Андрей Еслер – Наследник $$$ уровня 2 (страница 30)

А Матео тем временем сцапал образец и уже тыкал в пустой экранчик, прикидывая, куда ляжет первая иконка.

Позже я заперся в кабинете и вызвал Марию.

— Подними мне всё, что есть на дэ Пересов, — попросил я. — Кто чем владеет, на чём стоит, откуда у них капитал. До последнего песо.

Она только покорно кивнула.

— Дайте час, — и вышла.

В кабинете стало тихо. Я опустил жалюзи, и сквозь щели на пол легли узкие полосы заката. С моря задувало прохладой, под окном кричали чайки.

Мария вернулась через час, как и обещала. Стукнула в дверь, вошла с тонкой папкой под мышкой.

Помощница села напротив, закинула ногу на ногу и без долгих вступлений перешла к делу.

«Семвик» оказался у дэ Пересов не единственной игрушкой и далеко не главной. За спиной семьи стоит хедж-фонд с доходом куда больше шумной соцсети.

Под его управление стеклись пенсионные отчисления всей центральной Валентии, и этим чужим добром дэ Пересы распоряжаются.

Я листал страницы, и расклад вырисовывался любопытный. Деньги учителей, мелких чиновников, лавочников, всех, кто годами откладывал с жалованья на старость. Касса консервативна до зевоты, в авантюры не суется и покупает только то, что наверняка не прогорит.

На этом осторожность и кончается.

Почти весь пенсионный вал дэ Перес свалили в один-единственный автоконцерн, в «Денто-Моторс».

— Странно они распорядились, — обронила Мария. — Все деньги в одно место. Случись что с «Денто-Моторс»…

— Продолжай.

— … и по миру пойдут не дэ Пересы, а половина стариков центра. Хотя и хозяевам прилетит так, что мало не покажется.

Юрист в ней рассуждал верно.

Передо мной не бастион, а карточный домик в один этаж. Вся неуязвимость семьи держится на одной автомобильной конторе. Подкоси «Денто-Моторс», и деньги начнут таять, а за ними и громкое имя дэ Перес, тех, кто спустил пенсии тысяч жителей Валенсии. Любой удар по «Семвику» рядом с этим показался бы детской шалостью.

А рычаг и вовсе лежит под рукой. Габриэль дэ Леон с его «Леон-Моторс», прямой соперник «Денто-Моторс», после удачной рекламы готов прислушиваться ко мне. Карла сама свела меня ближе с отцом, и грех было бы такой подачей не воспользоваться.

План пока без подробностей, зато костяк уже проступил.

— Теперь добудь мне всё по «Денто-Моторс», — я постучал пальцем по странице. — Может договоры, или долги, кто у руля, сам автомобиль.

Глава 14

Хавьер с утра будто задался целью сделать из меня атлета мирового уровня.

Пробежку он сделал интервальную, то делая ускорения, то сбавляя темп до шага, и так всю дорогу вверх по серпантину. Легкий бриз с моря вообще никак не облегчал эти муки. К вершине рубаха липла к лопаткам, лёгкие саднило, а ноги ещё на середине склона превратились в бетон. Телохранитель держался рядом ровно, дышал носом и косился на меня без капли сочувствия.

Внизу, во дворе, послаблений не вышло. К каждому упражнению он навесил лишний подход, потом ещё один, а когда я сполз с турника и осел на нагретый камень, молча подал руку и поставил на ноги.

— Ты сегодня как с цепи сорвался, — выдавил я, разминая дрожащие кисти.

Хавьер пожал плечами и кивнул на брусья.

Объясняться он не любил. Да и торговаться с ним было бесполезно, дешевле сделать.

Наконец это истязание закончилось и мы вернулись в дом.

Под холодными струями тело понемногу отходило. Я смыл пот и соль, оперся ладонями о кафель и опустил голову, переводя дух. Вода барабанила по затылку, в ушах ещё стоял глухой гул.

Выпрямившись, я мазнул ладонью по запотевшему стеклу и оглядел себя.

Тело и впрямь менялось. Живот, что прежде нависал мягким валиком, почти сошёл, под ним проступала незнакомая жёсткость. Плечи раздались, разбухли после нагрузок. Я напряг предплечье, и под кожей перекатилось что-то новое, упругое.

А может, и мерещится. После такой гонки чего только не привидится, голодное брюхо да усталые глаза рады обмануться. Зато ремень я с утра застегнул на дырку дальше вчерашней, а светлые брюки из Фаворы повисли на бёдрах мешком, а эти двое врать не умеют.

Прежнее моё тело, разменявшее шестой десяток, на всякую нагрузку отзывалось одышкой да ломотой, а под конец и вовсе подвело с сердцем. Этому всего девятнадцать, оно лепится заново, знай подбрасывай работу да корми вовремя. Хавьер свирепствует не зря.

К завтраку я спустился размякший и очень голодный.

На кухне вовсю хозяйничала Эстелла. Пахло поджаренным луком, кофе и тёплой хлебной коркой, в сковороде потрескивало масло. Команда уже сидела в сборе, и завтрак шёл вперемешку с работой.

Матео размахивал вилкой с нанизанным куском омлета и наседал на Паскаля.

— Игру первой, тебе говорят. Калькулятор твой никто и открывать не станет, а змейку будут гонять в каждом автобусе.

— Сперва полезное, — Паскаль отодвинул тарелку и уперся. — Телефон берут не баловаться, а позвонить да посчитать. Заложим опору, потом и развлечения.

— Опору, — фыркнул Матео. — На опоре никто не залипнет. Цепляет то, от чего не оторвать.

Тео, не поднимая глаз от блокнота, вставил что-то про память и нехватку места, что, всё разом в коробку не запихнешь. Рубен поддержал его невнятным мычанием, не переставая жевать. Белла пристроилась с краю и быстрыми штрихами набрасывала иконки прямо на салфетке, косясь на спорщиков.

Я налил кофе, отрезал хлеба и слушал, не встревая. Спорили жарко, перебивали друг друга, чертили пальцами по столу невидимые экраны. Месяц назад тут ели в молчании, а нынче за столом бурлило, и не впустую. Команда отрабатывала так, словно я платил ей втрое больше. чем сейчас.

— Хватит грызться, — я отставил чашку. — Делаете и то, и другое. Сперва скучное, что бы была польза. А змейку, Матео, прибережёшь на сладкое, ею и заманим. Голодного в лавку ведёт не полка с крупой, а витрина с пирожными.

Матео расплылся, Паскаль хмыкнул, но перечить хозяину не стали.

Веселье оборвал телефон. Он затрясся на столешнице, пополз бочком к краю, и на узкой полоске дисплея высветился номер завода.

— Слушаю.

— Сеньор, — голос управляющего звучал глухо, будто он зажимал микрофон плечом. — Тут такое дело… не знаю, как сообщить.

— Говори как есть, — я отхлебнул кофе.

— «Орион» прислал бумагу, — Даниэль помолчал, подбирая слова. — Уведомление о расторжении. Со следующего квартала рвут. Сообщили что дальше работать не намерены. А это, сеньор, без малого треть наших объёмов.

Я катал по языку остывающий кофе и слушал.

Новость скверная, тут не поспоришь. Уход «Ориона» пробивал в выручке дыру, какую сразу не заткнуть. Прежний Виктор на моём месте побледнел бы, наследник вроде Джозефа полез бы орать. Я же был спокоен.

— Что ж, раз так, то и хорошо, — сказал я в трубку.

На той стороне сделалось тихо. Даниэль ждал чего угодно, только не этого.

— Хорошо, сеньор? — осторожно переспросил он. — Я, может, неясно объяснил. Мы теряем главного покупателя, цех встанет.

— Ясней некуда, — успокоил я. — Молодец, что позвонил сразу. Бумагу подпиши, людей не трогай, никого не увольнять. Я приеду, и решим, чем занять линию. Без дела она не останется.

— Как скажете, — управляющий выдохнул, сбитый с толку, но успокоенный. — Тогда жду.

Я опустил телефон на стол.

За столом так и молчали, поглядывая на меня.

— Чего застыли? — я пододвинул к себе тарелку. — Ешьте, остынет.

Возни впереди хватало, врать не стану. Но пугаться я не спешил. «Орион» отвалился не ко времени и слишком гладко, сухой бумажкой, без единого упрека по качеству, какое мы как раз и выправили. Не так уходят от поставщика, к которому нет претензий. Кто-то нашептал, надавил, пообещал условия повыгоднее, и долго гадать, чьи это руки, не придётся. А пустую линию я загружу и сам. Платы для здешних телефонов она лила годами, отольет и под мой, благо чертеж давно лежит у Рафаэля в столе.

Завтрак я свернул быстро, оставил команду спорить дальше, а сам поднялся в кабинет.

Здесь стояла тишина. Окно я держал приоткрытым, с моря тянуло утренней свежестью, к ней примешивался слабый дух нагретого дерева. Я опустился в кресло и набрал Марию.

Она поднялась через минуту, постучала и вошла с папкой под мышкой и толстой стопкой газет в руках.

— Садись, есть работа, — я кивнул на стул. — «Орион». Мне нужно про них всё, что можно нарыть со стороны. Кому отгружают, с кем подписали свежие бумаги, куда едут закупщики, кого взяли, кого выставили. Любое движение, какое оставляет след.

Мария коротко кивнула, уже прикидывая, с чего начать.