Андрей Дворник – Голому — рубаха (страница 17)
Осмотр устья каменной реки занял у него немного времени. Шипя паром и плюясь водой, лава вонзалась в океан кровавой занозой; достаточно короткой, впрочем.
«Метров двадцать, не более, — на глаз прикинул Порнов. — Скорее всего, уже залила все впадины у берега; опять же был бы шлем, можно было бы ее обойти по воде…
Хотя там, наверное, изрядная глубина, — нынешний Порнов был гораздо осторожнее в своих суждениях. — А у меня дырка в пальце.
Схожу-ка я сначала вверх, к вулкану…»
Путь наверх оказался делом не из легких; дышать было трудно; воздух рядом с расплавом был наполнен ядовитыми испарениями; кондиционер же воздух охлаждал, но совсем не фильтровал. Никаких перемычек или случайных каменных мостков Порнову найти не удалось; река двигалась сплошным смертоносным потоком, мгновенно сжигая все чужеродное.
— С огнем у меня проблем не будет, — заметил Порнов. — Суп сварить, блины испечь… по крайней мере, костер разжечь — раз плюнуть!
Он поднял с земли сухой обгорелый сук и швырнул его через кипящую багровую кашу; где-то над серединой потока тот вспыхнул факелом и улетел в чернеющее позади лавы небо; завороженный буйством огня, Порнов только сейчас понял, что наступил поздний вечер.
В самом деле, день кончался; серое небо стало мрачным; лишь развеселое красное свечение вокруг помешало Порнову заметить это раньше.
— Не заплутать бы впотьмах, — соображал Порнов, наблюдая, как быстро темнеет воздух. — Конечно, разницы, где заночевать, особой нет; но вдруг, пока я здесь ползаю…
Тайным надеждам его не суждено было сбыться; когда уставший донельзя Порнов добрался-таки до своего привала, никого там не было; даже краб уполз куда-то по своим неотложным крабьим делам.
— Отравиться, что ли, с горя? — подумал вслух расстроенный Порнов; вышло крайне хрипло; глотка пересохла совсем. — Страсть как неохота спать ложиться на голодный желудок. Эй, животное; куда кокос подевал?
В потемках не то что кокоса, пальму уже было видно плохо; на всякий случай Порнов обвел вокруг ног рукой — и наткнулся на нетронутую половинку плода, полную пахнущей мятой жидкости.
— В который раз убеждаюсь, жизнь, как зебра, — заметил Порнов. — Подругу смыло — черная полоска, сам живой остался — белая; лаву не обойти, не перепрыгнуть — черная, кокос вот нашел — белая…
Если рискнуть и хлебнуть этого мятного ликера, чем фортуна на сей раз повернется?
А, была — не была! Мич котлеты по-киевски на корабле запросто трескала; почему я ихний «Баунти» съесть не смогу?
И, отбросив сомнения, Порнов разом отпил добрую половину содержимого.
— Очень даже ничего, — сказал он, переведя дух, — на настой чайного гриба похоже; или квас. Были бы продукты, окрошку можно было бы забабахать… Ч-черт, сразу есть захотелось!
Порнов с интересом уставился на выстилавшую кокос изнутри плотную белую массу; не утерпел и попытался поддеть ее пальцем; масса смялась, но с пальца соскользнула. «Ложку надо, — подумал Порнов и принялся вновь шарить под ногами. — Щепку какую-нибудь; или камень плоский». Темнота сгустилась окончательно; Порнову удалось найти только грязную корявую ветку.
«Не-е-ет, этак я окончательно в обезьяну превращусь. В бабуина.
В скафандре.
И вообще, еще неизвестно, как на земной организм этот квас подействует. Ладно, утро вечера мудренее; лягу спать так…»
В кромешной тьме не было видно ни зги; Порнов улегся прямо там, где стоял.
«Шлем бы надеть, да боязно; вдруг потом не сниму, — кладя голову на локоть своей руки, подумал он сонно. — Завтра надо будет листьев надрать, подушку смастерить…»
Про несчастную Мич он даже не вспомнил; точнее, не успел; начал было думать: «Может, стоило огня принести, костер разжечь…» — и не закончил; прибой к ночи успокоился и рокотал мерно, почти мурлыкал; да и переживания прошедшего дня сказались; Порнов вырубился мгновенно.
Ночью ему приснился сон.
Небольшой круглый бассейн, метров пять в диаметре, выложенный коричневым с черными прожилками камнем; множество тропических цветов, растущих прямо из воды, лилии и кувшинки, жмущиеся к бортам бассейна; лианы, устилающие дно. Теплая вода заполняет бассейн примерно на полметра; иногда из гейзеров, скрытых у краев бассейна, вырываются струи горячей воды; облака пара медленно тают в волшебном свете десятка разноцветных экранов; диковинные приборы в великом множестве обступают бассейн по периметру; водоем в обрамлении никеля и хрома блестящих рукоятей и штанг, как горячий животворящий оазис в холодной технократической пустыне.
Порнову не до ручек с кнопками; в его руках извивается и скользит смуглое упругое тело; женщина стоит перед ним на четвереньках; бедра ее прижаты к его паху и почти полностью погружены в разноцветное дымящееся варево; пряди каштановых волос уходят в воду и расплываются в ней во все стороны множеством тонких нитей. Их становится все больше и больше; они уже не помещаются в воде, вылезают на поверхность…
Порнова кидает в жар; это совсем не волосы, это длиннющие крабьи усы. Испуганный донельзя, он хочет оттолкнуть от себя женщину, но видит перед собой — теперь они уже не в бассейне, а на огромной, размером в полкомнаты, белоснежной кровати — лишь чудовищного монстра — покрытого хитиновой броней гигантского тарантула; с мерзким шелестом десятки усов — сейчас они больше похожи на черные плети — взмывают в воздух и жгучими стрекательными нитями оплетают его беззащитное тело; смертоносный яд пушкинского Анчара напитывает распаренную кожу…
Видя, как от безумного жара вскрываются, лопаются наружу вены, Порнов рванулся — и вывалился из ночного кошмара.
— Ну вот, началось; тьфу ты, жизнь в полоску…
Было еще очень рано; чернота стояла до горизонта; лишь прямо над головой, в зените, небо начинало чуть светлеть.
— Отравился-таки; кретин, идиот, недоумок, — запоздало клял себя Порнов, чувствуя, как огнем горит тело, все, от пяток до головы. — Не мог до утра потерпеть; где теперь противоядие искать… да хотя бы рвотное… не видно же ни зги! Ладно, что без толку себя казнить; попробую в воду окунуться, жар сбить…
Промахиваясь мимо замков, он расстегнул скафандр — и только тут по-настоящему вспотел от облившей тело горячей струи; так из открытой двери парилки, с раскаленной каменки, вдруг врывается в казалось бы хорошо протопленную, но все же такую прохладную баню острый клин перегретого воздуха.
— Проклятый скафандр, — прошипел Порнов, расслабленно опускаясь на песок. — Скоро совсем меня с ума сведет; хочет — работает, хочет — нет. Надо будет по утру обязательно пресной воду найти, прополоскать его… ва-а-ау…
Он зевнул, защелкнул замки обратно и принялся мять правый бок в районе печени — у скафандра в этом месте располагался кондиционер; приятная прохлада потекла из-под ладони; Порнов сунул лицо в сгиб локтя и, успокоенный, нырнул обратно в глубокий омут сна.
Глава 3. Что Порнов увидел с пальмы
Наутро Порнов долго не хотел подниматься. Разлепив веки, лежал на спине и глазел в небо, пытаясь припомнить, что же ночью ему такого ужасного приснилось; думал и ждал, когда выйдет солнце; потом вспомнил, что солнца не будет, и расстроился; потом вспомнил про свой эксперимент с кокосом — и обрадовался; приподнявшись на локте, подцепил чашку кокоса и допил остаток сиропа. Тот за ночь стал еще более газированным; Порнова некстати одолела икота.
— Икота, икота, перейди на Федота, — произнес Порнов магическое заклинание, — с Федота на Якова, с Якова на всякого…
Икота не прошла; зато, прошуршав в траве, заявился давешний краб.
— Явился… бдык, — удовлетворенно заметил Порнов. — Никуда не уходи, бдык. Будем мне, бдык, ложку делать.
Пока Порнов лежал, краб стоял смирно и только вздрагивал усами при каждом новом «бдык». Но стоило Порнову сесть, как краб стал осторожно сдавать задом, маскируясь в траве.
— Умный, гад, — с некоторым уважением сказал Порнов; пока он поднимался на ноги, краб шмыгнул в траву и схоронился. — Да-а-а, и работничек из него — тот еще! Ладно, обойдемся без усатых; что у нас на сегодня?
Порнов принялся загибать пальцы.
— Первым делом — поесть; а то с голоду брюхо сводит.
Во-вторых, надо все-таки залезть на пальму — посмотреть, куда это меня занесло; may be, и Мич с катапультой объявятся…
Вот, в-третьих: найти Мич и кресло-катапульту.
В-четвертых, пресная вода; а то от этой газировки и гастрит нажить недолго; да и умыться бы неплохо; скафандр, опять же, постирать…
Это уже в-пятых; заняться скафандром и кондиционером.
На сегодня, пожалуй, хватит, — Порнов с сомненьем посмотрел на сжатый кулак. — Если хоть половину дел переделаю, и то за счастье.
Особенно «в-третьих» меня смущает; где поесть или там на пальму влезть — и где иголку в стоге сена найти…
Порнов разогнул средний палец обратно; посмотрел на образовавшуюся фигуру.
— Вот именно! Так, с чего начнем трудовой день? Правильно, с перекура.
Порнов уселся на песок и принялся меланхолично расшвыривать песок. Вскоре перед ним образовалась ямка, из которой торчал огрызок бывшего флагштока; ухватившись за него, Порнов выдернул из земли весь стержень; в длину он был сантиметров двадцать.
— Длинноват, — сказал Порнов, — ну да ничего; главное, торец ровный.
Он нашел на берегу камень с острой щербатой гранью и сделал на торце два неглубоких пропила; потом, уперев стержень в ствол пальмы, тем же камнем расколол его по этим выемкам вдоль; получилось три деревянные пластинки; крайние Порнов выбросил, а среднюю слегка обточил по углам — получилась плоская лопатка.