Андрей Дьяков – Метро 2033. Тени Пост-Петербурга (трилогия) (страница 44)

Сталкер не спешил с ответом. Грустно было разбивать иллюзии этого повзрослевшего ребенка. Как объяснить ему, что мир изменился? Изменился непоправимо. Что надеяться на лучшее в этой новой реальности не просто глупо, но и опасно? Что человечество не имеет больше никаких прав на оставшиеся нетронутыми уголки этого мира… Ведь человек уже испортил все, до чего смог дотянуться…

– Знаешь, Глеб, отравленный мир – полбеды. Гораздо страшнее – отравленные души. Поэтому начинать стоит не с чистых территорий. Людей чистых искать надо. Таких, как ты.

Эпилог

Вдоль туннеля тянулась странная процессия. Изможденные, кое-как одетые мужчины и женщины несли в руках узлы с нехитрыми пожитками. Люди шли в полном молчании, и лишь тихое шарканье множества ног нарушало гнетущую тишину перегона. Процессию возглавлял человек в длинной, до пят, робе. В одной руке он нес факел, воздев его высоко над головой. В другой сжимал увесистый талмуд в потертой обложке.

Впереди забрезжил неровный свет. Туннель здесь разветвлялся, один из путей круто забирал в сторону. Прямо на развилке, возле костра, сидел мужчина в потертом комбезе. Сидел спиной, протянув к огню руки. К стене был прислонен автомат. Заслышав шаги, мужчина не спеша поднялся на ноги, повернувшись к путникам:

– Куда путь держите, если не секрет?

Процессия остановилась. Человек в робе поднял голову.

– Путь один уготован скромным слугам «Исхода». На Ковчег. – Сектант двинулся дальше.

– Погоди, служка. К Ковчегу в другой туннель. – Тон мужчины изменился, в голосе появились угрожающие нотки.

Сектант обернулся. Прямо в лицо ему смотрело дуло автомата. Прихожане сгрудились чуть в стороне, ожидая, чем закончится разговор.

– Я веду этих страждущих к земле обетованной и…

– В Кронштадт, что ли? – оборвал мужчина. – Припозднился малость. Положили уже «братьев» твоих. Людоедами они оказались. Этих овец на прокорм сородичам ведешь?

Сектант изменился в лице. Взгляд его заметался по сторонам. Люди в колонне зашевелились, зашептали. Мессия неожиданно бросил факел на землю и побежал к туннельному ответвлению. Однако дорогу ему преградил двухметровый гигант с автоматом, молча наступая на него и тесня обратно к пастве. Человек в робе бросил молельную книгу. Сквозь толпу к сектанту быстро пробирался подросток. Подойдя к каннибалу вплотную, пацан навел на него дуло обреза.

– Молись, выродок. «Исходу» своему или еще кому. Здесь ты закончишь свои дни.

– Постой… – На плечо паренька легла рука седого мужчины с бледным, морщинистым лицом. – Я хочу кое-что выяснить. Не знаю, что за вражда между вами, но пока он вел нас на корабль, у этой женщины пропал ребенок…

Мужчина указал на сгорбленную фигуру в толпе. Прихожане поддерживали женщину под руки.

– Малой совсем. Лет четырех. Мы думали, его твари утащили во время стоянки. А теперь…

– Скажи им. – Мальчик с обрезом перевел взгляд на сектанта.

Каннибал сжался, дрожа всем телом, под множеством пристальных взглядов. И вдруг, осознав безвыходность ситуации, истерически захохотал.

– Что таращишься, старый? Сожрал я его, понял?! СОЖРАЛ!!!

Смех и безумные выкрики его потонули в реве толпы. Мгновенно оттеснив паренька в сторону, прихожане кинулись к сектанту, обступили, сгрудились…

Спустя какое-то время все было кончено. Людская волна схлынула, оставив на земле растерзанное тело.

– Испортил ты мальчишку, Таранов! Такой же упертый стал… – Гигант подошел, добродушно улыбаясь.

– Тебя забыл спросить…

– Чего? Просил же, говори громче!

– Говорю, контузию твою лечить надо, Гена! На «Вавилоне» медик хороший есть, Палычем кличут.

– Мне лекари без надобности… Впрочем, как и «Вавилон» ваш. Я вообще после того памятного случая к «плавсредствам» с большой опаской отношусь. Потонул бы с чертями этими на хребте… Ксиве спасибо, царствие ему небесное, что гранату кинул, пуганул сволочей. Как потом до метро добирался, сам не помню.

– Да рассказывал ты уже, – оборвал Таран. – Значит, решил?

– Что решил?

– Насчет острова…

– Не по мне такая жизнь. Скучно. – Дым скривился.

– Глеб то же самое говорит.

– Так куда теперь?

– Куда?… Есть у нас одна мыслишка… – Сталкер раскрыл планшет, ткнул пальцем в карту. – И с пути не собьешься – гляди на солнышко да шпарь к восходу…

– На восток, значит…

– На восток. К свету.

Во мрак

Часть первая

На пороге войны

Глава 1

Еще одна катастрофа

Издали странное животное более всего походило на дрейфующую подводную лодку. Эдакая огромная неповоротливая рыбина, дальним родственником которой, по всей видимости, приходился кит. Однако всякое сходство с последним терялось, стоило посмотреть на уродливый нарост-плавник на горбатой спине гиганта – точь-в-точь рубка всплывшей для разведки субмарины.

До недавних пор левиафан чувствовал себя вольготно на просторах Балтийского моря. На многие мили вокруг не нашлось бы твари, способной противостоять его мощи и хватке всесокрушающих челюстей. Мутант хлестко ударил по воде могучим хвостом и издал протяжный басовитый рык. Боевой клич разнесся далеко окрест, завязнув в белесой дымке, где-то на границе видимости.

Хотя одна угроза все-таки существовала… Собравшись было повторно заявить на всю округу о своем появлении, морской хищник вздрогнул, когда с севера, словно в ответ, донесся резкий вибрирующий звук. Обитатель глубин застыл на мгновение, словно прислушиваясь, и, когда звук повторился, в негодовании задергался всей своей массивной тушей, взмахнул на прощание хвостом и устремился на глубину.

Несмотря на ничтожные размеры мозга, левиафану хватило предыдущей встречи с обладателем странного зова, чтобы накрепко запомнить одну простую истину – этого соперника лучше обходить стороной. Не менее внушительных размеров чудо-зверь плавал исключительно на поверхности, обладал воистину непробиваемой кожей и вдобавок плевался колючими раскаленными иглами, приносящими неимоверную боль. Лишившись тогда немалого количества зубов и прочувствовав на собственной шкуре огненное дыхание невиданного доселе хищника, левиафан впервые ощутил страх и теперь, подчинившись заложенным природой рефлексам, быстро уплывал прочь, подыскивать себе новые, свободные угодья.

Водная гладь на месте бегства мутанта только-только успокоилась, когда бронированные борта исполинской железной конструкции взрезали ее, распахали, подобно гигантскому плугу, оставляя по бокам ровные валы пенящейся, бушующей воды. Отрывистый гудок сирены возвестил начало дневной смены. Зашелестели такелажные снасти, с многочисленных палуб железного титана донеслась бодрая ругань матросов.

В нагромождении многочисленных надстроек, клетей и канатов едва угадывались очертания плавучей буровой платформы. Со временем древний механизм оброс дощатыми лачугами, причальными пандусами, флотилией утлых лодчонок и теперь вполне мог сойти за рыбацкую деревушку на высоком скалистом берегу.

«Вавилон» на всех парах шел на юг. Где-то позади, на горизонте, остался остров Мощный – клочок земли, ставший новым домом для тех, кому посчастливилось пережить Судный день и найти в себе достаточно сил, чтобы продолжать существовать дальше.

Дед Афанасий недовольно поморщился, глядя на новичка, прикомандированного к их ремонтной бригаде перед самым рейсом. Парнишка лет пятнадцати откровенно филонил, бестолково суетясь вокруг и даже не пытаясь включиться в работу. Вот и теперь, вместо того, чтобы, закатав рукава, копаться с остальными в промасленном нутре барахлящего дизеля, Петро выудил из-за уха очередную самокрутку и полез по трапу наверх, к выходу из машинного отделения.

– Не много ли смолишь, салага? – В голосе Афанасия прозвучали недовольные нотки.

– Дык, у меня ж того… Первый рейс… Я на остров наш гляну только и назад! – заискивающе залебезил парень.

– Только не схватыфай дозу, путешестфенник! – ухмыльнулся в густые, поистине гусарские, усы тучный механик Бергин, швед.

– Так, кажись, не было предупреждения. Значится, чисто снаружи. Я мигом!

Петро вскарабкался по решетчатым ступеням, дернул рычаг двери и выскочил под открытое небо. Дед Афанасий недовольно хмыкнул, многозначительно переглянувшись с остальными, мол, молодежь, чего с них взять? Один ветер в голове…

– Ничего! Еще прифыкнет, – подал голос швед. – Парень имеет мозги. Как это… Талеко пойтет. Пусть… пофертится.

– Проветрится.

– Та-та! Я так и хотел гофорить.

Седой как лунь бригадир придирчиво осмотрел распотрошенный агрегат и махнул рукой:

– Ладно, мужики. Перекур.

Ремонтники засуетились, разбредаясь по отсеку в поисках удобных завалинок. Споро пошли в дело самокрутки, терпкий аромат табака защекотал ноздри. Примостившись на ящике с гвоздями и вытирая измаранные руки ветошью, Афанасий искоса наблюдал за худощавым новеньким. Вообще в их бригаде новичков числилось двое. Первый – упомянутый уже Петро, местный парнишка, сын дородной поварихи из третьего блока. Имени ее, в силу своей слабой старческой памяти, Афанасий не запомнил. А вот второй… Второй был из «пришлых». Так пренебрежительно колонисты нарекли эмигрантов из питерской подземки, что прибыли на остров первым рейсом.

Зрелище, честно говоря, было жалкое. Переселенцы держались обособленно. Все, как один, – дерганые, пришибленные. Кожа бледная, одежа ветхая. Оборванцы, да и только. Увидав выделенные им бараки, наотрез отказались туда селиться – поверхность пугала их до икоты. В итоге облюбовали себе земляной погреб под складом. Там и сидят теперь, как сычи. Те, что посмелее, конечно, стали нос казать на поверхность, с местными знакомиться. Только мало пока таких. Видать, не сладкая там, в метро, житуха.