Андрей Дворник – Голому — рубаха (страница 28)
И в три взмаха нацарапал на влажном панцире большую латинскую букву «эн»; хотя со стороны она больше смахивала на залихватский знак Зорро.
Забросил краба в кусты, вернулся к компьютеру и принялся ахать над расплескавшимся пострадавшим сосудом; после всех пертурбаций в сфере осталось чуть больше половины; теперь это была сплошная кашеобразная суспензия.
Добил Порнова компьютер, объявивший результаты анализа:
— Закись обеспечивает полезный выход этилового спирта в количестве двух граммов при наиболее быстрой схеме брожения.
— Ребята, вы меня без ножа режете, — Порнов схватился за голову. — Два грамма — это очень мало; мне литр спирта нужен, не меньше.
Компьютер задумался надолго.
— Примерно сто литров закиси и недельный синтез, — выдал он наконец, — плюс ректификационная колонна.
— Ага, сейчас! — забыв про усталость, Порнов принялся выписывать круги вокруг компьютера. — Нет у меня ни недели, ни ректификационной колонны; даже самогонного аппарата нет…
Слушай, ты не ошибся? Эта жижа, она же, как сироп, сладкая; сахара в ней уйма, и закисает он, будь здоров; почему так мало спирта?
— Связующий компонент, — пояснил компьютер и вновь вывел на экран свои многогранники. — Блокировка сцепления молекул здесь и здесь, полная остановка ферментации через семь итераций.
— Да закисает он — будь здоров, — недоуменно воскликнул Порнов. — Аж пенится; я своими глазами видел.
— Без присадок процесс брожения невозможен, — стоял на своем компьютер.
— Залило тебя, вот ты и спятил, — рукой сгоняя влагу с пульта, проворчал Порнов. — Я кокос на ночь оставил, на утро уже такая кислятина была. Слушай, братец, ты, похоже, линять начал; с тебя краска слезает, или мне это кажется?
— Корпус ЭВМ не имеет лакового или эмалевого покрытия, — сообщил компьютер и посоветовал: — Примите последовательно капсулы: е-пять, е-шесть, е-семь…
— Иди ты, — беззлобно заметил Порнов, разглядывая свои перчатки; держа их перед собой, устремился к потухшему костру и принялся раздувать угли; затаившиеся под пеплом языки пламени вырвались наружу и осветили поляну неровным светом.
— Говорю же, зелень какая-то, — крутя руки перед огнем, сказал Порнов. — Этот твой связующий компонент; он, случаем, не ядовит?
— Нет! Я бы предупредил.
Порнов высунул язык и лизнул кончик пальца; физиономия его скривилась, как будто он наелся хины; чертыхаясь, он принялся отплевываться, затем сбегал на речку и долго полоскал рот водой.
— В который раз нарываюсь, — сообщил он компьютеру, возвращаясь. — Горечь страшная; чертовы листья!
Он незамедлительно выгреб из шлема всю оставшуюся зелень; подумал и осторожно снял верхний слой мякоти; зачерпнув лопаткой, попробовал остальное.
Плотная масса внизу еще не успела пропитаться горьким хинным вкусом; с замиранием сердца Порнов опустил новую пробу в анализатор.
— Десять литров закиси и семичасовой синтез, — был ответ компьютера.
— Что и требовалось доказать, — довольно сказал Порнов. — Давай диктуй быстрей, чего и сколько в жбан сыпать; а то я сильно спать хочу.
Под чутким компьютерным руководством он набросал в кокосовую кашицу разноцветных химикатов; затем, по совету кибера, разбавил получившуюся смесь водой и с чистой совестью повалился спать.
Разбудило его электронное тирлиликанье таймера.
— Процесс брожения завершен, — изрек компьютер и со щелчком открыл гнездо на пульте. — Советую произвести пробу.
— Дельная мысль, — сказал Порнов. — Утром не выпил — день пропал.
Он забрался в речку и стал плескать воду себе в лицо. Даже с кучей стимуляторов в крови ночевка в натопленной бане далась организму нелегко. К тому же набравшему воды в рот Порнову вдруг припомнился кусочек нынешнего сна; эротикой здесь уже и не пахло; скорее, отдавало дешевым фильмом ужасов; впечатление было такое, что в одних и тех же интерьерах снимается кино совершенно разных жанров.
На смену теплому разноцветью фонарей пришел беспощадный яркий свет бестеневых хирургических ламп; на смену воде — соленый физиологический раствор; распластанное перед ним женское тело вдруг лишилось скальпа; блестящие дисковые пилы описали вокруг черепа полный оборот; стальные штанги манипуляторов сняли и унесли прочь небольшую костяную сферу, обнажив мозг; вынырнувшие из воды лианы кабелей и шлангов жадными пиявками впились в податливую плоть…
Здесь сон обрывался; сколько Порнов ни пытался, так ничего и не вспомнил больше; лишь голова загудела, как с большого бодуна.
— Говоришь, бражка поспела? — осведомился он, направляясь к шлему и на ходу вытрясая воду из ушей. — Сейчас мы ее проверим; сейчас мы ее сравним…
Над шлемом, выпирая из горловины, стояла круглая серая шапка пены; смахнув ее, Порнов зачерпнул глиняной чашкой мутной субстанции, вылил малую часть в гнездо и выжидательно воззрился на экран:
— Ну?!
— Содержимое спирта близко к расчетному… — начал было компьютер. — При выделении высших фракций…
Порнов тем временем жадно шарил глазами по экрану: искал какой-нибудь намек на ядовитость полученного питья. Не нашел, очень обрадовался, но вслух ничего не сказал; предусмотрительно повернулся спиной к компьютеру и, манерно отставив мизинец в сторону, принялся глоток за глотком опустошать содержимое мензурки.
— Рассмотрим гипотетическую возможность ректификации средних и низших фракций… — мерно бубнил за спиной компьютер.
Порнов вытряс в рот последние капли и блаженно икнул.
— Поспела! — только и смог произнести он.
— Не понял? — мгновенно прервав монолог, чутко откликнулся компьютер.
— Пошла вторая часть эксперимента, — икая, пояснил Порнов. — Сейчас принесу чашки и горшки; пора наши «Два Пальца» гнать, настоящие; чем, кстати, не название? Риал Ту Фингерс; звучит!
Он украдкой зачерпнул из шлема еще один стаканчик, «на посошок».
— Изумительная брага получилась, — констатировал Порнов. — Как крепкий сладкий квас, никакой этой дрожжевой вони… А забирает круто, почище пива и вина; видать, и впрямь в ней спирта дофига.
С трудом удержавшись, чтобы не принять еще стакан-другой, он двинулся за посудой.
Шел и с интересом наблюдал за собственным состоянием. Обычно, выпив браги, Порнов имел совершенно трезвую голову и совершенно «чужие» ноги; на какое-то время тело его переставало слушаться вовсе. «Как я ногами-то двигаю? — паниковал в такие минуты Порнов. — Вдруг по делу надо будет выйти; а я даже встать не смогу!»
И сейчас он ожидал чего-то подобного; но то ли из-за кокосов, то ли из-за растворенных в сусле химикатов все происходящее с ним было абсолютно новым, необычным.
— В теле какая-то странная гибкость образовалась, — заметил он.
Уже на подходе к лавовой реке его вдруг пробрал ледяной озноб; Порнов даже глянул на запястье: не включился ли случайно кондиционер. Нет, все системы были надежно обесточены, скафандр исправно работал в режиме накопления энергии; то есть, можно сказать, и не работал вовсе.
В следующий миг в глазах Порнова задвоилось; чтобы не упасть, он предпочел остановиться. Перед глазами его закружилась чехарда из белого песка, зеленых листьев, бурой кожуры кокосовых орехов; затем над ним во всю ширь распахнулась серая дымная плоскость бескрайнего неба.
Порнов решил, что он потерял сознание, упал и лежит; но тут оказалось, что небо все сплошь рифленое гребнями волн.
— Нафига на небе волны, — удивился Порнов, открыл-закрыл глаза и обнаружил себя крепко стоящим на ногах. Вокруг простиралось унылое пепелище, песка рядом и в помине не было, калейдоскоп картинок «в мире природы» исчез.
— Да-а-а, крепкая бражка получилась, — проворчал Порнов. — Ведет с нее почище, чем с водки.
Других сюрпризов брага не преподнесла; Порнов беспрепятственно преодолел остаток пути. Пока шел, все размышлял о том, что же такое ему привиделось. Но, добравшись до вулкана, был вынужден отвлечься на решение более актуальной проблемы.
Жар от каменной печки обжигал лицо и опалял брови; подобраться к обожженной посуде без шлема нечего было и думать; хорошо, у запасливого Порнова в кармане нашлось несколько строп от парашюта; связав их друг с другом и выломав в лесу длинный прут, он получил некое подобие рыбацкого спиннинга; привязав вместо крючка изогнутую железную пластинку, он с десятой попытки накинул ее на ручку горшка. Наловчившись, Порнов быстро расправился и с остальной посудой. С тарелками, впрочем, он потерпел фиаско.
— Где это видано, тарелки с ручками делать, — проворчал он; дождавшись, пока посуда остынет, развесил ее на той же жерди. — Ничего, не баре; из горшка похлебаем.
Боясь поколотить посуду, назад он шел крайне осторожно; горшки прыгали на палке, как очумелые; у некоторых от ударов поотлетали ручки; но все же большую часть Порнов доставил к костру целой и невредимой.
Установил по две рогатины с двух сторон костра, одну пару пониже, другую повыше. Перелил в самый крупный горшок брагу и повесил его на нижнюю перекладину; прямо над этим горшком повесил другой, раза в два поменьше, до краев наполненный водой из ручья.
Подставил под верхний горшок плошку и, еще раз придирчиво осмотрев все сооружение, отправился в лес за валежником.
Развел сильный огонь в костре; чтобы довести до кипения объемный жбан, пришлось еще несколько раз сходить за дровами; наконец брага забулькала, забурлила; на окутанном паром верхнем котелке выступили крупные капли; стекая вниз, они тонкой струйкой пролились в подставленную чашку.