Андрей Дорогов – Мнемоны. Продавцы памяти. Часть вторая. Таша (страница 1)
Андрей Дорогов
Мнемоны. Продавцы памяти. Часть вторая. Таша
Часть 2. Таша.
2 – 3 августа
1
Я помешивал угли в мангале, изредка переворачивая шампуры с нанизанными кусками свинины и брызгая на мясо смесью из сухого красного и маринада. Я понимаю – настоящий шашлык должен быть из баранины, но вот не люблю я её. Ближе мне как-то свинина, да и возни с некогда блеющим мясом не в пример больше. Испортить его – раз плюнуть. А испоганить кривыми руками свинину гораздо сложнее. Знай, присматривай за мясом – переворачивай, не давая пригорать; да не пересушивай – вовремя поливая маринадом.
Из раскрытого окна тётушкиной дачи доносился приятный тенорок Боно негромко выводящий по забугорному:
И уже совсем тихо, приятный девичий голос подпевал на родном и великом:
Августовский вечер плавно переходил в ночь. Духота сменялась приятной прохладой. Над головой, словно кто выплеснул ведро звёзд. Шашлык шипел на углях, брызгаясь жиром: ещё немного, и можно снимать. А к этому моменту и вино в погребе дойдёт до нужной температуры. А дальше – ужин в приятной, можно сказать любимой, компании. И ночь, и свежие простыни, пахнущие душистыми травами и свежим ветром, и руки любимой, обнимающей за плечи и…
– Фил, – прервала мои грёзы Ника.
Голос её мне совсем не понравился, слышались в нём напряжение и страх.
Ника выключила музыку и выглянула в окно. Её вид мне не понравился ещё больше, чем голос. Серо-зелёные глаза потемнели, на лице растерянность и страх, такой же, какой звучал в голосе.
– Что случилось? – Я уже поднимался с нагретого мною обрубка бревна.
– Посмотри.
Не тратя время на обход, дверь находилась с другой стороны дома, – я перепрыгнул через подоконник и оказался внутри садового домика.
Ника уже протягивала мне планшет.
– Читай.
Я пробежал глазами короткую заметку в ленте новостей.
Можно подумать, что девушка может бы старой. О, Господи! Кто только учит таких псевдожурналистов?
Бред!
Я положил планшет на стол и, не глядя на Нику, вышел.
Таша, как же так? Я не мог поверить. Чтобы её не просто убили, а расчленили. Кто, твою мать! Кто?
С Ташей мы всё-таки расстались. Не сразу. Деньги на съёмную квартиру у нас кончились, и мы разъехались по разным районам. Она к матери, я к тётушке. Этот разъезд оживил наши отношения, мы вновь начали выходить в люди, посещать друзей и просто гулять. Как четыре года назад, когда мы только познакомились.
Я оканчивал последний курс универа. С задроченными программерами из группы я практически не общался, неинтересно было. Хотя учился я на отлично, но вместо программных кодов, плат и прочей лабуды меня тянуло к спорту, девушкам, приключениям и компаниям. Тем, что любят собираться в полутёмных квартирах, а то и вовсе в переделанных подвалах, играть на гитарах, петь и читать стихи как свои, так и чужие, и, конечно, пить и курить.
Вот на одной такой вечеринке я и заприметил Ташу. Мы начали встречаться, а после того как я закончил учёбу и устроился на работу, съехались. Я был влюблён? Без сомнения, особенно вначале. Испытывал страсть и хотел Ташу? Да и да. Мне было хорошо с ней? Большей частью – да. Я любил её? Пожалуй, что нет. Чувствовал сродство душ? И опять… Нет? Или, да? По крайней мере, первый год.
А какими были бы ответы на те же вопросы, если бы я задавал их от лица Таши. Аналогичными? Я не знал.
Где-то через месяц, после моего устройства в небольшую конторку, специализирующуюся на перепрошивке и ремонте планшетов и сотовых телефонов, мы опять съехались.
Но что-то в наших отношениях пошло не так, что-то разладилось. Таша всё больше уходила в виртуальный морок всемирной паутины, словно там ей было интереснее, чем в реальном мире. Я же, через силу ходил на работу, и через силу же возвращался домой. Если съёмную хату с барахлившим душем и продуваемыми всеми ветрами щелястыми окнами, можно назвать домом. Ушли страсть и зов как души, так и плоти.
В начале мая, буквально перед праздниками, мы окончательно разошлись. Тихо и спокойно. Словно никогда и не было страсти и огня в отношениях. Таша осталась на съёмной квартире, хата была оплачена до конца месяца, я отправился к тётушке.
А через месяц, у меня, в очередной раз бросившего официальную работу и копавшегося на огороде, тётушка попросила помочь с посадками, зазвонил телефон.
Я стоял, опираясь на тяпку, и любовался на прореженные от сорняков грядки. Тянуть телефон из кармана было лень, но я ответил. Может, Таша? Звонка от неё я не ждал. За месяц она ни разу мне не позвонила.
Звонила не Таша, а абонент, обозначенный тремя буквами, последняя из которых была
– Да.
– Здорово, паря, как дела?
– Нормально. Чего надо? – не слишком вежливо отозвался я. Вот только, положа руку на сердце, рад был слышать старого уголка.
Кай не обратил на мою грубость внимания:
– Работёнку хочу предложить.
– Ходоком?
– Не-а, пока в прикрытии.
– Пока?
– Ну да, временно, так сказать.
– Зачем мне это?
– Ха-ха-ха, – по-доброму рассмеялся Кай, – могу тебе три причины назвать, зачем тебе это надо.
– Валяй.
– Первая: тебе всё равно делать нечего, ты ведь не работаешь. Вторая – должок за тобой перед паханом. – Кай замолчал, ожидая моего вопроса. Не дождавшись, пояснил, словно я и так не знал. – Это он тебя от мусоров отмазал, да и от Стига прикрыл. А этот парашник, на тебя ба-альшой зуб имел.
Я молчал, глядя в безоблачное синее небо. Он был прав по обоим пунктам. И я не видел причин ни подтверждать очевидное, ни опровергать его.