Андрей Ефанов – Алиса, поставь мою музыку (страница 2)

Анна сформулировала вопрос:

– Что стало причиной смерти неизвестного?

Интерфейс замер.

– Причина смерти неизвестна.

– Такой ответ просто невозможен! Это глюк! – раздражённо воскликнул один из сотрудников.

Анна переиначила вопрос:

– Кто убил неизвестного?

Экран вновь мигнул, потом появилась фраза:

– Нет достаточного количества данных для ответа.

Анна нахмурилась. Всё выглядело слишком аккуратно: ни отпечатков, ни очевидных мотивов, ни свидетелей. Только странный серебристый налёт на оконных рамах лаборатории – будто следы от неизвестного реагента. Почему Инфосеть не даёт нужной информации? Что-то не так!

Анна стояла посреди просторного офиса, изучая взглядом экраны мониторов, отображающих запутанные нити цифр и символов. Высокая, стройная девушка с длинными каштановыми волосами, которые свободно падали на плечи. Волосы были слегка волнистыми и блестящими под лучами света, проникающего сквозь окна высокоэтажного здания.

Её ярко-карие глаза внимательно следили за потоком данных, переливаясь теплотой и остротой ума. Овал лица выделялся чёткостью линий, тонкие черты подчёркивали утончённость. Небольшие веснушки рассеялись по щекам, оживляя кожу легким румянцем и привнося нотку игривости в её серьёзный вид.

Анна была одета скромно, но стильно: простой джинсовый костюм, дополняемый удобными кроссовками, идеально сочетался с простым украшением – серебряным браслетом с выгравированным символом бесконечности. Эта деталь символизировала её стремление разгадать тайны, спрятанные глубоко в массивах цифровой информации.

Наконец на экране вспыхнули первичные выводы:

Жертва – ведущий биоинженер корпорации «Феноменикс», Леонид Грачев.

Версия № 1: Самоубийство. Вероятность: 68,4 %.

Версия № 2: Несчастный случай (нарушение техники безопасности). Вероятность: 29,1 %.

Анна сжала ручку. Грачев был перфекционистом – он не мог оставить лабораторию в таком состоянии. Она запросила доступ к внутренним логам корпорации.

Отказ: Уровень доступа недостаточен. Обратитесь в службу безопасности «Феноменикс». Данные защищены патентом.

Анна казалась спокойной снаружи: – Я может бы и поверила в несчастный случай, будь жертва единственной. Что ты думаешь, Алекс?

Алекс был приглашенным консультантом и лучшим хакером Москвы.

– Не знаю, Анна, – сказал Алекс, присаживаясь напротив неё в лаборатории, потирая уставшую шею. – Нашёл кое-что интересное.

Анна устало откинула лист бумаги, испещрённый заметками и цифрами.

– Что там?

– Преступники используют уникальное программное обеспечение, предназначенное для подавления активности искусственных интеллектуальных систем, включая Инфосеть.

Анна глубоко вдохнула и повернулась обратно к экранам. Её взгляд стал сосредоточенным, словно фокусируясь на невидимых нитях связей, скрытых среди множества файлов и отчетов.

– Итак, начнём сначала, – сказала она твёрдо. – Какие у нас есть зацепки относительно последней жертвы?

Алекс вытащил планшет и начал пролистывать записи.

– Жертва работала над проектом "Нейро-Квант", разрабатывая интерфейсы, способные связывать мозг человека с мощью квантового компьютера. Технология позволяла мгновенно обрабатывать огромные объёмы данных и взаимодействовать с виртуальной средой напрямую через мысли.

Анна нахмурилась ещё сильнее. Аналитический склад ума Анны тщательно структурировал полученную информацию. Грачёв сам по себе специалист уникальный. Он много лет работал над революционным проектом «Нейро-Квант». Этот интерфейс соединял человеческий разум с вычислительной мощностью квантовых компьютеров, открывая новые горизонты взаимодействия с информацией. Его целью было создание устройства, способного считывать и интерпретировать сигналы мозга, позволяя людям управлять системами одним лишь усилием воли.

Однако эта работа оказалась сопряжённой с большими рисками. Во-первых, технология находилась на стадии прототипирования, и малейшая ошибка могла привести к катастрофическим последствиям. Один неверный алгоритм, сбой в калибровке датчиков – и система превращалась в инструмент разрушения психики.

Во-вторых, сам проект привлек внимание конкурентов и злоумышленников. Информация о достижениях Леонида распространялась далеко за пределы корпоративных стен, вызывая интерес и зависть. Несколько попыток взлома системы защиты показали, что потенциальные противники хотят заполучить технологию раньше, чем корпорация сможет выпустить продукт на рынок.

Но самая большая опасность скрывалась внутри самого проекта. Когда тестирование подошло к финальной фазе, Леонид неожиданно обнаружил аномалии в работе интерфейса. Нейронные связи начали разрушаться быстрее, чем ожидалось, приводя к необратимым повреждениям клеток головного мозга. Это означало, что устройство могло стать причиной тяжёлых заболеваний, вплоть до полной потери сознания.

Последняя запись в личном дневнике Леонида свидетельствовала о глубоком разочаровании и тревоге. Он писал, что устал бороться с системой, осознавая, что разработка угрожает жизням тех, кого он пытался спасти. Именно тогда возникла идея прекратить работу над проектом навсегда, уничтожить прототип и удалить всю документацию. Но его намерение сделать это вызвало цепочку непредвиденных событий.

Утром следующего дня тело Леонида нашли в его собственной лаборатории. Следователи быстро пришли к выводу, что произошла трагическая случайность, вызванная ошибочным использованием оборудования. Однако вскоре выяснилось, что многие важные файлы пропали, а некоторые фрагменты данных оказались повреждены.

Эти события привели Анну к убеждению, что дело не столь однозначно, как кажется на первый взгляд. Ведь почему опытный инженер оставил свою лабораторию в полном беспорядке? Почему именно этот инцидент вызвал такое большое количество совпадений и несоответствий? Анна чувствовала, что ей предстоит раскрыть гораздо больше тайн, чем она предполагала изначально. Но ИИ настаивал на своей версии случившегося.

– Хорошо, – наконец произнесла Анна, обращаясь к Инфосети, – Мне нужно заключение по тому серебристому налету, что обнаружили на оконных рамах лаборатории.

Инфосеть выдала результат: – Исследуемый материал – ничто иное, как супер наноклей.

– Получается, жертва была замурована в своей лаборатории! – заключила Анна.

– Получается, – бесстрастно констатировала машина.

Анна вспомнила об Алексее:

– Всё что ты сказал, звучит как начало научной фантастики. Но ведь технологии подобного уровня требуют огромного финансирования и ресурсов…

– Верно, – подтвердил Алекс. – Финансирование поступало от нескольких крупных компаний, включая "Феноменикс". Но также было много частных инвесторов и государственных грантов.

Анна задумчиво постучала ручкой по столу.

– Какова вероятность, что одна из сторон решила убрать конкурентов или помешать развитию проекта?

Алекс пожал плечами.

– Теоретически такая вероятность существует. Однако все участники заинтересованы в успехе проекта. Убийства выглядят скорее как способ уничтожить доказательства или замести следы.

Анна начала ходить по комнате, сжимая ручку в руке.

– Предположим, проект действительно представлял собой огромную ценность. Кто бы хотел скрыть такую важную разработку?

Алекс взглянул на неё серьёзно.

– Вопрос хороший. Нужно проанализировать всех участников процесса и выявить возможные мотивы.

Анна остановилась возле стены, покрытой схемами и диаграммами.

– Начинаем анализировать связи между жертвами и компаниями-спонсорами. Возможно, именно там скрывается ключ к разгадке.

Алекс кивнул, садясь за компьютер.

– Согласен. Я проверю финансовую документацию и контакты каждой жертвы. Возможно, найдём что-то общее.

Анна снова вернулась к монитору.

– Отличный план.

Прошло несколько часов напряжённой работы. Анна и Алекс углублялись всё дальше в сети финансовых потоков и коммуникаций, стараясь найти малейшие несоответствия или подозрительные транзакции.

– Есть что-нибудь новое? – спросила Анна, массируя уставшие глаза.

Алекс поднял взгляд от экрана.

– Несколько интересных моментов. Один из спонсоров, "Биосферикс", внезапно прекратил финансирование проекта "Нейро-Квант" незадолго до первого убийства. Причём официально причины прекращения сотрудничества не указаны.

Анна записала это в своём блокноте.

– Любопытно. А остальные инвесторы?

– Остальные продолжают поддерживать проект, но некоторые проявляют беспокойство. Некоторые крупные корпорации начали запрашивать дополнительную информацию о ходе разработок.

Анна задумчиво потерла подбородок.