Андрей Федин – Красавчик. Часть 1 (страница 22)

Он снова уселся спиной к большим окнам: словно всё, что происходило вне стен столовой, его временно не интересовало. Придвинул к столешнице стул. Нарек поднял на меня взгляд – словно присоединил свой немой вопрос к вопросу Аркадия. Я заглянул в тарелку, где лежала скромная порция гречки и отварная рыба. Посмотрел на «второе»: на прямоугольник двухсантиметровой толщины из румяной творожной запеканки. В гранёном стакане я опознал (по осевшему на дне мусору-заварке) чай. Лишь сейчас почувствовал, что всё же нагулял за вечер аппетит; взял в руку вилку.

– Ольга рассказала, что ты просто прикоснулся к её голове, – сообщил Александров. – Вчера, на автовокзале. И тут же сообщил, где лежало потерянное Олей кольцо. Сегодня на пляже ты проделал примерно то же самое. Если я ничего не упустил из виду.

– Всё так и было, – подтвердил я. – Прикоснулся, сообщил.

– Но… как?

Александров развёл руками, едва не проткнул плечо Нарека алюминиевой вилкой. Давтян этого словно и не заметил: не спускал с меня глаз. Я улыбнулся кокетливо посматривавшей на меня конопатой девице, что уже заканчивала ужинать за соседним столом.

– Сергей, да отвлекись ты от женщин! – сказал Александров. – Поговори с нами.

Конопатая девица услышана его слова – обожгла затылок Аркадия гневным взглядом.

– Да, Серик. Объясни нам. Как ты это сделал?

Давтян, не глядя, намазал столовым ножом на кусок подсохшего белого хлеба сливочное масло.

– Так и сделал, как сказала вам Оля, – заявил я. – Она представила, что видит своё кольцо, что держит его в руке. А я почувствовал, в какой стороне это кольцо находится. В случае с Васей сегодня было то же самое. Рита представила, кого именно хочет найти. Стрелка компаса мне указала, в каком направлении искать Васю…

– Что ещё за стрелка? – спросил Аркадий. – Какого компаса?

Он поставил на край столешницы локти.

Я проигнорировал на этот раз улыбку конопатой девицы, пожал плечами.

Пояснил:

– Это… я её так называю. Это… как почувствовать руку или ногу. Попробуйте сами. Закройте глаза и шевельните пальцем. Сразу сообразите, в каком направлении этот ваш палец находится. Рита сегодня представила Васю, будто «шевельнула пальцем». Я просто почувствовал это «шевеление» и определил, в какой стороне оно случилось.

Я всё же вонзил зубцы вилки в рыбу, разделил её на две неравные части. Сообразил, что головная боль исчезла. Осторожно склонил голову сперва вправо, затем влево – боль не откликнулась, будто уснула. Я улыбнулся – конопатая девица смущённо опустила взгляд, кокетливо подкрутила пальцем локон своих волос.

– Как давно ты такое умеешь? – спросил Александров.

– Всю жизнь… наверное, – ответил я. – Показывал родители такие фокусы ещё в детстве. Но потерял к ним интерес. Из-за головной боли.

Прикоснулся пальцем к левому виску, продолжил:

– Боль появляется всегда, когда я пользуюсь этой воображаемой стрелкой компаса. Всегда. Бывает терпимой. Но чаще всего она на время превращает меня в овощ, если я воспользуюсь ею больше трёх раз: буквально выжигает мозг. Честно скажу: не самое приятное ощущение. Потому я и завязал с фокусами. Не трогаю эту воображаемую стрелку… лишний раз.

Нарек приступил к ужину. Посматривал на меня и на Александрова. Краем глаза он следил и за конопатой девицей.

Аркадий хмыкнул, дёрнул головой.

– Получается, – сказал он, – ты можешь найти что угодно?

– Получается, – ответил я.

Александров ухмыльнулся.

– Серёга, это же… превосходно, – заявил он. – Это же… открывает такие возможности!.. На каком расстоянии от потерянной вещи… или от разыскиваемого человека эта твоя стрелка действует?

Я пожал плечами.

– Точно не знаю. Не определил. Но забытый в другом городе паспорт я в прошлом году не почувствовал.

– Нужно выяснить это, – заявил Аркадий. – Обязательно! Расстояние – это важно. От этого многое зависит…

Я покачал головой и ответил:

– Что бы от этого не зависело, оно подождёт.

– Послушай, Сергей…

– Аркадий, я на новые подвиги не согласен. Не сейчас. Не сегодня.

– Ладно, – сказал Александров, – не сегодня, так не сегодня.

Он снова взмахнул руками – Нарек уклонился от встречи с вилкой.

– Сергей, ты понимаешь, какие возможности эта твоя способность открывает? – спросил Александров.

– Понимаю, – ответил я. – Это прямой путь в дурку. После того, как я сойду с ума от головной боли. Все эти фокусы с поисками – развлечение для кого угодно, но только не для меня. Не вспоминайте о них. Хотя бы до конца дня. А лучше забудьте навсегда.

Вилка снова пронзила воздух в опасной близости от плеча Нарека.

– Ладно, – сказал Александров. – Молчу. Сегодня.

Он бросил взгляд на увлёчённо терзавшего ножом рыбу Давтяна.

Снова посмотрел на меня и спросил:

– Серёга, ты в кино сегодня пойдёшь? Вечером в местном кинотеатре покажут «Три дня до лета». Все, понятное дело, этот фильм уже видели. Но мы с Нареком с удовольствием посмотрим его снова: я – так уж точно от этого не откажусь. Серёга, ты с нами?

После ужина мы встретились с Порошиными, с Ритой и с Валентиной. Посовещались и решили, что грядущей ночью… будем спать. Прошлая ночь была бессонной: в автобусе по пути в пансионат никто, кроме детей, даже не вздремнул. Поэтому мы уже вечером после ужина зевали и сонно потирали глаза – поняли, что поход в кинотеатр точно не выдержим: уснём в начале сеанса. Договорились, что сегодня уляжемся спать пораньше (все, кроме Аркадия и Нарека – те поскучают без нас, развлекут себя просмотром кинофильма). Полноценную курортную жизнь мы начнём с завтрашнего дня.

Глава 12

Ещё днём я узнал, что горячую воду в комнаты жилого корпуса подавали лишь два часа в сутки: с семи до девяти часов вечера – в это время на аллеях пансионата становилось пустынно. Вечерний сеанс в кинотеатре начинался в девять – я пропустил вперёд себя на помывку уже отутюживших стрелки на брюках Давтяна и Александрова. Напор воды в кране под вечер стал слабым. Поэтому водные процедуры затянулись. Я вышел из душа – Нарека и Аркадия в комнате не застал. Исчезли наглаженные рубашки и брюки. В воздухе снова появился мощный и не приятный запах мужского одеколона.

Я сладко зевнул, но сразу же на кровать не завалился. Воспользовался отсутствием соседей по комнате – провёл ревизию привезённых из двухтысячного года вещей. Вынул из обёрточной бумаги стопки трусов и футболок. Убедился, что на них не сохранились бирки из будущего. Сложил их в тумбочку. Вытряхнул на кровать пачки советских денег и две картонные папки. Тонкую папку я уже видел раньше: на даче у соседей Сергея Петровича. Вторую папку (явно не пустую: пухлую и тяжелую) до нынешнего момента видел лишь мельком, когда Порошин позавчера запихнул её в рюкзак.

В тонкой папке лежали документы на имя Сергея Юрьевича Красавчика и та самая тетрадь с результатами спортивных соревнований, которая в теории гарантировала мне безбедную жизнь в капиталистической загранице. Я вспомнил, какие вопросы сегодня мне задали соседи по комнате и Валентина. Поэтому всё же заглянул в трудовую книжку Красавчика. Узнал, что до начала этого месяца Сергей Юрьевич числился слесарем на заводе «Металлист» во Владивостоке. Диплом о высшем образовании я в папке не нашёл. Зато увидел аттестат об окончании школы фабрично-заводского обучения.

С завязками второй папки я провозился почти минуту: они будто сопротивлялись моему вторжению. Я всё же добился желаемого – открыл папку и взглянул на её содержимое. Поверх прочего в папке лежала старая газетная статья с заголовком: «Где я бывал, там оставались трупы. Так получалось». С этой аккуратно вырезанной статьи на меня смотрело улыбчивое лицо немолодого мужчины. Я приподнял этот желтоватый клочок газеты, бегло взглянул на прочее содержимое папки: на стопку газетных вырезок и журнальных страниц. Заметил на заголовках знакомые фамилии и названия.

Хмыкнул, решительно зашнуровал папку – отложил её изучение до лучших времён. Пересчитал лежавшие на кровати пачки денег – тридцать штук. Отметил, что большей частью пачки состояли из сотенных и пятидесятирублёвых банкнот. Вспомнил, слова Сергея Петровича: «…Хватит, чтобы безбедно дожить до самой перестройки». Я аккуратно завернул пачки в обёрточную бумагу (по пять пачек в каждом свёртке), убрал их на дно рюкзака. Туда же сунул свой российский паспорт и бумажник с российскими деньгами, долларами и магнитными карточками метро. Накрыл всё это добро пухлой папкой.

Убрал в рюкзак джинсы, кроссовки и пару спортивных штанов. Туда же спрятал полиэтиленовый пакет с вещами, которые почти неделю назад привёз на дачу – его содержимое я примерно помнил. Банку с кофе оставил на тумбочке. А вот шампунь сунул в рюкзак, как и пену для бритья «Gillette» (долго прикидывал, не соскрести ли с неё список импортёров – решил, что пока попросту уберу её с глаз долой). Туалетную воду «Hugo Boss» тоже на всякий случай оставил в рюкзаке (хотя с её этикетки отскрести ненужные реквизиты было бы несложно). Бросил рюкзак под кровать, ногой подтолкнул его к стене.

Пробормотал:

– Всё. Спать.

Проснулся я на рассвете – по привычке. Почувствовал себя отдохнувшим и полным сил. О вчерашней головной боли остались лишь неприятные воспоминания. Я зевнул; отметил, что за окном уже рассвело. Взглянул на Давтяна и Александрова (ночью сквозь сон я слышал, как они вернулись). Нарек тихо похрапывал, Аркадий то и дело почёсывал комариный укус на своём плече.