. Аппарат возбуждённо гудел – я подкладывал в него всё новые страницы с записями. Только здесь, в редакции, я сообразил, что полученные на первом курсе в Питерском горном университете знания (как и школьные) почти выветрились из моей памяти. Решил, что уже сегодня частично восстановлю их. Заодно в полной мере проверю работу полученной от игры способности «Зубрила, 1 уровень» (подумал, что позавчерашнее «баловство» с газетой «Московская правда» – не в счёт).

Я разложил пятнадцать листов с лекциями прямо на покрытом ковролином полу и скомандовал:

– Алирбуз.

Заметил, что ожил таймер.

Пробежался взглядом по страницам, не отвлекался на сменявшие друг друга цифры. Затем скрестил на груди руки и по памяти зачитал начало первой лекции. Склонился над страницей – убедился в том, что не ошибся.

– Неплохо, – пробормотал я.

Вскоре выяснил: текст с двух последних страниц в моей памяти не отложился, словно я взглянул на него уже по окончании отведённого на запоминание времени.

– Тринадцать страниц за десять секунд, – произнёс я вслух. – Замечательно. Настоящий зубрила.

Игра не наградила меня очками опыта за копирование лекций. Я на это и не надеялся (почти): уяснил, что «халявных» заданий от игры (как тот подсчёт пальцев) больше не будет. До рассвета я «отксерил» половину содержимого одной из папок. Решил, что вторую часть лежавших в ней записей скопирую в следующую смену Коляна – в ночь со среды на четверг.

Прикинул, что содержимое второй папки я постепенно отсканирую в свою память – буду соответствовать полученному от игры гордому званию «Зубрила, 1 уровень». Раз уж получил такую способность, то почему её не воспользоваться? Пригодятся мне эти знания или нет – вопрос открытый. Но освоить все нюансы игровой способности мне точно не помешает.

Во вторник я и Василий ушли из редакции музыкального журнала раньше, чем в воскресенье: в семь часов утра. Почти час мы неспешно прогуливались по тротуару, дожидались Коляна. На улице встретились с шагавшим на работу Гариком. Я поздоровался с Колиным сменщиком (пожал ему руку), обменялся с ним парой фраз. Мичурин от Игоря снова отвернулся.

В общаге я опять выслушивал Васину болтовню: мы с ним прогулялись в душевую, пока Дроздов намывал в нашей комнате пол. Позавтракали мы на третьем этаже вместе с Персиком. Затем поднялись в свою комнату (где уже просох вымытый Коляном пол) и прочертили мелком «Машенька» толстые полосы на паркете около стен и под подоконником.

В нашей комнате ещё попахивало «Дихлофосом» поэтому мы вернулись на третий этаж. Мичурин в очередной раз рассказал Коляну о поселившихся в нашем общежитии первокурсницах из Костомукши. Я бесцеремонно завалился на чужую кровать (поверх покрывала) – не забыл, что в пять часов сегодня поеду вместе с Корейцем на товарную станцию разгружать вагон.

В три часа меня растолкал Мичурин. Я неохотно открыл глаза. Отметил, что неплохо поспал – присутствие в комнате троих болтунов мне не помешало. В сопровождении Василия и Коляна я поднялся на шестой этаж. Мы забрали из комнаты Корейца свои вещи. Мичурин и Дроздов навели в комнате относительный порядок за то время, пока я пожарил на кухне картошку.

В кухне я снова встретился с мамочками первокурсниц из шестьсот тринадцатой комнаты. Те совместными усилиями варили суп. Женщины засыпали меня кулинарными советами и забросали вопросами. Их присутствие меня окончательно пробудило. Я не без труда дождался момента, когда ломтики картофеля приобрели румяный вид, и сбежал со сковородой в руках в свою комнату.

Колян и Василий выставили моему кулинарному шедевру балл «восхитительно»: не выспались и намаялись с уборкой. Весь картофель мы не съели – я припрятал остаток на вечер, когда вернусь с работы голодным. По совету Дроздова я прихватил с собой спортивную сумку (подобную той, с какой в Апатитах ходил на тренировки), упаковал в неё бутылку с водой и бутерброды.

Ровно в пять часов вечера я постучал в дверь соседской комнаты. Дверь тут же распахнулась. Мне навстречу шагнул Кореец сжимавший в руке чёрную кожаную папку. Папка, чёрные брюки с отглаженными стрелками, бежевая рубашка и однобортный пиджак придавали внешности Сергея Верещагина важный начальственный вид. Кореец похвалил меня за пунктуальность.