Андрей Дворник – Голому — рубаха (страница 39)
Она протянула Порнову узкую ладонь. Ученый Порнов склонил голову и коснулся губами кончиков длинных пальцев.
— А ты и так умеешь?! — искренне удивилась девушка.
— Еще я пишу, — хмуро выдал Порнов. — Читаю, пою и пляшу.
— Ты что-то хотел спросить? — напомнила Броу; будем теперь ее так называть. — Можешь обращаться на «ты»; я женщина хоть и эмансипированная, но демократичная.
— Не могут же два человека друг на друга как две капли воды походить, — удивился Порнов.
— Не могут, — согласилась Броу.
— Свет! — велела она; плафоны на потолке вспыхнули так ярко, что Порнов после полумрака почти что ослеп.
— На первое время я решила подстраховаться; как это: в темноте все кошки серы, — рассуждала невидимая собеседница. — Потом бы сделала постепенный морфинг; ты бы ничего и не заметил… Любил бы такой, какая есть.
Порнов наконец проморгался; глядел на девушку, нарочно искал отличия и не находил ни одного; сходство было полным; жесты, артикуляция, тембр голоса — все совпадало; Порнову страшно захотелось то ли себя ущипнуть — чтобы проснуться, то ли «Мич» — чтобы убедиться еще раз, что это не она.
— Потрогать можно? — ничего не мог с собой поделать Порнов; протянул руку к девушке и легонько коснулся щеки.
Она поджала губки, но голову не отдернула.
— Ментальный макияж, — скосив глаза на ползущие по скуле пальцы, сказала она, — совсем незначительный… Мы с Мич и вправду похожи; за эти пять лет, что я ее не видела, она почти не изменилась…
При этих словах рука Порнова дрогнула, пальцы метнулись вверх и ненароком зацепили неплотно намотанный тюрбан; край его Броу так и не успела закрепить.
Полотенце полетело на пол; если бы не проглоченное вино, Порнов точно бы заработал сегодня сердечный приступ; на круглом ровном черепе чуть выше уха красовался виртуозно выколотый скорпион.
— Еще хуже, — расстроилась Броу. — Хотела ведь сразу парик надеть; а тут ты меня с этим каблуком врасплох застал…
Порнов и сам почувствовал, что дело — табак; но то ли выпитое вино, то ли привычка все время нарываться на неприятности, то ли просто врожденная наглость взыграли в нем; решив — семи смертям не бывать, а одной не миновать, он пошел ва-банк.
— Так, значит, Мич у тебя? — утвердительно спросил он.
Броу кивнула; она тоже заметила перемену в поведении Порнова, но сделала поправку на алкоголь и не стала ничего предпринимать.
— И давно? — не унимался Порнов.
— Как «забрало» ее поймало — пардон за рифму — так она у меня и гостит.
— «Забрало» — это кит? — догадался Порнов. — И давно оно ее проглотило?
— Да почти сразу; как только она в воду плюхнулась, так я ее и сцапала, — Броу сжала тоненькие пальчики в крепкий сухой кулачок; Порнову, как и вначале, вновь стало не по себе.
— А меня что же пожалела? — пытаясь перебороть возникшую робость, спросил он.
— Как это: любопытство сгубило кошку! — усмехнулась девушка.
Она веером развернула перед лицом пальцы и принялась их разглядывать; ушки ее шевельнулись, загорелая кожа на черепе двинулась взад-вперед; скорпион заерзал, как живой.
— Обычно я такие подробные отчеты только своему шефу даю, — вдоволь налюбовавшись ногтями, сообщила она. — Но в надежде на дальнейшее сотрудничество, так и быть, поделюсь наболевшим…
Поскольку ты не ментал, сразу тебя запеленговать я не смогла; решила, что ты улетел вместе с катером миль на двадцать вперед; там мы тебя и искали. Тут еще эта заваруха в моем секторе с ти эр… с крабами этими. Плюс Лео все время над головой крутилась, вас с Мич искала. Все словно — как это: с цепи сорвались! Вот так и вышло, что обнаружили тебя, лишь когда компьютер в скафандре точный пеленг дал…
— А на десерт, значит, можно и в казаки-разбойники поиграть, в жмурки-пряталки… — вконец осмелев, съязвил Порнов.
— Зря ты так, — сухо сказала Броу. — У тебя своя работа, у меня — своя; зачем же на личности переходить? Разве я чем-то обидела тебя? Разве тебе было плохо со мной? Ну, скажи честно — плохо?
— Я хочу видеть Мич, — приняв вежливость за слабость характера, пер напролом Порнов. — Я хочу убедиться, что с ней все в порядке.
— Вот такой ты мне не нравишься, — не пошевелив и пальцем, огорченно сказала Броу. — На вопросы мои не отвечаешь, грубишь; разве это красиво?
Порнов смутился; в свете всего происшедшего за последнее время, и особенно здесь, на корабле, его поведение и впрямь вежливым назвать было трудно.
— Плохо тебе было? — спокойно повторила Броу.
— Хорошо было, — огрызнулся Порнов. — Я же не виноват; сама стимулятор в вино подмешала.
— А никто тебя ни в чем и не винит, — удивилась Броу. — Неужели ты думаешь, что я не смогла бы защитить себя?
Она вновь задумчиво глянула на свои пальцы; между ними уже блестело тонкое жало черного ритуального стилета; играя рукой, девушка раскрутила лезвие так, что стало трудно отличить клинок от рукояти; затем, так же внезапно, как появился, опасный предмет бесследно исчез.
— Извини, — сказал Порнов, — извини. Был не прав, погорячился.
— Совсем другое дело, — одобрительно сказала Броу. — Главное, чтобы… как это: каждый сверчок знай свой шесток?
Если бы она ругалась или издевалась над ним, Порнову было бы легче; ее спокойствие сбивало его с толку.
— Ты отведешь меня к Мич? — спросил он, сделав вид, что не заметил «сверчка».
— Всему свое время, — непреклонно заметила Броу. — Раз уж наш карнавал окончен, я сниму маску; не возражаешь?
Порнов испугался, что сейчас на месте симпатичной молодой женщины окажется старая страхолюдина; но у Броу лишь чуточку вздернулся носик, сильнее проступили скулы и изменился разрез глаз; лицо ее было более худым, чем у Мич, но и только. И в новом обличии, да еще в полумраке, Порнов мог бы ее с сестрой перепутать запросто; о чем он тут же не преминул сообщить Броу.
— О чем и речь, — откликнулась та, — если бы Мич так не упирала на свои принципы, мы бы с ней прекрасно поладили. В ней нет нервной сумасшедшинки, присущей Лео; с ней нормально поговорить можно. Но этот ее лозунг: «Счастье для всех, и пусть никто не уйдет обиженным» — дурь какая-то; сказок она, что ли, в детстве перечитала?
— Не помню я что-то у нее такого лозунга, — честно признался Порнов. — Хороший лозунг, но не ее. Единственно, чего она, по-моему, хотела — это спокойно добраться до дому и поговорить с отцом…
— Только этого не хватало, — фыркнула Броу; тут Порнов понял, что сболтнул лишнего, — Я-то думаю, чего она мне голову морочит, а она, оказывается, опять за свое… Как это: кто старое помянет, тому глаз вон…
Сказано это было с такой силой, что Порнов сразу же обеспокоился о зрении Мич.
— Что ты с ней сделала? — строго спросил он.
— После того, что ВЫ с ней сделали, можно сказать, ничего, — невозмутимо ответила Броу. — Это же надо придумать — такой колтун ей соорудить; она же простой ментал, других способов «дышать», — Броу выделила это слово, — не знает… Мне и делать-то ничего особо не пришлось.
— Что значит — ничего особого?!
— Не волнуйся, ничего страшного, — Броу вдаваться в подробности явно не хотелось. — По крайней мере, ни за борт, акулам на корм, ни в кубрик, матросам на забаву, не отправила…
Следи за собой, — воскликнула она, заметив невольное движение Порнова, — будь осторожен; замечу неладное — тебе несдобровать; и на любовный навык и сноровку не посмотрю…
Спит она — и прекрасно себя чувствует!
— Спит, говоришь? — осведомился Порнов и вдруг зевнул. — А что, это дело; за последние трое суток мне так толком выспаться и не удалось…
Он встал и на глазах изумленной девушки продефилировал к ее кровати. Броу за его спиной выразительно хмыкнула. Порнов, не обратив на это никакого внимания, добрался до постели и принялся рыться в обрывках белья; выбирал кусок покрупнее, очевидно, чтобы укрыться.
— Спать под одним одеялом будем или как? — невозмутимо спросил он.
— Или как… Брысь в свою комнату; и чтоб носу оттуда не показывал!
Она впервые позволила подпустить в свою речь толику презрения:
— За кого ты меня принимаешь; я в мужчинах на час не нуждаюсь!
— Было бы предложено, — Порнов, кряхтя, поднялся с кровати, на которой уже успел разлечься; зевая на ходу, поплелся к двери.
— А что, среди биолов и женщины бывают? — из желания отомстить обронил он уже у самого выхода.
Задребезжав, рядом с его головой в притолоку воткнулся черный кинжал.
— Ух ты! — восхитился Порнов. — Научишь меня? Я, сколько ни старался, никак его бросать не научился!
— Если скажешь хоть слово о моей тату, не важно, где и кому, он будет торчать у тебя из затылка, — как о чем-то незначительном сообщила Броу. — Иди спать; утром я тебя разбужу!
На заплетающихся ногах, непрерывно зевая, Порнов доплелся до своей кровати и буквально обрушился на нее; через минуту он уже спал мертвым сном.