Андрей Дышев – Моя тень убила меня (страница 21)

В Интернет-кафе был аншлаг, подростки резались в сетевые игры, дрались на полях сражений, гонялись друг за другом на гоночных автомобилях и освобождали от космических пришельцев мрачные подвалы. Мне удалось найти свободную станцию, правда, с изрядно подсевшим монитором и без звуковых колонок. Я зашел на сайт оператора своей телефонной сети и заказал подробную распечатку входящих и исходящих звонков за последнюю неделю. В ожидании распечатки купил пива и, цедя его мелкими глотками, думал о том, что не смогу дальше жить в этом городе. Куда-нибудь переехать. Продать квартиру, закрыть агентство и умотать в какую-нибудь глухомань, где никто не знает меня, и ничто не будет напоминать мне Ирину.

На мой электронный адрес пришло письмо. Я открыл его. Да, это распечатка звонков… Я нашел дату и время, когда отдыхал на верхней даче – пятнадцатое июля, двадцать два часа семь минут. Вот номер входящего звонка от Батуркина. Я переписал его на листок, вышел на улицу и позвонил в агентство справочных услуг… Все равно я тебя найду, голубчик! Хоть из-под земли выцарапаю, как бы ты ни прятался.

Мне ответила диспетчер агентства.

– Мне нужны фамилия и домашний адрес владельца этого телефона, – сказал я и продиктовал номер.

Девушка предупредила, что услуга платная. Я ждал недолго и, экономя время, медленно шел в сторону улицы Садовой, где можно было без труда поймать такси. Я приеду к этому Батуркину прямо сейчас. Я выдерну его из постели, если он уже приготовился отойти ко сну. Я причиню ему физические страдания, если он станет упрямиться. Меня ничто не остановит. Я уже не человек. Я баран, прицелившийся на новые ворота…

– Вынуждена вас огорчить, – сказала мне администратор, и от этих слов у меня под сердцем словно пустота образовалась. – Владельца у этого телефонного номера не существует. Вам звонили из телефона-автомата номер две тысячи триста пятьдесят шесть, который находится на пересечении улиц Достоевского и Строителей, рядом с магазином "Электроника".

Вот это облом так облом! Ирина, милая Ирина! Где ты со своими мудрыми и своевременными советами? Почему ты оставила меня одного ломать голову над этим мерзким клубком преступных тайн? Как мне теперь найти этого неуловимого Батуркина, если я пропитан отчаяньем, как песок в прибое пропитан солью?

Не знаю, что я хотел увидеть на пересечении улиц Достоевского и Строителей… Я все же вышел на шоссе и остановил попутку. За рулем был молодой человек, почти мальчишка. Всю дорогу он болтал о своей любимой футбольной команде. Я знаю точно, что не проронил ни слова, не ответил ни на один его вопрос, но, тем не менее, водитель часто разбавлял свою речь следующими фразами: "Вот вы говорите, что отечественный футбол пришел в упадок", "Не спорьте, у них нет никаких шансов выиграть", "Как вы можете с этим согласиться, если у них почти наполовину сменился состав…" Наверное, этому парню никогда не бывает скучно в одиночестве – стоит ему поставить перед собой резиновую куклу или плюшевого мишку.

Я почувствовал огромное облегчение, когда вышел из машины и остался один на темной и пустынной улице. Тусклый фонарь освещал серые стены домов, из окон на тротуар падали неровные тени. На углу безликого дома, похожего на большую коробку из-под обуви, поблескивали стекла козырька, прикрывающего телефон-автомат.

Я подошел к нему, снял трубку, послушал гудок, повесил трубку на место, провел рукой по кнопкам… Вот и вся информация о Батуркине – он был здесь, он звонил мне отсюда пятнадцатого числа, приблизительно в десять часов вечера. Что я могу еще сделать, кроме как в бессильной ярости укусить воздух? Может, развесить объявления с текстом: "Кто видел такого-то числа, в такое-то время человека, похожего на хомячка, который звонил из этого автомата?" Представляю, как будут развлекаться пацаны, увидевшие это объявление. Я сам бы не сдержался и обязательно позвонил бы автору: "Алло! С вами говорит хомячок, который в указанное вами время висел на трубке телефона-автомата, бесцеремонно раскачивался и грубил прохожим!"

Пора было возвращаться. Куда? На набережную, чтобы окунуться в рев музыки, смешанной со всполохами огней, смешаться с праздной толпой, и там забыться? Или на остывший и обезлюдевший пляж, лечь на топчан и под шум волн рассматривать звездное небо? Или на верхнюю дачу, в сарай, прицепившийся к склону горы, словно гриб-паразит к стволу дерева?

Я сделал несколько шагов к магазину "Электроника" и вдруг обратил внимание на блеснувший, словно пенсне, объектив телекамеры. Она смотрела на меня одним глазом, напоминая ворону, которая уселась на карнизе второго этажа. По-видимому, эта штука должны была отпугивать от магазина воров. Внезапная идея озарила меня. Я быстро подошел к двери магазина и нажал кнопку звонка. В динамике что-то щелкнуло, а затем раздался низкий и очень недоброжелательный голос, который можно было сравнить разве что с ревом разбуженного зимой медведя.

– Чего надо?

– Срочно сюда начальника охраны! – потребовал я.

– А министр обороны не нужен? – медленно распалялся голос. – Я охрана. Какого черта звонишь?

– Ты уверен, что не прозеваешь взломщика?

На некоторое время воцарилась тишина. Охранник переваривал мои слова, думал, как бы на них отреагировать.

– Ты хочешь убедиться, что уверен? – с угрозой произнес он, стараясь грозной интонацией повергнуть меня в состояние нервного паралича. – Проваливай отсюда, пока кишки не выпустил!

– Есть полезная информация от частного детективного агентства, – сказал я. – Выйди, поговорим. Это в твоих интересах.

Чтобы убедить охранника в своей полной безопасности, я отошел от двери на несколько шагов и вынул руки из карманов. Не знаю, из окон ли он меня изучал, или через замочную скважину. Щелкнул замок, дверь чуть-чуть приоткрылась, и показалась лысая голова. От таких тупых и свирепых физиономий меня всегда бросает в дрожь. Охранник необыкновенно напоминал гориллу, его тело туго стягивал бронежилет. Расплющенный нос и скривленная широкая челюсть свидетельствовали о том, что его лицо часто использовалось в качестве боксерской мишени.

– Короче, – прорычал он, сплевывая на асфальт через дырку между передними зубами.

– Нашему агентству стало известно о готовящемся взломе, – тихо сказал я, оглядываясь по сторонам. – Информацию о личности взломщика предоставим бесплатно.

– Лажа, – рыгнул охранник. – Сюда никто не посмеет сунуться.

– Наше дело предупредить. Мы выловим его сразу, если как только у нас появится его фэйс, – сказал я, поглядывая наверх, где тускло сверкал объектив. – Он засветился на вашей телекамере пятнадцатого июля. Если скинешь мне видеоряд того дня, то мы его сразу возьмем.

– Может, лучше дать тебе по морде? – предложил охранник, почесал щетину и зевнул.

– Уболтал, – сказал я и достал бумажник. – Десять баксов устроит?

– За десять баксов я позволю тебе вылизать первую ступеньку крыльца, – ответил охранник.

– Я понимаю, что твоя жадность беспредельна, – сказал я, вынул сто долларов и поднял их над головой.

– Сейчас я выйду и урою тебя, – пообещал охранник.

– Хозяин – барин, – сказал я, делая вид, что собираюсь спрятать деньги и уйти. – Мне остается только пообещать тебе, что после того, как взломают магазин, я приду в морг опознавать твой труп.

Он свистнул мне в спину, щелкнул толстыми пальцами и показал на последнюю ступеньку.

– Сюда положи!

После чего захлопнул дверь и запер замок. Я положил купюру, куда было велено, отошел к телефону-автомату и там, притаившись под козырьком, долго ждал. Наконец, дверь открылась. Ни слова не говоря, охранник поднял купюру, осмотрел ее со всех сторон, после чего кинул на ступени бумажный конверт и снова скрылся за дверью.

В конверте оказался лазерный диск с жирными отпечатками на зеркальной поверхности и с сильным запахом копченой рыбы.

Глава семнадцатая. Мартин Борман, он же прапорщик Бодунко

Я вернулся в Интернет-кафе, сел за прежнюю дефективную станцию и запустил диск. Охранник записал намного больше, чем мне было надо, и я долго искал пятнадцатое число. Качество записи было отвратительным. Я не без труда разглядел пересечение улиц, угол дома и темный квадрат козырька, под которым находился телефон-автомат. На черно-белом экране, слово в толще мутной воды, толчками двигались людские фигурки, метеорами проносились автомобили. Запись напоминала кукольный мультфильм, снятый в начале прошлого века. Когда зашло солнце, качество кадров резко ухудшилось, и разбираться в происходящем стало еще труднее. Десятки раз к телефону подходили люди, но я не мог сказать точно, звонили они или нет. Когда на таймере в углу кадра появилось время «21.00», я стал всматриваться в экран с особым пристрастием, и по несколько раз перематывал и просматривал заново одни и те же эпизоды. Через час такой муторной работы у меня зверски заболели глаза. Когда на таймере обозначилось «22.00», я стал просматривать запись покадрово. Пустая улица. Тусклый свет фонаря. Длинные тени от деревьев… Я нажимал пальцем на кнопку мыши, но на экране ничего не менялось. Затаив дыхание, я открыл кадр, отснятый камерой в двадцать два часа семь минут – именно в то время, когда мне позвонил Батуркин. Но у телефона-автомата никого нет!