Андрей Федин – Красавчик. Часть 1 (страница 28)

У его ног на земле копошились тени – это кружили около лампы фонаря мошки.

– Всё, ребята, – сказал Порошин. – На сегодня моё выступление окончено. Благодарю за внимание.

По площади у фонтана прокатились печальные разочарованные вздохи.

Порошин потёр горло, снова кашлянул.

– Ещё одна-две песни, – сказал он, – и завтра я смогу говорить только шёпотом. Знаю. Такое со мной уже случалось.

Валентина дёрнула меня за руку и заявила:

– Серёжа, ты ведь играешь на гитаре. Ты сам мне об этом говорил. Ещё тогда: в автобусе.

В моё лицо впились сразу десятки взглядов.

– Сергей, это правда? – спросила Рита.

– Серёга, а чего ж ты молчал⁈ – воскликнул Пётр.

Он поднялся с лавки и сунул мне в руки гитару ещё до того, как я ответил.

Пётр улыбнулся и сказал:

– Ну-ка, покажи нам, что поют у вас во Владивостоке.

– В последний раз я держал в руках гитару, ещё когда учился в… школе фабрично-заводского обучения. Это было сто лет назад.

Валентина улыбнулась.

– Не придумывай, Серёжа, – сказала она. – Ты не кажешься столетним старцем. Ты даже тридцатилетним не выглядишь.

– Давай, Серик, сыграй нам что-нибудь, – попросил Давтян.

Я провёл пальцем по струнам – те охотно откликнулись на моё прикосновение.

– Ладно, – сказал я. – Одну песню я, пожалуй, вспомнил.

Я отыграл вступление – не без удивления отметил, что руки не забыли, как терзали струны во времена моей учёбы в университете. Именно в студенческие годы я и научился бренчать на гитаре. Музицировал на уровне уверенного любителя, как говорил мой «наставник», выпускник музыкальной школы (загадочным образом очутившийся не в консерватории, а в Московском горном университете). Мой «учитель» (когда был пьян) неизменно первым делом исполнял свою любимую песню группы «Машина времени». Мне показалось, что та песня сейчас придётся кстати.

Собравшиеся на площади около фонтана люди притихли.

– Всё отболит, – пропел я, – и мудрый говорит…

– … И упасть, опалённым звездой по имени Солнце.

Я отыграл музыкальную композицию уже онемевшими с непривычки пальцами. Накрыл ладонью струны, взглянул на лица стоявших напротив меня Петра и Ольги. Вернул Порошину гитару, покачал головой и встряхнул руками.

Пётр понимающе улыбнулся.

– Всё, товарищи, – объявил он, – концерт окончен. Это не последнее наше выступление. Встретимся здесь же завтра…

– Завтра танцы, – напомнила Ольга.

– Тогда послезавтра, – сказал Порошин. – Всем хорошего вечера.

Он посмотрел на меня, на Аркадия и на Нарека, произнёс:

– Предлагаю немного прогуляться. Разомнём ноги.

Порошин закурил – ветер подхватил дымок и понёс его в сторону деревьев.

Давтян и Александров взглянули на Риту.

– Хорошее предложение, – ответила Рита.

Я встал со скамьи, поднял на уровень груди кисти рук, развернул их в сторону Порошиных, растопырил пальцы.

Сообщил:

– Я пас, товарищи. Для меня вечерняя прогулка закончена. Дальше без меня. Гуляйте. Удачи вам. Я возвращаюсь в комнату и ложусь спать. Завтра… сегодня мне рано вставать. Утром у меня зарядка и пробежка.

Валентина взмахнула ресницами.

– Как это? – спросила она. – Почему спать? Серёжа, ты нас бросаешь?

– Я с вами ненадолго прощаюсь, Валя. До утра.

Я стойко выдержал Валины уговоры (Порошины, Рита, Нарек и Аркадий тоже предлагали мне остаться с ними, но не так активно, как это делала Кудрявцева). Поднялся в свою комнату, заперся. Завалился на кровать.

Уже через пять минут в дверь комнаты постучали. Похожий тихий настойчивый стук я слышал днём после обеда. Я усмехнулся, зевнул. Положил на тумбочку около кровати белую ракушку и отвернулся лицом к стене.

Нарек и Артём вернулись под утро. Сквозь сон я слышал, как они вошли в комнату и заскрипели пружинами кроватей. Глаза я открыл на рассвете, когда на улице раздались первые крики пробудившихся чаек.

После бега и занятий на спортплощадке я отправился на пляж. Едва только протиснулся через дыру в зелёном заборе, как услышал женский голос. Из-за него у меня по коже снова пробежали приятные мурашки.

– Сергей, ты вчера хорошо пел. Что это была за песня про костёр? Я такую песню раньше не слышала.

Я повернул голову, увидел сидевшую на песке молодую женщину, наряженную сегодня в тонкий сарафан с узором из маленьких чёрных горошин.

Женщина улыбнулась.

– Здравствуй, просто Алёна, – сказал я. – Или как там тебя на самом деле зовут? Елена Лебедева?

Глава 15

В пятницу утром на небе появились облака. Поднимавшееся над горизонтом солнце то и дело пряталось за ними, будто стыдилось того, что подняло меня в такую рань. Ветер сейчас дул в сторону моря – это не мешало волнам обрушиваться на берег и разбрасывать по песку пузырящуюся пену. Чайки возомнили себя буревестниками: кружили над водой и орали друг на друга громкими пронзительными голосами. Встретившая меня на пляже Алёна придерживала рукой скрывавшую её причёску соломенную шляпу, рассматривала меня сквозь тёмные стёкла очков. С расстояния в пару метров родинка у неё под губой выглядела вполне настоящей.

– В моём паспорте написано «Елена Лебедева», – сообщила Алёна. – Но родители всегда называли меня Алёнкой. С рождения. Папа обзывает меня Ленкой, только когда злится. Алёнкой называют меня друзья и коллеги по работе.

Я провёл взглядом по загорелым женским плечам и сказал:

– Алёна и Елена – это разные имена.

В тёмных стёклах очков отразилось выглянувшее из-за облаков солнце.

Лебедева хмыкнула.

– Скажи это моим родителям, – ответила она.

Я шагнул к Алёне. Моя тень легла на её колени. Заметил сложенные кучкой у ног Лебедевой разноцветные ракушки. Увидел рядом с жёлтыми бретельками сарафана красные бретельки купальника.

Спросил:

– Уже искупалась? Или пойдёшь со мной?

Кожа на лбу Алёны (над стёклами очков) украсилась тонкими складками морщин.

– Куда?

Я указал рукой в сторону моря.

– Купаться, куда же ещё?

Лебедева сместила взгляд: посмотрела на шипевшую у кромки воды за моей спиной пену. Улыбнулась.

– Нет уж, Сергей, – сказала она. – Купайся без меня. Вода ещё холодная. Ночью был шторм.

– Холодная вода сейчас течёт из кранов в наших комнатах. А море тёплое.