Андрей Дорогов – Мнемоны. Продавцы памяти. Часть вторая. Таша (страница 7)
Осторожно прикоснулся к плечу Таши:
Осторожно прикоснулся к плечу Таши:
– Привет.
Она вскинула испуганные глаза, быстро закрыла крышку ноутбука, и, стянув с ушей наушники, протянула:
– Фил, привет.
Таша обрадованно улыбнулась и встала, потянувшись ко мне. Я приобнял её, поразившись худобе: она и раньше была стройняшкой, но это была стройность свободной лани, а сейчас – болезненность находящегося в заточении зверя. Свободная майка совершенно не скрывала торчащих рёбер и начавшей обвисать груди.
– Таш, что с тобой?
– В смысле?
– Выглядишь неважно.
– Да? Устала просто. Работы… – она кивнула на прикрытый ноутбук, – много.
– Все консультируешь своих психов? – Хотел шутливо, вышло зло.
– Да. – От моего тона она замкнулась и села в кресло. – Я знаю, тебе это никогда не нравилось. – Она прижала колени к груди и обхватила их руками, словно отгораживаясь от меня. – Но это моя работа. И тебе сейчас, должно быть, безразлично, чем я занимаюсь.
Голос на грани слёз. Я беззвучно выругался.
– Извини. Не хотел тебя обидеть. Просто пошутил неудачно. – Я присел на корточки напротив неё.
– Мне никогда не нравились твои шутки.
Я кивнул соглашаясь. Я это знал, как и то, что её жутко бесило, когда я влезал в очередную историю.
Мы молчали, а из наушников лились, сочась тоскою, слова:
Вот уж верно – в самую точку, в самую нашу ситуёвину:
– Таш, ты давно ела? – Перевёл я разговор. – Холодильник пустой.
– А, тебя только это интересует?
Я насторожился, предчувствуя нехороший разговор.
– Что ты имеешь в виду?
Её глаза вспыхнули.
– И куда же подевалась твоя прямота, Фил?
Никогда раньше она ни словом не упоминала Нику, и то, что она, та самая – истинная, так сказать, корневая причина нашего разрыва. И вот теперь я чувствовал: время пришло. Время расставить все точки над ё, i и всеми остальными буквами, где есть эти самые диэрезисы, умляуты и тремы.
– Нет, меня не только это интересует.
– Да, а что именно? – Слова так и сочились ядом.
– То, что ты не моешься, не стрижёшься, да и вообще выглядишь…
Я запнулся, подбирая слова.
– Отвратительно, да? Ты это хотел сказать?
– Нет, – я постарался успокоиться, – ты выглядишь больной. Когда ты в последний раз выходила на улицу?
Ха-ха-ха! Она рассмеялась жутким, визгливым смехом.
– Ах, Фил, Фил, Фил. Добрый, заботливый, Фил Торов. Могучий человек, готовый впрячься за любого, кто попросит, или просто по велению души. О ней ты тоже так заботишься?
Я видел – она на грани истерики. А в таком состоянии с ней бесполезно разговаривать, знаю, проходили, и не раз. Сейчас она ничего не услышит. Но всё же попробовал.
– Таш, ты прекрасно…
– Да, я прекрасно знаю – это из-за неё ты меня бросил. Я поняла, что ты уйдёшь, как рыба под лёд, как только увидела её.
Глаза Таши лихорадочно блестели, а по щекам текли слёзы. Она что, под наркотой? Не может быть! Таша всегда отчаянно боялась попасть под зависимость, неважно – никотиновую, алкогольную или под наркоманский баян. Боялась настолько, что ни разу в жизни не пробовала даже травки, покуривание которой было доброй традицией в компаниях, в которых мы частенько бывали.
– Дрянь!
– Таша! – Рявкнул я, выходя из себя. – Прекрати, Ника, она…
– Не ври, Фил. Ты же всегда был патологически честен. Зачем сейчас врать?
Я хрустнул костяшками. Она была тысячу раз права. Ника была причиной, всё остальное – следствием.
Я потянулся к её руке, чтобы посмотреть на вены. Но Таша отпрянула от меня и яростно выкрикнула:
– Ты думаешь, я колюсь? На, смотри. – Она вызывающе протянула мне руки. – На ногах не хочешь глянуть? Или между ног? Тебе же так нравилось туда смотреть?
Я молча встал, отнёс продукты на кухню, и, раскидав их по холодильнику и по полкам, ушёл. Просто ушёл, ничего не сказав на прощанье. Даже дверью не хлопнул. Чего хлопать – mea culpa12. И этого не изменить.
Я дёрнулся, отрываясь от экрана в моей голове. Это было, как смотреть фильм на флешь плеере: хочешь – перематывай, хочешь – отматывай назад. Я вытер вспотевший лоб и взглянул на следачку, пытаясь понять – сколько прошло времени с момента моего… Погружения? Пусть будет погружение. После, об этом я подумаю после, а сейчас надо собраться и продолжить нашу беседу.
– Это было… – подбодрила меня следачка.
Судя по её виду, она не заметила моего замешательства, а значит, прошло… Секунда? Две? Меньше?
– Вчера. Это было вчера утром, часов в десять. Я говорил: я позвонил Таше, её голос мне не понравился. Я решил приехать, завёз продуктов. Мы поговорили…
– Ссорились? – Следачка испытующе смотрела на меня.