Андрей Еслер – Наследник $$$ уровня 2 (страница 38)

— Навар? — Габриэль ухватился за главное. — Ты говоришь так, словно уже подглядел завтрашние сводки. Пойдут ли они вниз?

— Пойдут, — отозвался я без тени сомнения. — За это не тревожьтесь. Дайте пару недель, и «Денто-Моторс» осыплется так, что брокеры сами прибегут.

Габриэль снова затих, что-то взвешивая. Мне было слышно, как он постукивает пальцами по столешнице.

— Допустим. Сколько нужно завести?

— Двести миллионов песо хватит, — обронил я.

Он не ответил сразу. В долгой паузе слышалась работа ума. Габриэль дэ Леон не сколотил бы империю, если бы отказывался от крупных ставок. Я не торопил его. Материал уже лежал у редактора, а оттуда дорога только на первую полосу. Остальное было делом техники. Габриэлю оставалось лишь занять место прежде, чем рынок сообразит, что к чему.

— Дай мне немного подумать, — сказал он и положил трубку.

Габриэль набрал дочь сразу после разговора с Виктором.

Карла отозвалась не сразу. На том конце звучала музыка, чужой смех, перезвон бокалов, она была на каком-то приёме.

— Дело к тебе, — Габриэль решил перейти сразу к делу. — От Виктора пришло любопытное предложение. Он зовёт меня вложить двести миллионов в акции.

Карла промолчала. Шум на её стороне отступил, видно, она отошла туда, где потише.

— Если Виктор что-то задумал, — обронила она наконец, — я бы ему доверилась. Он не раз показывал, что знает, что делает. Ваше пари и рекламу.

Габриэль качнул головой. Дочь редко за кого ручалась, а за мужчин и подавно, она видела их насквозь и скучала от их предсказуемости. Эти слова стоили дороже любого совета финансиста.

Он простился и с минуту сидел молча, что-то взвешивая. Потом позвонил снова, уже Виктору.

— Хорошо. Я в деле, — без предисловий бросил он.

После Габриэля я связался с отцом.

— Перед тем как ставить статью, надо завести деньги в «Денто-Моторс», — начал я. — Двести миллионов, в короткую. Через брокеров.

— Сделаю, — отозвался Тайрон, и на том всё.

Я даже опешил на секунду. Ни вопроса зачем, ни заминки. Я готовился ему объяснять и чертить схемы, а он согласился прежде, чем я открыл рот.

Если отец не спрашивает, значит, либо доверяет, либо понял сам. И то и другое мне на руку.

Я нажал отбой и тут же снял снова. Оставался последний звонок. Для полного расклада мне не хватало джокера, а джокер у меня был на примете давно.

Армандо дэ Грас ответил на третьем гудке.

— Я как-то обмолвился, что мы не враги, — начал я без приветствия.

— О, молодой дэ Фуэго, — голос звучал сыто и лениво, — допустим.

— Тогда вот вам пища для ума. «Денто-Моторс» связались не с теми людьми.

— Не с теми, это ты так о себе? — Армандо коротко рассмеялся. — Высокомерно, юноша.

— Нет. Я о неверном выборе партнёра.

Соображал старик быстро, быстрее многих.

— Газета. Ты метишь в них прессой… — он осёкся, и в голосе прорезался охотничий азарт. — Это ты поднял всю шумиху?

— Я, — отпираться не стал.

— А потянешь?

— Увидим.

— И что ты предлагаешь? — он хватал на лету. — Шортить? Смешно. Такую махину тебе не повалить, кишка тонка.

— А я и не собираюсь её валить, — отозвался я. — Это никому не по зубам, я знаю. Но заработать, дело другое.

— Пирог огромный, — протянул Армандо уже с легким азартом.

— Чем больше пирог, тем крупнее крошки. Мне и крошек хватит. А вот вы можете отрезать кусок…

Я опустил трубку.

Дом семьи дэ Грас.

В трубке у Армандо раздались гудки. Он убрал её от уха и хмыкнул. Наглый сопляк оборвал разговор первым, не дождавшись ни ответа, ни прощания. Так вели себя либо те, кто не смыслит в приличиях, либо те, кто слишком уверен в своей правоте, чтобы их соблюдать.

Армандо откинулся в глубоком кресле и задумался. Думал он долго, не торопясь, прокручивая ход за ходом.

Мальчишка дэ Фуэго затеял красивую вещь. Газета бьёт по «Денто-Моторс», цена упадет, а кто стоит в шорт, тот снимет урожай. Само по себе это копейки, только забава богатого юнца. Но взгляд Армандо уходил куда дальше газеты и жалких крошек. Он знал то, чего не знала улица. Дэ Пересы держали в «Денто-моторс» почти весь свой капитал, и если концерн просядет всерьёз, под в убытке окажется не он один.

Риск был, и немалый. Юнец мог сорваться, издание могли засудить юристы, дэ Баргас умели огрызаться. Но если выгорит, выигрыш стоил риска десятикратно. Армандо научился чуять, когда за первой добычей прячется вторая.

Он потянулся к селектору и вызвал секретаря. Минуту спустя тот возник в дверях с раскрытой папкой.

— Заходим на «Денто-Моторс», миллиард песо, — проговорил Армандо ровно.

Секретарь не моргнул, лишь черкнул пару строк. К таким распоряжениям он давно привык.

Статья ударила как я и планировал.

«Периодика» вышла отменной, и город загудел. В кофейнях и курилках бизнес-квартала только об этом и болтали, не сошёл ли младший дэ Фуэго с ума. Сидеть по уши в войне за репутацию и тут же наживать врага размером с «Денто-Моторс» казалось чистым безумием. Никто не понимал, что безумием тут и не пахло.

Рекламный ролик в «Виде» продолжал крутиться, набирая тысячи просмотров, и бык, что волок на себе чужих львов, намертво врезался людям в память. А следом, на главную, легла и сама статья.

Вот тут и началось. Газету читают молча, а «Вида» отвечает в голос. Под статьёй хлынул поток комментариев, и слов никто не подбирал. Цену человеческой жизни, выставленную чёрным по белому, толпа не прощала. К вечеру «Денто-Моторс» поминали такими словами, что за дэ Баргас становилось почти неловко.

На второй день, сразу за обоими ударами, котировки дрогнули. Цены акций поползла вниз, сперва нехотя, потом всё быстрее.

И тогда разом подключились все. Габриэль, Армандо и отец. Где-то сбрасывали, обрушивая котировку, где-то подхватывали дешевеющую бумагу и тут же спускали опять, гоня её ниже и ниже. Невидимые руки толкали «Денто-Моторс» под гору, и каждый толчок убеждал рынок, что бумага и впрямь дешевеет.

Процесс пошёл, рынок сдвинулся. Теперь «Денто-Моторс» будет больно, а вот дэ Пересы уже обречены, просто еще не поняли.

Глава 17

Кабинет Катрин Алонсо располагался на одном из верхних этажей «Периодики» и за две недели изменился до неузнаваемости. Прежний хозяин держал здесь небольшой бар, мягкие кресла и пепельницу размером с тарелку. Теперь же вместо них у стены стоял голый стол, два стула для посетителей и шкаф с папками, разложенными по корешкам. Пахло можжевельником и типографской краской, что тянуло снизу, из цехов, вместе с ровным гулом печатных машин.

Такой порядок Катрин устраивал. Армия приучила её к простым вещам, которые стоят на своём месте и работают.

Назначение Катрин выбила себе сама. Тайрон когда-то пообещал ей отдел военной журналистики, и обещание наконец исполнилось. Репортажи с передовой, хроника пограничных стычек, материалы оттуда, куда штатского корреспондента не загонишь и под дулом пистолета. С командованием Катрин ладила легче, чем любой из выученных редакторов её свёкра, говорила с генералами на одном языке и цену знала каждому.

Хозяйство досталось запущенное. Дисциплина отсутствовала вовсе. Добрая часть людей числилась для галочки, остальные приходили к обеду и уходили к полднику. Штатские лезли под пули наравне с солдатами, не понимая, что геройство чаще всего лишь имя на могильном камне, и кто-то должен был вбить им это в головы.

По новому хозяйству она прошлась ураганом. За первую неделю подняла каждое личное дело, сверила бумаги с тем, что видела своими глазами, и взялась за чистку. Полетели те, кто являлся на работу с запахом вина, и те, кто месяцами не выдавал ни строчки. За ними отправились родственники родственников, пристроенные на оклад без обязанностей.

К концу второй недели от прежнего состава осталась едва ли половина, зато оставшиеся работали. За глаза Катрин уже звали генералом в юбке. А сказать в лицо, желающих не находилось.

Прозвище ей нравилось, хотя виду она не подавала.

Был у неё и другой метод, о котором в коридорах говорили шёпотом. В здании был тренажёрный зал с рингом в дальнем углу. Стоило до дойти до Катрин, что кто-то перемывает ей кости за спиной, как этот человек получил любезное приглашение на спарринг, так сказать, решить все полюбовно. Отказаться было нельзя. Гостя она встречала на ринге с милой улыбкой и выбивала из него всю дурь.

Первыми под раздачу попали двое из отдела рекламы, крупные мужчины, привыкшие, что габариты решают за них. Они посмеивались над приказами блондинки и держали приглашение за шутку. На ринг шли вразвалку, и не удосужились даже нормально размяться.

Смех кончился быстро. Обоих она уложила за несколько минут, со сломанными рёбрами. На пол они осели уже без всякого веселья.

Чинить их пришлось доктору Антонио. Старый лекарь дэ Фуэго прибыл и осмотрел пострадавших, поворчал что-то про молодёжь, которая не знает, на кого скалит зубы, затем поставил обоих на ноги. Урок мужчины усвоили навсегда. Ломать рёбра удовольствие сомнительное, а ходить потом с туго стянутой грудью и того хуже. После этого случая желающих обсудить начальницу в коридорах заметно поубавилось.

Помощницу Катрин подобрала себе сама. Эльвира была расторопная и памятливая, держалась при новой начальнице тише воды. С привычкой заглядывать в глаза и угадывать желание раньше, чем его выскажут. Подлиза, каких поискать.