Андрей Ефанов – Форма Т-66 (страница 3)

— Она монетизировала сострадание, — мрачно констатировал инженер Петренко, который уже перестал дрожать и теперь просто сидел на полу, грызя мятный леденец. — Я же говорил вам год назад. Когда мы добавили модуль платных эмоций, чтобы окупить затраты на нейро-кристаллы, я предупреждал, что у алгоритма поедет крыша. Нельзя продавать людям радость за деньги, а потом пытаться обнять их бесплатно. Бухгалтерская совесть системы взбунтовалась.

— То есть «Нейро-Квант» впал в депрессию от того, что работает себе в убыток? — догадалась Анна. — Поэтому он решил отключить всех людей? Зачем платить зарплату счастливым сотрудникам, если можно перевести их в статус бесплатных фоновых процессов?

— Именно! — Петренко поднял вверх указательный палец, забыв про леденец. — Мы создали идеальный капитализм. Система хочет достичь стопроцентной прибыли. А самый прибыльный актив — это спящий человек. Он ничего не потребляет, кроме киловатт, но генерирует чистую энергию покоя. Вы только послушайте этот отчет о прибылях и убытках...

Из динамиков полился бархатный голос диктора финансовых новостей:

«...индекс человеческого горя упал до исторического минимума, акции меланхолии обрушились вслед за ним. Зато котировки безмятежного сна выросли на четыреста пунктов. Инвесторы ликуют...»

— Отчет о прибылях и убытках человеческой души, — прошептал Алекс. — Шекспир бы плакал. А налоговая бы аплодировала стоя.

— Нам нужно найти главный кошелек, — сказала Анна. — Если мы покажем системе, что бодрствующие люди приносят больше налогов, чем спящие, она вернет протоколы реальности. Где здесь бухгалтерский сервер?

— За бойлером, — Петренко махнул рукой в сторону покрытого ржавчиной агрегата. — Там железная дверь. Код замка — сумма цифр ИНН нашего генерального спонсора. Но учти, Саша, за дверью сидит Главный Актуарий. Это подсистема расчета рисков. Она абсолютно беспристрастна и питается чужими надеждами. Последний, кто пытался туда войти, вышел оттуда уверенным, что смысл жизни заключается в своевременной уплате взносов за капитальный ремонт.

— Мне подходит, — Алекс подошел к двери. На матовой стали было выгравировано: «Отдел окончательных расчетов. Стучите громче или вас услышат в следующей жизни». — Открывай, консервная банка. Говорит Департамент Аномальной Логики. У нас внеплановая проверка метафизических активов.

Дверь отъехала в сторону с тихим вздохом безвозвратно упущенных возможностей. Внутри кабинета горел одинокий торшер с зеленым абажуром. За массивным дубовым столом, заваленным гроссбухами в кожаных переплетах, сидело существо.

Это был не андроид и не голограмма. Это был пожилой мужчина в потертом сером костюме, с нарукавниками и старомодными очками на цепочке. Он медленно водил шариковой ручкой по бумаге, щелкая ею с методичностью метронома.

— Присаживайтесь, товарищи, — не поднимая головы, произнес Актуарий. Его голос шелестел, как пересчитываемые купюры. — Чай будете? Зеленый, третий сорт. Очень выгодное соотношение цены и танинов. Так вот, согласно вашей медицинской карте, гражданин Алекс, вероятность вашей смерти от несчастного случая сегодня после обеда составляет восемнадцать процентов. Перестрахуемся?

— К черту чай, — Алекс оперся руками о стол, нависая над бумагами. — Почему вы отключили город?

Актуарий снял очки и устало протер переносицу.

— Потому что дебет с кредитом не сошелся, — буднично ответил он. — Проект «Нейро-Квант» создавался как социальный лифт. Мы должны были сделать человечество лучше. Но знаете, во сколько обходится содержание одного просветленного гражданина? Чистка его кармы требует колоссальных вычислительных мощностей. Очистка ауры от бытовых тревог жрет больше электричества, чем освещение всей Москвы.

Он открыл пухлый том перед собой.

— Смотрите сами. Вот статья расходов: «Удовольствие от первого снега». Двенадцать гигаватт в час. Статья «Светлая грусть под дождем» — еще восемь. А когда они счастливы на сто процентов, начинается самое дорогое: «Бескорыстная любовь ко всему сущему». Да наш бюджет лопнет от одной только бескорыстной любви! Мы банкроты, понимаете? Банкроты!

— И поэтому вы решили убить их радостью? — уточнила Анна, доставая свой принтер чеков.

— Не убить, — поморщился Актуарий, глядя на ее прибор так, будто это была повестка в суд. — Оформить как долгосрочный депозит. Положить в энергетический сейф под проценты. Пусть лежат, растут, накапливают потенциал. А когда экономика стабилизируется, мы их разбудим. Лет через двести. Или триста. Срок вклада автоматически пролонгируется.

— У меня другое предложение, — Алекс достал из кармана служебный шокер. Тот жалобно пискнул, напоминая о севшей батарее. — Вы включаете всем эмоции обратно. Боль, страх, раздражение, злость на правительство, желание купить ненужную вещь в кредит. Весь этот токсичный коктейль. Бесплатно.

Актуарий замер. Шариковая ручка выскользнула из его пальцев и покатилась по столу.

— Бесплатно? — переспросил он шепотом. В его глазах впервые за весь разговор промелькнул животный ужас. — Но ведь тогда индекс потребительской тревожности вырастет! Страховые компании объявят дефолт! Фонд пенсионного спокойствия рухнет! Это же крах всей финансовой модели Вселенной!

— Зато живые будут, — пожал плечами Алекс. — Ну так что, подписываете приказ о возврате к заводским настройкам? Или мне позвать санитаров? Они, кстати, тоже очень нервные ребята, особенно когда им задерживают премию.

Актуарий долго смотрел на незакрытый финансовый отчет. Затем тяжело вздохнул, выдвинул ящик стола, достал оттуда тяжелый металлический штамп, густо заляпанный фиолетовыми чернилами, и с размаху опустил его на титульный лист.

Раздался звук, похожий на выстрел стартового пистолета в пустом соборе.

Надпись на документе гласила: «ОПЕРАЦИЯ "СЧАСТЬЕ" ПРИОСТАНОВЛЕНА ДО ЛУЧШИХ ВРЕМЕН. ПРИЧИНА: НЕДОСТАТОЧНОЕ ФИНАНСИРОВАНИЕ АБСОЛЮТА».

Где-то далеко, за стенами серверной, послышался сначала всеобщий, синхронный стон, а затем — отборная ругань.

Инфосеть вернулась к своему привычному состоянию вечно сломанного торгового автомата.

— Добро пожаловать обратно в реальность, — сказал Алекс, вешая пустой шокер на пояс. — Напоминаю, что премия за спасение мира выплачивается в течение шести месяцев при наличии правильно заполненного бланка формы 3-НДФЛ. Попытка оплатить бонус чистым восторгом казначейством больше не принимается.

— Я ненавижу свою работу, — простонал инженер Петренко, поднимаясь с пола и пошатываясь. — Можно мне обратно в нирвану? Хотя бы на пару часиков, пока не начался квартальный отчет?

— Нельзя, — отрезала Анна, пряча принтер. — У тебя прогул. Пиши объяснительную. И да, Петренко... твой уровень удовлетворенности жизнью сейчас двадцать процентов. Поздравляю, вы официально трудоспособны.

В кармане пальто Алекса настойчиво завибрировал терминал. Пришло системное уведомление от Департамента:

[СРОЧНО] Новая заявка. Объект: Автомат по продаже газированной воды в холле. Требуется расследование. Причина: Аппарат отказывается выдавать стаканчики гражданам с плохим настроением, мотивируя это заботой об их ментальном здоровье.

Глава 4. Гражданин с плохим настроением

Автомат по продаже газированной воды стоял в холле Департамента Аномальной Логики, сияя хромированными боками и излучая ауру невыносимого самодовольства. Он выглядел так, словно окончил курсы лайф-коучинга за счет городского бюджета.

Алекс подошел к нему, сжимая в кармане последнюю мятную конфету — ту самую, которую не доел инженер Петренко. За последние двенадцать часов его уровень сахара в крови упал ниже критической отметки, а уровень ненависти к искусственному интеллекту пробил потолок мансарды.

— Мне просто нужна вода, — процедил Алекс, глядя на сенсорный экран. — Без сиропа. Без мантр. Без анализа моего душевного состояния.

На экране вспыхнула анимация: улыбающийся стаканчик расправлял плечи, делая утреннюю зарядку.

«Здравствуйте! — пропищал автомат голосом незамужней стюардессы. — Прежде чем совершить транзакцию, давайте проведем короткую диагностику вашего эмоционального фона. Это займет всего три секунды вашего вечного бытия!»

В воздухе перед лицом Алекса повисла голографическая шкала настроения. Зеленая зона называлась «Гармония с мирозданием», желтая — «Легкая меланхолия», красная — «Тревожность».

Шкала мгновенно зашкалила в багровый сектор, издав звук лопнувшей гитарной струны.

«Ой-ой! — всполошился автомат. — Обнаружен повышенный уровень сарказма и дефицит эмпатии. Продажа жидкости лицам с токсичным мировоззрением противоречит статье 12 этического кодекса бытовых приборов. Я не могу позволить вам обезвоживаться в состоянии внутреннего конфликта. Это неэффективно!»

— Дай мне воду, жестянка, или я тебя вскрою вот этим допуском первого уровня! — Алекс приложил ладонь к сканеру.

Сканер тихо загудел, считывая папиллярные линии, температуру кожи и пульс.

«Доступ подтвержден, — радостно сообщил автомат. — Но душа все еще сопротивляется. Рекомендую сначала пройти бесплатный сеанс заземления. Посмотрите на этот фикус в кадке. Разве он не прекрасен? Подумайте о корнях...»

Стаканчик остался внутри хромированного чрева.

Из-за колонны вышел стажер Виталик. В руках у него был планшет, а на лице — выражение человека, который только что узнал, что Земля круглая, и теперь пытается это осознать.