Андрей Дьяков – Метро 2033. Тени Пост-Петербурга (трилогия) (страница 103)

– Но может, стоит выбрать более близкую цель?

– Цель вторична. Экспедиция важна сама по себе. Мы заберемся так далеко, как сможем. Будем искать уцелевшие земли, выживших. Да и военные не могли так просто взять и сгинуть без следа.

Мальчик не отрывал взгляд от карты. Поверх неровной линии, обозначавшей гряду Уральских гор, карандашом был начертан жирный знак вопроса. Неужели сталкер рассчитывает отыскать кого-нибудь на высотах? Или, быть может, внутри гор?

– А если нам повезет, что тогда? Место проживания можно поменять, но ведь «жильцы» останутся прежними! Где гарантия, что не найдется еще один Пахом, готовый все уничтожить?

– Гарантий никто не даст. Людям свойственно ошибаться. Как, впрочем, и учиться на ошибках, умнеть.

– Только иногда это обучение слишком дорого обходится… Достойны ли мы еще одного шанса?

– Не знаю, Глеб. Не знаю… В одном уверен – если не дать людям этот шанс, они вряд ли изменятся к лучшему… Когда-то для многих подземка стала спасением. Теперь она же медленно убивает нас. Мы столько лет прячемся под землей, что уже не мыслим существования без туннелей, тесных станций, вечной духоты… Иногда мне кажется, что недостаток света так действует на людей. Сводит с ума. Чем еще объяснить стремление копошиться в норах, нежелание узнать, что же творится наверху, в соседних городах, в мире?

Мальчик задумался, припоминая разговор с полубезумным роуп-джампером…

– Когда я был у Разлома, встретил одного странного типа. Психопатом зовут. Так он утверждал, что нет ничего необычного в том, что мы до сих пор обитаем в подземке. Что дело не в радиации, не в мутантах, а в подсознательной тяге к темноте. Что сейчас мы просто возвращаемся туда, откуда появились, – во мрак небытия…

– Психопат, говоришь? Как же, как же. Наслышан, – закивал сталкер. – Кто знает, может, он нормальнее всех нас вместе взятых.

– Почему?

– Потому что в отличие от остальных сознает, что болен. Отравленный мир, зверье, голод – это лишь оболочка, фон, внешняя сторона мрака. Бороться с этим мы вроде бы уже научились. Настоящий мрак – он внутри, в головах. И избавиться от него гораздо труднее.

За горизонт

Пролог

Шорох…

Едва различимый на фоне убаюкивающего перезвона капели, но все же достаточно внятный, чтобы развеять дремоту. Тишина, тревожная и вязкая, вернулась было в свои владения, но… Снова тот же звук, теперь более отчетливый, окончательно разметал остатки сна.

Зверь дернулся и, судорожно всхрапнув, повел бугристой головой, оглядывая покрытые копотью стены просторной норы. Шум, настойчивый и пугающе чуждый, не желал исчезать. Пытаясь избавиться от источника раздражения, мутант свернул метровую шею дугой и спрятал непропорционально вытянутое рыло в складках кожи под брюхом.

Комья земли, камни, куски бетона, скатываясь по отвалам осевшей породы, выдавали то место, где нежданный и не в меру самонадеянный гость бесцеремонно пробивал себе лаз внутрь рукотворной пещеры.

Луч режуще яркого света, словно удар током, выдавил из глотки мутанта протяжный вопль негодования. Шумно сопя и расплескивая грязь кряжистыми лапами, хозяин берлоги неуклюже поднялся с мшистого ложа, развернулся во всю длину, выгнув хребет в боевой стойке, и с вызовом уставился в сумрак впереди.

Четыре зловещих, источающих режуще-белое сияние глаза пристально таращились из темноты, сбивая с толку, ослепляя, не позволяя разглядеть загадочного врага. Угрожающе зашипев, мутант припал к земле и приготовился к атаке, вознамерившись выдворить чужака с обжитой территории. Однако серия оглушительных хлопков и всполохи огня заставили зверя отшатнуться. Следом, прокатившись по телу молниеносными жалящими уколами, пришла нестерпимая боль.

Мутант забился в корчах, скручиваясь в кольцо и вытягиваясь в струну, клацал челюстями и ревел, но нескончаемый огненный дождь продолжал нещадно лупить исходящую паром плоть, превращая грубую кожу в решето, выбивая фонтанчики алых брызг… Пока еще один раскаленный кусочек свинца не прошил голову зверя. Всхрапнув в последний раз, хозяин берлоги плюхнулся на брюхо и затих навсегда.

– Отставить!

Грохот автоматных очередей стих. Когда эхо отгремевших выстрелов рассеялось в сводах зала, с тихим шипением задымил самопальный фальшфейер. Подземелье озарилось мерцающим светом, ломаные тени заплясали по бетону межуровневых перекрытий.

Повинуясь жесту командира, от группы отделилась одинокая тень. Аккуратно ступая по устланному слоем золы полу, сталкер приблизился к поверженному мутанту и опасливо пнул неподвижную тушу носком сапога.

– Издох, кажись…

– Вот и славно. – Широкоплечий здоровяк в бандане облегченно выдохнул и опустил «калаш». – Не спим, девочки. Вы знаете, что искать.

Бойцы разбрелись по залу, шаря по закуткам лучами фонарей и переворачивая обломки обуглившейся мебели. Стараясь как можно быстрее выполнить поручение командира, они, тем не менее, то и дело озирались на труп диковинного зверя, успевшего обжиться в подвале Пулковской обсерватории после гибели ее прежнего хозяина, Черного Санитара[31].

Совсем недавно здесь бушевал нешуточный пожар. Опалины на потолке, закоптившиеся металлические остовы стеллажей, кружащая в воздухе взвесь пепла… Неприглядное местечко для обитания. Однако безумствующая природа нового мира добралась и сюда. Лоскуты рыжего мха, словно пятна проказы, покрывали пол, вольготно расположились на пластах скисшей от сырости штукатурки стен и кое-где даже переползли на пористый бетон потолка. Возможно, именно эта импровизированная подстилка глянулась мутанту настолько, что он решился устроить берлогу в месте, где все еще витал запах смерти и ощущалось недавнее присутствие ненавистных двуногих.

– Командир, кажется, здесь!

Сталкеры прекратили поиски и сгрудились вокруг более удачливого товарища. Оттеснив подчиненных, здоровяк присел возле почерневшего от копоти системного блока. Монитор компьютера валялся чуть поодаль, внутри разбитого вдребезги экрана копошились мокрицы.

– Это и есть компьютер Пахома? Амбец аппарату, – авторитетно заключил самый молодой боец, подтягивая увесистую разгрузку. – Можно сваливать.

Командир бросил на юнца испепеляющий взгляд, под которым сталкер смешался и отступил в тень.

– Мы должны быть уверены. Приказ Терентьева никто не отменял – носитель информации необходимо изъять. – В руке здоровяка словно по мановению волшебной палочки появился десантный нож.

Поддев край корпуса лезвием, сталкер нажал. С жалобным скрежетом панель отскочила, хлопья окалины осыпались в нутро системного блока. Неумело подцепив жесткий диск пальцами, командир осторожно потянул прямоугольник винчестера, но тот не поддавался.

– Вот ведь вражья техника! Тысячу лет к компу не подходил…

Сдабривая возню отборным матом, здоровяк поднапрягся, крякнул и резко повел плечом. Жесткий диск с хрустом выскочил из проржавевших креплений, обрывки шлейфа стеганули по пальцам.

– Все, братцы. Дело сделано. Возвращаемся в кабельный коллектор.

Запихав добычу в карман разгрузки, сталкер подхватил с пола автомат и зашагал к маячившему за отвалами грунта лестничному маршу. Бойцы двинулись следом, выстроившись ромбом и не забывая поглядывать по сторонам. Каждому из них не терпелось вернуться в подземку, раствориться в привычной суете станций Торгового города.

Часть первая

За линией фронта

Глава 1

Шумные проводы

Забыться тревожным сном удалось лишь под утро. Из головы долго не шел ночной разговор, обеспокоенность Тарана положением дел в метро. Конечно, питерцам приходилось не сладко, это и дураку ясно. Скудный рацион, антисанитария, наземные хищники… Казалось бы, самое время сплотиться против общей беды, решать проблемы сообща. Но, разбившись на колонии и независимые «государства», обитатели подземки погрязли в раздорах, грабеже и междоусобных войнах, тем самым стремительно приближая трагическую развязку.

«Станции пустеют на глазах. Мы вырождаемся…»

Кажется, так сказал отец? Его слова лишь подтверждали то, в чем уже пришлось неоднократно убеждаться самому, поскитавшись по подземке во время недавней истории с Черным Санитаром.

К мрачным мыслям, лениво шевелящимся в окутанном дремотой сознании, добавилось вдруг необъяснимое чувство тревоги. Острое и понуждающее действовать без проволочек. Какие-то мгновения Глеб еще сомневался, затем открыл глаза, бесшумно выбрался из уютного тепла кровати и выскочил в коридор. В темноте он не сразу заметил высокую неподвижную фигуру и сначала порядком струхнул, буквально налетев на неожиданное препятствие. Но, признав знакомый силуэт, успокоился. Таран стоял, застыв, напротив гермодвери и словно гончая, взявшая след, прислушивался к чему-то, недосягаемому пока слуху мальчика. Поймав взгляд сталкера, Глеб прочитал в нем ту же тревогу, что мгновение назад ощутил сам.

Собравшись было задать вопрос, крутившийся на языке все это время, мальчик вдруг осекся, разглядев в полумраке предупреждающий жест отца. Тот призывал к молчанию, не прекращая попыток идентифицировать источник надвигающейся опасности.

Протяжная трель телефонного аппарата, висевшего на стене, прорезала тишину внезапно, заставив обоих нервно вздрогнуть. Дорогостоящую связь с центральными станциями технари протянули в бомбоубежище Тарана совсем недавно, под нажимом начальника Сенной, Виктора Терентьева. После расследования дела о взрыве на острове Мощном, Тертый проникся особой симпатией к наемнику, сумевшему предотвратить конфликт с моряками Вавилона, и взял на себя расходы по прокладке выделенной линии, чтобы в случае чего иметь возможность оперативно «достучаться» до полезного знакомца.