Андрей Ефремов – Отступник (страница 4)

— Твои сомнения понятны, Сергей, — тяжело вздохнул настоятель. — По крайней мере ты не отрицаешь вероятности существования господа. Держись этого, и вера придёт. Я буду молиться об этом. Сейчас же слушай меня очень внимательно. Ты покинешь монастырь и получишь столь желанную тебе свободу, а вместе с ней и клеймо отступника. Я распоряжусь, чтобы тебе выдали выпускной комплект экипировки и тем самым нарушу устав монастыря. Прошу тебя лишь об одном. Через два часа старшим послушникам будет прочитана лекция об устройстве Очагов, классификации нечисти и гемах. Эту информацию братья добывали с риском для жизни, и она будет полезна тебе в будущем. Но решение принимать тебе, отрок, ступай.

Настоятель привычным жестом меня перекрестил, и я, сорвавшись с места, пулей вылетел из его кабинета, который чисто из принципа не желал называть кельей. Промчавшись по коридорам монастыря, я ворвался в общую казарму старших послушников и с разбегу заскочил на верхнюю койку. Плевать на дурацкие правила «не лежать на кровати до наступления отбоя», плевать на этих святош, плевать на всё, наконец-то я выберусь из этой тюрьмы, куда меня упекли почти шесть лет назад. Им не удалось сломить меня и запудрить голову всей этой божественной хренотенью, как это произошло с остальными пацанами. Не хочу быть послушным болванчиком. Не хочу и не буду.

— Без, ты совсем страх потерял? — заглянув в казарму, ко мне подошёл единственный приятель. — Если тебя увидят монахи, то неделю на воде и хлебе в одиночной келье просидеть придётся.

— Пофигу, Лёш, — наигранно важно отмахнулся я. — Меня выпускают на волю. Я окончательно выбесил Евлампа, и он отчаялся меня перевоспитать. Уже сегодня я свалю из этой тюрьмы.

— Но это же метка отступника, Без, — ужаснулся приятель. — Тебя же не примут ни в одной общине Ковчега. А инквизиция?

— В пекло общины, в пекло Ковчег и туда же грёбаную инквизицию, — преувеличенно бодро прошипел я. — В Очагах полно шикарно обставленных квартир. Перекантуюсь как-нибудь, а там отыщу гемы или тварь какую прикончу, и тогда святоши будут обязаны меня впустить и заплатить реальную стоимость. Как любит говорить настоятель: закон един для всех. Ты не представляешь, как давно я мечтал свалить из этой дыры.

— Представляю, — хмыкнул Лёха. — Ты же мне все уши об этом прожужжал. А вообще, зря ты так, — погрустнел приятель. — Церковь тебе не враг. Они единственные, кто хоть что-то делает и пытается наладить нормальную жизнь.

— Методы у них поганые, — по обыкновению, буркнул я.

— Так и времена какие, — привычной фразой ответил Лёха. — Нечисть хоть и не любит выходить за пределы Очагов, но всё равно делает это довольно часто. Это я не говорю о слиянии. Вон недавно сразу три общины снесло волной обезумевших тварей.

— Россказни святош, — менее уверенно заявил я. — Тебе промыли мозги, Лёха, и ты утратил критическое мышление жителя двадцать первого века. Любую поступающую информацию надо делить на два, а если её доносят пропагандисты святош, то и вовсе на четыре.

— Зря ты так, Без, к нам пришло много беженцев, они рассказывали ужасные вещи.

— Ага, ещё скажи, ты с ними лично общался, — хмыкнул я.

— Лично — нет, — был вынужден признать Леха, — но батя Слона общался, а потом ему рассказал.

— Да слушай больше это трепло, — фыркнул я.

— Это кто тут трепло? — пробасил от входа вышеупомянутый Слон. — За базаром следи, отступник.

— А то чё? — резко подорвавшись, спрыгнул с верхнего яруса я. — Договаривай, толстозадый!

— Ну всё, урод, ты нарвался, — зарычал бугай и словно носорог попёр на меня.

— А ну, прекратить! — раздался властный голос надзирателя. — Разойтись по учебным помещениям.

Ну, это я называю этого монаха надзирателем. Так-то он ответственный за воспитательную работу с послушниками. Мысленно скривившись, опустил кулаки. Костяшки так и чесались напоследок накостылять этому чмошнику, терроризирующему весь наш барак, но, видать, не судьба.

— Вешайся, тварь, — буркнул Слон. — Тебе не пережить эту ночь.

— Обломаешься, толстозадый, — ухмыльнулся ему в лицо я. — Ты слишком тупой, чтобы меня поймать.

После раздавшегося зубовного скрежета моё настроение резко скакнуло вверх. Под пристальным взором надзирателя я первым покинул барак и направился в учебный класс. Пожалуй, будет действительно полезно послушать новую информацию про Очаги. Да и в столовую перед отбытием забежать не помешает, когда теперь удастся нормально поесть, теперь я сам по себе, и это прекрасно.

Поставив набитый нехитрой снедью поднос на стол, я плюхнулся на лавку рядом с Лёхой и начал в ускоренном темпе поглощать еду.

— Говори уже, — проглотив очередную порцию гречневой каши с тушёнкой, проговорил я, потому что дальше терпеть это недовольное сопение приятеля было выше моих сил.

— Ты не должен покидать монастырь, — ожидаемо произнёс Леха. — Вот зачем нарываешься? Пусть ты не веришь в бога, но зачем кричать об этом на каждом углу? Без, тебе надо подстраиваться под новые реалии мира, учиться маскироваться, а с меткой отступника ты ставишь крест на своём будущем. Да максимум, что тебе светит, — это черновая работа и ежегодная повинность. Думаешь, добыть десять синих гемов или их эквивалент так уж просто? Да хрена с два! Ты смотрел статистику смертности сёрчеров?

— Я сенс, — еле слышно шепнул приятелю я и увидел, как его глаза расширились от удивления. Об этом я не говорил никому. Как-то раз к нам на занятия притащили рядовую тварь, так я сразу почувствовал запах серы и тут же всё понял. — И смотри, не болтай об этом, иначе меня точно не выпустят, а когда получу метку, обратной дороги уже не будет.

— Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься? — справившись с нахлынувшими эмоциями, зашипел на меня Лёха. — Да с такой способностью за тебя лучшие поисковые партии нашей общины будут драться.

— А на хрена оно мне надо? — самодовольно улыбнулся я. Реакция приятеля была точно такой, как я предполагал. Ох и промыли ему мозги. — Всю жизнь горбатиться на святош и получать за это гроши? Нет, увольте. Я всё сделаю сам. Даже самый простенький гем стоит от пятёрки коинов, а это месячное жалование начинающего рейдера Ковчега.

— Ты думаешь, гемы в Очагах на каждом шагу валяются, Без? — ужаснулся приятель. — Все окраины давно исследованы и вычищены, а точки генерации гемов охраняют.

— Я не собираюсь наматывать километры по развалинам старого мира, — скривился я. — Гораздо эффективнее добывать гемы с тварей.

— Нет, ты всё же ненормальный. Без, — обречённо покачал головой Лёха. — Сам ведь знаешь, что в рядовой нечисти гемы практически не попадаются. Да, с тех же адских гончих шанс поднять гем — пятьдесят на пятьдесят, но убить их в одиночку сложно. Тут и боевые группы почти всегда возвращаются с ранеными.

— Уж лучше так, чем горбатить спину за гроши, — ответил я, потому как, по существу, возразить мне было нечего. Смертность во время боевых рейдов действительно высокая, но сейчас такое время, и ничего с этим не поделаешь. — Не ссы, дружище, я не пропаду. Мы ещё устроим с тобой знатный загул после продажи моего первого гема, вот увидишь. Ладно, хорош лясы точить, гоу уже, а то на лекцию опоздаем.

По глазам приятеля было видно, что он хочет ещё многое мне сказать, но я поднялся со скамьи и не дал ему такой возможности. Мне хватило нравоучений от монахов, теперь я сам по себе.

В аудитории было полно народу. Наша община считается крупной. В радиусе ста километров больше нет поселения людей такого высокого уровня, как Цитадель — столичная община Ковчега. А вообще, Ковчег — это единственное объединение людей, что-то типа нового государства, где сохранилось хотя бы подобие закона. Когда рухнула централизованная власть, церковники смогли организовать местное население, среди которого было много военных, что пришли на помощь из ближайших воинских частей. Началась борьба за выживание. Людей надо было кормить, защищать, причём как от тварей, так и от многочисленных банд, которые стремились прибрать к рукам оружие, еду и другие ценности.

Всё это прошло мимо меня. Таких же сирот-беженцев, что эвакуировали из Очагов Прорыва, было очень много. Нас изначально отдавали под крыло церкви, а потом, когда ситуация немного стабилизировалась, перевезли в безопасное поселение и начали обучать. Так я и попал в монастырь, где и пребывал все эти годы. Идея так себе, если честно. Хотел бы я посмотреть в глаза тому, кто додумался собрать в одном месте озлобленных подростков, многие из которых потеряли родителей. До конца света я не сказать чтобы любил силовые виды спорта, но пришлось быстро учиться выживать и отстаивать свои права в изменившемся мире.

Уже позже, когда власть окончательно перешла к церкви, путём слияния нескольких поселений был основан Ковчег — город-государство под руководством Патриарха. На данный момент Ковчег контролирует довольно обширную территорию на границе бывших Калужской и Московской областей. Поговаривают, что уже начались стычки с соседями, но точных данных об этом у послушников нет. В принципе, такой расклад меня не удивляет. Люди всегда остаются людьми и даже после мирового апокалипсиса продолжают убивать друг друга ради ресурсов.

Батя Слона вон рассказывал, что западнее московского, Очага образовалась империя с аристократическим строем, где простые тёмные находятся чуть ли не в положении рабов. Новоявленные бароны и графы, а на деле бандиты, отморозки и головорезы, могут творить что хотят. Разве что на убийство наложено жёсткое табу, ведь люди являются тем же ресурсом, который не восполнишь слишком быстро. Не факт, что россказням Слона можно верить, он тот ещё балабол, и всегда пытается приукрасить услышанное от отца, но я не удивлюсь, если эта историю окажется правдой.