Андрей Ерпылев – Личный счет. Миссия длиною в век (страница 36)
Он присел на нечто, что заменяло собой пол – по-прежнему невидимое – и поочередно вытряс легкий, как костяные опилки, коралловый песок из носков и туфель. И зачарованно проследил, как ничем не задержанные отходы просыпались сквозь пол и медленно скрылись в бесконечности крошечной туманности. Так и подмывало повторить эксперимент с чем-нибудь более существенным, но обуви было жаль, и он ограничился бесполезным сувениром с неведомого острова – ракушка последовала вслед за песком, не задержавшись ни на секунду.
«А как мы выберемся отсюда? – вмешался в естествоиспытательские экзерсисы ротмистр. – Сюда мы вернулись, а как выбраться обратно в Корабль?»
Александр оглянулся и с облегчением увидел за плечом миниатюрную копию золотой колонны. Корабль явно не желал зла своим гостям. Да и странно было бы заподозрить его в изощренном коварстве после всего, что имело место ранее.
«На месте выход, никуда не делся, – успокоил он графа, хотя тот все отлично видел его, Сашиными, глазами. – Ну, куда теперь?»
«Знаете, – смущенно пробормотал Ланской. – Я всю жизнь мечтал побывать в Индии…»
«И чего вы там не видели?»
«Ну как же! А мавзолей Великого Могола? А Красный форт? Делийская железная колонна, наконец!»
«А еще грязь, зараза всякая… Колонн у нас и в Корабле полно, причем на любой вкус. Что же до мавзолея… На Красной площади в Москве стоит, причем рядом с красной же крепостью. Фортом, так сказать. Правда, там не совсем монгол лежит, но тоже великий. Почище Чингисхана».
«Вы имеете в виду своего Ульянова? – Петров был готов поклясться, что ротмистр скорчил брезгливую гримасу: ему даже нравилось иногда подкалывать бывшего белогвардейца, люто ненавидевшего большевиков и все с ними связанное до сих пор. – Мне он и даром не нужен… Я бы с удовольствием посмотрел на него не в мавзолее, а на осиновом суку, с пеньковым галстуком на шее…»
Офицер мог развивать эту тему бесконечно, но одернул сам себя: не к месту и не ко времени было это сейчас.
«А вы куда предлагаете отправиться?»
«Ну, на Земле куда-нибудь – скучно… Туда можно и самолетом добраться превосходно…»
«Не хотите ли вы сказать… Да вы с ума сошли!»
«А почему бы и нет…»
Бизнесмен жестом заправского фокусника отстранил глобус, снова превратившийся в крошечный голубой шарик, и нацелил палец на следующий за ним – кирпично-красный. И снова тот послушно вырос в размерах, превратившись в баскетбольный мяч, по которому кто-то стрелял дробью, – поверхность планеты, отлично различимая сквозь реденькую атмосферу, была изрыта оспинами кратеров.
«Это Марс? – скептически поинтересовался ротмистр. – А где же пресловутые каналы?»
«Фантазией оказались ваши каналы, – вздохнул Александр. – Оптическим обманом зрения, если точнее. И марсиан с боевыми треножниками, как выяснилось, тоже не существует… «Войну миров»[23] читали?»
«Слышать – слышал, но прочесть, знаете ли, не довелось… Херберт Вэлш вроде бы?»
«Ну да, Герберт Уэллс».
«Куда отправимся? Давайте сюда…»
Палец ткнул в ничем не отличающийся от других участок красно-бурой планеты и… Ничего не произошло.
«Вот так дела… Не пускает».
«А это что? – подал голос Ланской. – Вон там, над глобусом».
Над медленно вращающимся вокруг оси Марсом помаргивала красная человеческая фигурка, до боли напоминающая такую же на запрещающем сигнале светофора у пешеходного перехода.
«Запрещено… Да и понятно! – спохватился Саша. – Там же мороз за восемьдесят градусов и кислорода почти нет… А если так?»
Он прикоснулся пальцем к фигурке, и та сначала пожелтела, а потом стала зеленой и перестала моргать.
«Хм-м… Теперь можно, что ли? А что изменилось?»
Мужчина оглядел себя и увидел, что окутался некой дымкой, словно сам стал планетой и покрылся атмосферой.
«Молодец, Корабль! Это он меня в скафандр одел. Ну что, ротмистр, рискнем?»
Окутанный «атмосферой» палец снова ткнул в поверхность Марса, мгновенно приблизившуюся настолько, что стали различимы нагромождения присыпанных ржавым песком валунов…
Черно-синее, почти ночное небо, усеянное россыпями ярчайших звезд, маленький, яркий настолько, что больно смотреть, шарик Солнца, низко повисший над близким горизонтом, дюны из кирпично-красного песка, перемешанного с крупными и мелкими камнями, нагромождения валунов…
– Так вот он какой, старичок Марс, – с некоторым разочарованием произнес Александр, глядя, как песок нехотя осыпается в глубокий след.
Вообще-то, странновато было сознавать, что первый человеческий след на Красной планете будет оставлен не рифленой подошвой космического скафандра, а изящным лакированным Mortel, пусть и отделенным собственно от песка тончайшей пленкой защитного слоя.
«Вот прикол был бы, если бы я босиком сюда отправился!»
Мужчина присел на корточки, как получасом раньше на безымянном тропическом острове, и запустил пальцы в песок, от соприкосновения с которым должен был бы замерзнуть даже бензин. Но рука не ощутила холода, только щекотное прикосновение песчинок и мелких камушков. И выуженный на поверхность комочек оказался тоже не ракушкой, а похожим на кусочек керамзита обломком красноватой породы. Только тяжелым. Саша поразился, что не испытывает почти никаких чувств от встречи с неведомым миром: ну пустыня и пустыня, очень похоже на египетскую, виденную не раз и не два. Отвлечься от темного неба над головой – и можно представить, что в нескольких метрах за спиной лижут песок волны Красного моря…
«Скучновато как-то, – разочарованно сообщил ротмистр. – Я, признаться, ожидал большего».
«Принцессу Марса и шестируких воинов верхом на боевых единорогах?»
«Простите?» – не понял Ланской.
«Ну да, Берроуза вы тоже, наверное, не читали…»
«Почему же? Как-то, в Германскую еще, лежа в госпитале, осилил до половины роман о неком выкормыше обезьян. Если вы имеете в виду Эдгара Райса Берроуза[24], а не кого-нибудь иного».
«Маугли?»
«Почему Маугли? «Книга Джунглей»[25] Киплинга – детское чтиво. Довелось мне читать сию книгу перед сном племяннику своему Петеньке, ныне, увы, покойному. Чудный был мальчик, пал смертью героя в Германскую… Да и выкормили маленького индуса, если мне не изменяет память, волки, а вовсе не обезьяны. Того звали Тарзаном, если не ошибаюсь. А что, о междупланетных перелетах этот американец тоже писал?»
«Да так, ерунду всякую…»
«Как и о Тарзане…»
Петров оглядел еще раз унылую равнину, столько раз воспетую писателями, художниками, кинорежиссерами и даже поэтами, и сунул керамзитовый окатыш в карман. На память. Скафандр этому действию никак не воспрепятствовал.
– Ну что, ваше сиятельство? – спросил он графа вслух. – Рванем дальше?
Звук голоса почти не был слышен – разреженная атмосфера. Но все-таки слышен: неужели скафандр обволакивал и легкие изнутри? Пар-то изо рта не шел. Впрочем, почему бы и нет?
«Фу, Саша, – откликнулся ротмистр. – Рванем… Экое плебейство. Как там говорил ваш знаменитый космоплаватель? Поехали?»
– Поехали…
Мужчина шагнул в гостеприимно распахнутый портал, послушно ожидавший его за спиной, и мгновенно исчез. Впрочем, единственная свидетельница этого – плоская, красно-бурая медлительная ящерица, слившаяся с поверхностью ближайшего валуна и равнодушно взиравшая на странного пришельца, – даже не моргнула. Ее крошечный мозг просто не способен был на удивление…
– Хм-м… Марс посетили, – Саша рассеянно вертел в пальцах марсианский сувенир, надо думать, уже продезинфицированный и дезактивированный чудо-скафандром, размышляя о том, что этот первый в истории человечества образец марсианского грунта, доставленный на Землю человеком в элегантном костюме и модельных туфлях на босу ногу, стоил бы миллионы долларов. Если бы, конечно, каким-то образом, удалось доказать его происхождение. – Куда теперь?
«А разве есть какие-то ограничения? – ротмистром, похоже, овладел азарт. – Давайте-ка на Сатурн!»
– Как прикажете-с, – улыбнулся Александр, – барин. С нашим, так сказать, удовольствием!
Окольцованная планета послушно приблизилась, но с ней вышел конфуз. Сколько ни тыкал бизнесмен в красного моргающего человечка над его северным полюсом, ничего не менялось. То же самое произошло и с Юпитером, и с другими планетами-гигантами. Видимо, и у чудо-скафандра имелись определенные пределы. Вероятно, слишком высокое давление, как, поразмыслив, догадался мужчина, изучавший в свое время, пусть и поверхностно, астрономию в школе. Или гравитация. Или то и другое разом. К похожим выводам, как ни странно, пришел и его «внутренний голос».
«Сатурн и Юпитер – огромные планеты, – сообщил разочарованно Павел Владимирович. – И сила тяготения на их поверхности тоже должна быть колоссальной…»
Удача улыбнулась путешественникам только на одном из безымянных для них спутников Юпитера, куда, после затянувшейся паузы, их все-таки решили пустить. Но, видимо, возможности скафандра были уже на грани, поскольку замерз до костей Саша практически мгновенно и поспешил ретироваться, лишь одним глазком глянув на метель, ревущую над засыпанной странным, зеленовато-голубым крупнозернистым снегом равниной с удивительно близким горизонтом.
«Бр-р-р-р! Чертовски негостеприимное местечко… А что? У нас свет клином сошелся на Солнечной системе?»
«Вы хотите сказать…» – начал было ротмистр, но Александр уже приблизил яркую голубоватую звезду, превратившуюся в огромный косматый шар, и принялся поочередно проверять ее многочисленные планеты – сплошь каменистые шары без малейших признаков воды и атмосферы. Красный человечек над ними даже не мигал, а горел уверенно и безапелляционно. Да путешественникам и самим были не слишком интересны еще более безжизненные, чем Марс, миры.