Андрей Ефанов – 24 часа (страница 1)

24 часа

Часть 1: 72 часа

«Мы живём в мире, где всё стало прозрачным, но бизнес остаётся бизнесом — ничего личного». — Андрей Ефанов

Глава 1. «Ла Кантина»: бар и другие неприятности

Тверская, пятница. В этот дождливый вечер бар «Ла Кантина» был переполнен. В густом, как кисель, воздухе смешались запахи острой мексиканской кухни, мятного ликёра и лёгкого парфюма. Слышались обрывки разговоров, звон бокалов и смех — пятничная экзальтация, что приходит на смену рабочей неделе, была в самом разгаре.

Меня в баре знали. Я, Анри Ларк, профессиональный биржевой трейдер, втиснулся на единственный свободный табурет у стойки. Моё место оказалось стратегически важным — прямо между двумя созданиями, чья профессия не вызывала сомнений. Слева — блондинка с губами, накрашенными так, что они казались отдельным произведением искусства. Справа — брюнетка с взглядом опытного снайпера. Я оказался в тисках между красотой и ещё большей красотой.

— Пиво, пожалуйста. Что-нибудь приличное, "Харп" или "Леффе", если такое водится в этих краях, — бросил я бармену.

Бармен — худой высокий мужчина с лицом человека, который видел слишком много чужих историй — молча кивнул.

Слева раздался мелодичный голос:

— Скучаете, красавчик? Такой серьёзный вид... Наверное, только что с биржи? Акции падают?

Я повернул голову. Блондинка улыбалась так, что её помада рисковала потрескаться.

— Не падают, а корректируются. Это большая разница. Корректируются они вниз.

— О, как интересно! — она подалась ближе, обдав меня ароматом сладких духов и чего-то ещё, неуловимо дорогого. — А вы можете... скорректировать мой вечер? Вверх?

Справа тут же включилась брюнетка, её голос был низким и с хрипотцой:

— Не слушай её. Она предлагает только акции с высоким риском. А я — надёжные облигации. Долгосрочные вложения с гарантированной доходностью.

Я усмехнулся.

— Облигации? Звучит надёжно. А какова ликвидность вашего... актива?

Брюнетка рассмеялась.

— О, ликвидность стопроцентная. Обналичить можно в любой момент.

В этот момент справа от меня материализовался новый персонаж. Он плюхнулся на соседний освободившийся стул так, будто тот был его собственностью по праву рождения. Это был мужчина лет сорока пяти в ядовито-салатовой рубашке с пальмами, которая резала глаз похлеще биржевого графика во время обвала. Его джинсы и рабочие ботинки вступали в стилистический конфликт с верхом наряда. В руках он сжимал стакан с мутной жидкостью.

Он повернулся ко мне, его глаза были налиты кровью, но в них плясали искры безумного веселья.

— Эй, финансист! Ты хоть знаешь, что такое настоящий риск? Я вот знаю! Я сегодня видел, как моя жизнь превратилась в тыкву! А всё она... фортуна-злодейка.

Он залпом осушил стакан.

Я вздохнул. Похоже, вечер обещал быть познавательным.

— И что же случилось? ФРС подняла ставку по вашим личным кредитам?

Мужик икнул.

— Хуже! Казино! Я там был не клиентом, а... содержанием. Поставил всё на зеро! На двойное зеро! И проиграл! Всё! До последней акции!

Он драматично уронил голову на стойку, но тут же поднял её.

— Я журналист! Бывший экономический обозреватель! Писал про таких, как ты! Про фьючерсы, опционы... А теперь я сам — опцион вне денег! Глубоко вне денег!

Одна из девушек (кажется, блондинка) хихикнула:

— Опцион? Милый, ты главное не волнуйся. Мы тут все немного... вне денег. Но это лечится хорошим настроением.

Брюнетка добавила:

— И правильным инвестиционным портфелем. У нас как раз есть один... диверсифицированный.

Журналист в салатовом поднял палец вверх.

— Вот! Слышишь? Даже здесь... консалтинг! Но я тебе скажу по секрету... — он наклонился ко мне и перешёл на доверительный шёпот. — Все эти ваши графики — чушь! Главное — удача! А она... она сегодня была не в том платье!

Я посмотрел на бармена, который с олимпийским спокойствием протирал стакан.

— Плесните моему другу... чего-нибудь от удачи. И мне ещё пива. Похоже, это будет долгая коррекция.

Бармен, похожий на грустного журавля, невозмутимо кивнул и потянулся к бутылкам. Его движения были отточены до автоматизма — за годы работы он научился отличать биржевого волка от игромана по одному лишь взгляду. Сейчас перед ним был редкий гибрид: один уже всё проиграл, другой только собирался.

— Удача — это недооценённый актив, — философски заметил я, краем глаза наблюдая, как брюнетка «случайно» касается моей руки. Её пальцы были холодными, как курс биткоина в 2011-м. — Но у неё слишком высокая волатильность. Сегодня ты на коне, а завтра твой «портфель» состоит из неоплаченных счетов за свет и разбитых надежд.

— Ты говоришь как мой редактор! — фыркнул журналист в салатовом, принимая новую порцию «успокоительного» от бармена. — Тот тоже всё про риск-менеджмент твердил. А потом его самого оптимизировали. Сократили! До нуля! Теперь он, наверное, пишет мемуары... на заборе.

Блондинка, не теряя времени, склонилась к моему уху. От её дыхания пахло мятой и дорогими духами.

— А ты, я смотрю, любишь всё контролировать? — промурлыкала она. — Графики, котировки... А как насчёт живого графика? Он сейчас очень... растущий.

— Я предпочитаю активы с понятной дивидендной политикой, — я аккуратно убрал её руку со своего плеча. — А ваши дивиденды, боюсь, облагаются налогом на разочарование.

Брюнетка не сдавалась:

— Разочарование? Милый, ты просто не умеешь читать между строк. Мы — самые надёжные голубые фишки в этом баре. Платим стабильно и без задержек.

Журналист громко расхохотался, расплескав свой напиток. На его ядовитой рубашке расплывалось мокрое пятно, делая его похожим на жертву арт-хаусного художника.

— Голубые фишки? Ха! Вы слышали? Парень! В этом мире все фишки давно перекрасили! Здесь нет ничего надёжного. Я вот тоже думал, что у меня есть подушка безопасности. А это оказалась просто старая подушка с дивана!

Внезапно из тёмного угла бара раздалось громкое «Мяу!». Огромный рыжий кот, вальяжно потягиваясь, вышел на свет. Он был тут полноправным хозяином: обходил столики, проверяя наличие закусок и поглаживаемость. Кот запрыгнул на свободный стул рядом с журналистом и уставился на него с явным неодобрением.

— О! Смотри-ка! — воскликнул я. — Вот кто настоящий трейдер. Ходит сам по себе, ест на халяву и спит двадцать часов в сутки. Идеальный пассивный доход.

Кот презрительно посмотрел на меня жёлтыми глазами, затем демонстративно повернулся хвостом и потёрся о ногу брюнетки.

— Видал? — усмехнулась она. — Даже коты выбирают качество. У тебя есть шанс реабилитироваться.

Журналист тем временем пытался наладить контакт с усатым критиком.

— Кыс-кыс... Иди сюда, пушистый. Ты хоть понимаешь в жизни больше, чем эти... двуногие. Я вот сегодня понял одну вещь: казино и биржа — это одно и то же. Только в казино тебе хотя бы мартини наливают бесплатно.

Он залпом допил остатки и стукнул стаканом о стойку.

— Бармен! Повтори! И этому... финансисту тоже налей за мой счёт! За мой проигранный счёт!

Я поднял бровь.

— Благодарю. Но я предпочитаю платить сам. Так я хотя бы знаю точную стоимость своего веселья.

Блондинка вздохнула и картинно закатила глаза.

— Скучный ты. Всё считаешь. А жить когда?

Я повернулся к ней и улыбнулся — той самой улыбкой, которая обычно пугала начинающих аналитиков на совещаниях.

— Я не считаю. Я прогнозирую. И мой прогноз на вечер таков: кот будет спать на моём пальто через десять минут, журналист расскажет мне историю про то, как он проигрался в казино «Черри», а вы... вы продолжите искать того, кто не знает цену деньгам.

Я достал кошелёк и положил на стойку пару купюр за пиво.

Журналист икнул.

— «Черри на Новом Арбате »? Ха! Да я там был сегодня! Это они меня... разорили! У них там рулетка с магнитом!

Кот тем временем действительно запрыгнул на спинку моего стула и начал устраиваться поудобнее, явно готовясь к долгому и качественному сну.