Андрей Федин – Проект "Будущее". Часть 1 (страница 19)
Майор чуть подался вперёд.
— Теракт? — переспросил он.
— Скорее всего. Самолёт взорвался через несколько секунд после взлёта. Экипаж перед этим отчитался, что на борту всё в порядке. На оторвавшихся ещё в полёте частях самолёта обнаружили следы горения. И, как я уже сказал, следы тротила. Поначалу решили, что взрыв случился в багажном отсеке. Но потом выяснили: бомба взорвалась в салоне. Взрывника так и не нашли.
Иванов кивнул.
— Номер рейса? Точная дата? Фамилия командира экипажа?
Я пожал плечами.
— Помню только год и месяц. Но это не проблема.
Я пристально посмотрел майору в глаза и сообщил:
— Есть наводка. Анатолий Тимряков. Студент МГУ. Учится на Химфаке в моей группе. В той авиакатастрофе погибнут его родители. Проследите, на какой рейс они приобретут билеты. В этом октябре. Там и ищите на борту бомбу. Других подробностей я не помню. К сожалению. Читал об этом случае давным-давно. Помню: разочаровался тем, что виновных так и не наказали.
Олег Павлович пару секунд молчал — смотрел мне в глаза.
Затем он повторил:
— Тимряков. Анатолий. Химфак.
Майор кивнул.
— Спасибо, Александр Васильевич. Это важная информация. Рад, что вы её вовремя сообщили.
Я развёл руками.
— В прошлую нашу встречу, Олег Павлович, мне этот случай на ум не пришёл.
— Важно, что вы о нём всё же вспомнили.
— Я тоже так считаю.
— Будет повод посрамить скептиков, — сказал Иванов.
Он взглянул на следившую за нашим разговором Надежду Сергеевну.
Я пожал плечами и сказал:
— Плевать на скептиков, Олег Павлович. Спасите людей. Найдите того урода. Вставьте ему ту бомбу… по самые гланды. Толик после того случая так толком и не пришёл в себя, превратился в собственную тень. Весёлый был парень. А стал в итоге… алкоголиком. Так и не завершил обучение. Хотя на первом курсе был одним из лучших. Та бомба взорвала и его жизнь.
— Разберёмся, Александр Василевич, — заверил Иванов. — Наводку вы дали неплохую. И очень своевременно.
Он спросил:
— Что-то ещё?
Я улыбнулся и заверил:
— Много чего ещё, Олег Павлович. Инсайдерской информации у меня предостаточно. Самой разной. Но ничего срочного. Такого, как эта авиакатастрофа. Всё прочее подождёт до наших следующих встреч. Как и два похожих теракта, которые случатся в семьдесят третьем году. Попытки угона. Но там всё сложнее: по ним у меня точной информации значительно меньше.
Я покачал головой.
— Понял вас, Александр Васильевич, — сказал Иванов. — События семьдесят третьего года, действительно, подождут. До семьдесят третьего время ещё есть. К тому году… многое может измениться: измениться в лучшую сторону, как я надеюсь. Благодаря нашим общим усилиям. Всё это мы с вами ещё обсудим. Позже. Не здесь. Жду этого с нетерпением.
Олег Павлович спросил:
— Может… есть какие-то просьбы? Ко мне, или к…
Майор показал пальцем на потолок.
— Ничего срочного, Олег Павлович.
— Прекрасно, — сказал Иванов. — Тогда я откланяюсь.
Он продемонстрировал мне улыбку и добавил:
— Много работы навалилось, как вы сами понимаете. Порученное мне дело впервые за многие годы сдвинулось с места. Сейчас идёт подготовка и отладка процесса. Хотя в общих чертах его организация уже известна: ещё со времён первого Пророка.
Майор КГБ посмотрел на меня.
— Если у вас, Александр Васильевич, нет больше вопросов…
Я покачал головой.
Иванов кивнул и вопросительно взглянул на Надежду Сергеевну.
Моя официальная супруга произнесла:
— Вопросов нет, Олег Павлович.
Надежда Сергеевна тряхнула головой — завитушки-косички покачнулись. Я отметил, что говорила она тихо, но чётко и уверенно. Приятный спокойный голос: низкие ноты, лёгкая хрипотца.
«А какой голос был у Кати Татариновой?» — промелькнула у меня в голове глупая мысль.
Майор встал из-за стола и заявил:
— Прекрасно, товарищи. Тогда на сегодня всё. Знакомьтесь, привыкайте друг к другу. Работать вам вместе ещё долго. Поэтому запаситесь терпением. Надеюсь на вашу сознательность и ответственность. В следующий раз увидимся в воскресенье.
Свой сегодняшний странный сон я вспомнил, когда запер за майором КГБ дверь. После визита Иванова в квартире деда Жени остался шипровый аромат одеколона, два чемодана и молодая женщина (которую я пока ещё даже мысленно не называл словом «жена»). Я остановился около зеркала, посмотрел на своё отражение. Покачал головой. Потому что будто бы вновь увидел себя наряженным в белую футболку с яркой надписью на груди (как в том сне): «Я», красное сердечко, «КГБ». Подумал: «Я люблю КГБ. Неожиданно. Вот уж действительно: сон в руку». Увидел замершую у меня за спиной Надежду Сергеевну. Снова почувствовал запах её духов. Усмехнулся.
Я обернулся и спросил:
— Надя, ты веришь в вещие сны?
Заметил, что в плохо освещённой прихожей глаза Надежды Сергеевны приобрели шоколадно-коричневый цвет.
— Это не имеет значения… Саша. Я верю в то, что смогу тебя защитить.
Надин голос прозвучал спокойно и уверенно.
Я улыбнулся, сверху вниз посмотрел на жену, полученную от щедрого руководства КГБ. Вновь отметил, что Надежда Сергеевна в прекрасной физической форме: наверняка спортсменка. Да и прочие её формы выглядели неплохо. Подумал, что наверняка бы заметил такую женщину при встрече и обязательно бы проводил её взглядом. Мысленно поблагодарил кураторов из КГБ за хороший выбор. Сообразил, что мои друзья точно не поверят в то, что эта симпатичная молодая женщина (которая даже в этом простеньком платье не выглядела провинциалкой) — телохранитель Медведя. Медведя… у которого кулак размером с голову пятилетнего ребёнка.
— Наденька, надеюсь, я твой единственный муж?
Мне удалось не пустить в голос иронию.
— Я не замужем… была.
Надин ответ прозвучал спокойно — я не почувствовал в её словах ни ноток смущения, ни неловкости.
Я поднял с пола чемоданы и объявил:
— Добро пожаловать, Надя. С приездом. Чувствуй себя здесь, как дома.
Глава 10
Надины чемоданы я занёс в комнату деда Жени, поставил их рядом с пианино. По ходу отметил, что паркет поскрипывал только под моими ногами — Надя вошла следом за мной в комнату совершенно бесшумно, словно парила над полом. Надежда огляделась, решительно (и опять же: бесшумно) прошла мимо дивана к балконной двери. Выглянула на улицу — будто в поисках альтернативного входа (или выхода) в квартиру. Я воспользовался случаем: рассмотрел выданную мне кураторами из КГБ супругу со спины. Остался доволен увиденным. Подумал о том, что моё сотрудничество с Комитетом государственной безопасности СССР пусть и началось с… брака — но этот брак браком мне не показался. Я подумал: «Могло быть значительно хуже. Или… не так хорошо».
Вслух сказал:
— Четвёртый этаж. С земли сюда не заберутся. Только с соседних балконов или с крыши.
Надя на мои слова не отреагировала. Она пробежалась взглядом по крышам стоявших через дорогу зданий, точно прикинула возможные места для снайперской засады. Я невольно подумал о том, что она сейчас задёрнет штору. Уже приготовил возражения. Но Надя обманула мои ожидания: к шторе она не прикоснулась, точно пришла к выводу, что прямо сейчас с улицы в меня никто не целил. Надежда обернулась, поправила на плече ремешок сумочки. Только теперь я заметил в её взгляде вполне человеческое любопытство. Увидел, что первым делом Надежда взглянула на коллекцию пластинок. Затем отыскала глазами стоявшую на растопыренных ножках радиолу. Взглянула она и на пианино — будто только теперь сообразила, что именно скрывалось под пледом.
— Уютно у вас, — сказала Надя.