Андрей Дугинец – Боевое задание (страница 27)

— Это пока ее жареный петух не клюнул, — убежденно заметил мальчишка. — А попала б, как я, в беду, сразу всему научилась бы.

— Но все же и в лесу теперь опасно ходить в красном галстуке. Вдруг попадешь фашистам на глаза…

— А это зачем? — и мальчишка вытащил из-за пазухи новенький вороненый пистолет. — В десятку я еще не попадаю. Но голову фашиста за двадцать метров продырявлю!

Комиссар только руками развел: мол, возразить нечего.

Отложив дочиста обглоданную кость, мальчуган не спеша полез в карман своих широченных галифе.

— А если фашистов будет целая куча, то вот им! — с этими словами он вынул из кармана гранату-лимонку.

— Ну-ка, ну-ка! — протянул было руку комиссар.

Но мальчишка проворно сунул лимонку обратно в карман.

— Ты сам-то не подорвешься на ней? — в тревоге спросил комиссар.

— Что я, маленький, что ли?

Комиссар улыбнулся, но ничего на это не сказал и пошел с Марусей в землянку командира. За ними последовал и мальчишка…

Комиссар хотел оставить его возле костра, но Маруся сказала, что мальчишка сейчас нужнее командиру, чем она сама.

Командир за руку поздоровался с Марусей и, кивнув на мальчишку, сказал:

— Мария Федоровна, может, вы одна обо всем доложили бы.

Командир нарочно при пионере назвал по имени-отчеству учительницу. Маруся сказала, что Ваня знает больше, чем она.

— Ну что ж, тогда садитесь, отдыхайте, рассказывайте, — командир указал на бревно, лежавшее вдоль всей стены и служившее скамьей сразу для половины отряда. Сам он сел на пенек по другую сторону стола, которым служила огромная дубовая колода. Рядом с ним, тоже на пеньке, сел комиссар.

Когда уселись, командир спросил:

— Ну так что же вы узнали о генерале, Мария Федоровна?

Маруся тяжело вздохнула и устало, словно ее после тяжелого похода принуждали подниматься на высокую гору, ответила:

— Ваня лучше расскажет, — Мария Федоровна кивнула на подростка. — После всего пережитого он, по-моему, стал взрослым. И говорить с ним можно на равных.

— Коли так, идите, Мария Федоровна, отдыхайте. Мы тут разберемся, — сказал командир.

Маруся ушла. Командир совершенно серьезно, как с равным, заговорил, обращаясь к мальчишке:

— Как тебя зовут? Сколько лет? Откуда родом?

— Ваня Дубровин. Двенадцать. Из Поречья, — односложно отвечал мальчишка.

Но мало-помалу он разговорился и все о себе рассказал.

Фашисты, как только пришли в Поречье, сразу повесили отца. Он был председателем колхоза и депутатом областного Совета. Повесили прямо на площади, возле школы, где раньше праздновали Первомай и годовщину Октября.

Ночью мать уложила Ваню в постель, а сама пошла к виселице, хотела снять труп отца и похоронить. Но фашисты ее застрелили, когда она пыталась перерезать веревку над головой повешенного. В отместку фашистам Ваня поджег дом, в котором поселился их самый главный. Деревянный дом с соломенной крышей загорелся быстро и долго освещал Ване Дубровину дорогу в лес.

С этого дня Ваня даже ночью не боялся ходить по лесу. Фашистов там не было. А все другие лесные ужасы — волки и прочие звери, которыми взрослые пугали детей, — отошли теперь куда-то в сторону. Самым кровожадным, диким зверем сейчас на всем белом свете был только один — фашист.

Выходя из села, Ваня забрел в пожарный сарай и там нашел брезентовый ремень, который очень пригодился ему в лесу. Вечером забирался он на густолистое дерево, привязывался за толстое кольцо ремня и спал. Полная безопасность! Если ночью повернешься на другой бок, не упадешь. Повиснешь, и только.

На пятый день кончился хлеб, и пришлось уходить из своего леса. И тут ему повезло: он набрел на мальчишек-пастухов из соседней деревни. Те отдали ему все свое продовольствие, как только узнали, кто он такой и почему остался бездомным. Мальчишки посоветовались между собой и открыли Ване свою самую тайную тайну. Они свели его в шалаш, где у них жил другой такой же бездомный мальчишка, Яша Шток. Фашисты убили его родителей только за то, что они евреи.

Вдвоем жить стало веселее.

Несколько дней пожили они в шалаше без нужды, без заботы. Пастушки их кормили.

А потом стало досадно, что где-то там наши воюют с фашистами, а тут два пионера, которые в мирное время мечтали стать героями, Родину прославить, отсиживаются, как последние бездельники и трусы.

И вот однажды в лесу вспыхнула ураганная перестрелка. Ваня и Яша решили, что это наша воинская часть, выходящая из окружения, столкнулась с гитлеровцами. И устремились на эту стрельбу — может, хоть патроны будут подносить красноармейцам.

Шли они по берегу речушки целый день и только к вечеру набрели на место кровопролитного боя.

Огромная лесная поляна в полукилометре от дороги была похожа на только что перепаханное поле. На пути от шоссе к ржаному полю стояло несколько сожженных немецких танков. Один еще дымился. Там и тут попадались убитые красноармейцы. Многие так и лежали на своем автомате или винтовке.

Друзья уже хотели добыть себе по автомату, как вдруг заметили на опушке леса трех красноармейцев, которые несли кого-то на самодельных носилках. Увидев мальчишек, красноармейцы подозвали их и попросили помочь им похоронить командира.

Мальчишки глянули на убитого и остолбенели. Это был генерал.

Живого генерала они еще не видели. Только на картинках да в кино. А тут вот самый настоящий генерал. Но убитый. Брови, большие и черные, сурово нахмурены. Губы плотно сжаты, будто последнее, что он собирался сказать перед смертью, было короткое слово: «Бей!!!»

— Ребята, — просил суровый бледнолицый лейтенант. — Мы его похороним, а вы обложите могилу дерном. Мы должны сегодня же отомстить за нашего генерала. Знали б вы, что это был за человек! Он вывел нас из такого пекла… А тут вот…

— Идите, мстите проклятым фашистам! — сказал Яша так торжественно, громко, что у Вани горячие мурашки пробежали по спине. — Мы тут все сделаем.

Как только забросали могилу землей, лейтенант отдал ребятам свою маленькую, но острую лопаточку и увел бойцов по лесу. Все они шли с рюкзаками, нагруженными чем-то очень тяжелым.

Ребята считали, что красноармейцы пойдут в глубь леса. А они стали краем кустарника приближаться к шоссейной дороге.

— Наверное, хотят мост перейти, пока светло, — высказал предположение Яша.

— Да, — согласился Ваня, — может, в том лесу, что за мостом, еще есть наши.

Ребята провозились целую ночь. Лопаточка только вначале показалась удобной. А потом работать ею стало трудно — очень короткий черенок. Да и дерну хорошего поблизости не было. Приходилось носить издалека, с болотистой низинки.

На рассвете, когда могила генерала была аккуратно обложена дерном, мальчишки уснули неподалеку, под ольховым кустом.

Ване приснился сон, будто вышел генерал из могилы, поднялся на бугор, грозный, величественный, весь как из огня. Правой рукой указывает на фашистов, а левой зовет:

— Вперед!

Бегут красноармейцы туда, куда указал генерал, бьют фашистов, кромсают нещадно. И в первом ряду они — Яша и Ваня с автоматами в руках.

Проснулись друзья от какого-то тяжелого, всю землю сотрясающего рева моторов и лязга железа. Глянули на дорогу и обомлели. По шоссе прямо на мост шли на полной скорости огромные, похожие на бегемотов танки с черным крестом на башнях. Их было пять.

— Перейдут через мост и догонят наших, проклятые! — беспокоясь прежде всего о лейтенанте и красноармейцах, сказал Ваня.

— Они, по-моему, перебрались через мост и ушли в лес, а танки по лесу не могут догонять, — рассудил Яша.

Ваня только кивнул в знак того, что хорошо, если так.

Передний танк уже был на середине моста, а второй только поравнялся с перилами, когда там вдруг рвануло и огромное черное облако взметнулось в небо, вскипело красным, рыжим и черным пламенем. А когда опустилось, то не было ни моста, ни тех двух танков. Третий железный бегемот с черным крестом на башне с разбега остановился над пропастью и стал разворачиваться. Но из кустов, зеленевших за кюветом, в него полетели сразу три блестящие штуки, сверкнули на солнце, как рыбины. Ваня подумал, что это гранаты, но Яша воскликнул с восторгом:

— Эх ты, бутылки с горючей смесью!

Его предположение сразу же подтвердилось — танк вспыхнул, словно стог сена.

Ваня и Яша не видели, кто забросал танки бутылками. Но вскоре из кустов возле самой дороги выскочили те трое, о которых мальчишки думали, что они уже давно в дальнем лесу. Бросились они прочь от дороги, петляя по мелкому кустарнику. И может, так благополучно и ушли бы. Но к подорванному мосту прикатили грузовики. Только остановились, из них, как воронье, высыпали фашисты в касках. Разбежались по кювету и начали палить из всего, что было: из автоматов, винтовок, пулеметов.

Ребятам стало страшно. Они похватали припасенные еще с вечера автоматы и гранаты и хотели скрыться в лесу, да увидели лейтенанта, бегущего к могиле. Заметив ребят, он даже не остановился, а только спросил, на месте ли носилки, на которых они вчера принесли генерала.

— Убегайте, ребята, в лес! Фашисты лютуют — мы им перцу под хвост насыпали, — крикнул лейтенант и, схватив носилки, побежал назад, к своим.

Ребята догадались, что кто-то из троих тяжело ранен, и Ваня крикнул лейтенанту:

— Можно, мы с вами будем уходить в лес?

— Давай! — ответил лейтенант.

Раненым оказался молодой кудрявый боец. Он был без пилотки; желтые, как солома, кудри покраснели от крови, проступившей сквозь бинт.