Андрей Дорофеев – Шахматы (страница 2)

На этом поле боя не летят разорванные комья земли, лазерные лучи не облизывают горящую плоть, смертоносная сталь не падает с неба чёрным чугунным молотом. Но бой за будущее миров проходит именно там – там, где еще не увяли цветы и не слышна канонада межгалактической войны.

Итак, встречайте! Галактика Млечный Путь, Солнечная система, планета Земля, Восточно-Европейская равнина, город N.

Глава 1

Лия Ионовна не находила себе места. Опять Лиза, эта девчонка, куда-то пропала!

Уже четыре часа как она должна была вернуться после школы, а её нет дома! Лия Ионовна кругами ходила по квартире, заставленной старой советской мебелью середины двадцатого века, бормотала себе под нос ругательства и в волнении била себя правой рукой по бедру.

С кухни начало попахивать жареным, и Лия Ионовна, метнувшись к сковороде, на минуту забыла про горести. Но, присев на облезшую табуретку около холодильника, снова вздохнула, подперев рукой подбородок.

Лиза, ох, эта Лиза… Что с ней делать?

Раздумья прервал дверной звонок, и Лия Ионовна, всё ещё держа варежку-прихватку в руке, пошла открывать, недоумевая, кто это мог бы быть. Это не Лиза – ведь у неё есть ключи.

Подойдя к обитой коричневым дермантином двери, она опасливо глянула в глазок. И, вздрогнув, трясущимися руками начала отпирать замок.

– Мама, это я, извини…

Стоявшая за дверями Лиза виновато посмотрела на маму, но мать в эту минуту занимала не степень виновности дочери, а её жалкий вид.

Лиза стояла вся взъерошенная. На правой щеке было пятно сырой тёмно-коричневой земли, на светлом пальто отчётливо был виден ржавый оттиск какого-то большого предмета. В общем же Лиза выглядела так, словно она пробежала пару километров по пересечённой местности – ноги её были по щиколотку в той же грязи, что и пальто.

Но взгляд её поражал! На лице горел лихорадочный румянец, глаза были большие и пылали, плескались каким-то странным, сильным, но нездоровым огнем фанатика. Рот приоткрыт, а красные губы словно налились кровью…

– Лиза, Лизонька, что случилось? – выдавила Лия Ионовна, тяжело присев на пуфик у входа и не сводя глаз с дочери, – Что случилось, что болит, кто это так?.. Сейчас, сейчас я вызову врача! – вдруг засуетилась она.

– Мама, не надо! Всё в порядке! – Лиза вошла в прихожую, сняла пальто, с сожалением взглянув на его внешний вид, а потом отбросила его на пол.

– Я шла из школы мимо бассейна. Ты помнишь, справа от бассейна стоят строительные ограждения, за ними склон, а на горе строится новый многоэтажный дом? Так вот. На стройплощадке стоит башенный кран, и когда я шла, он поднимал на стропах огромную трубу. А под горой, у дороги – автобусная остановка!

Последнее Лиза выкрикнула, потом вдруг вздрогнула, и из уголка её глаза, проложив чистую дорожку по щеке, протекла слезинка. Лиза всхлипнула и сбивчиво продолжила.

– На остановке стояли люди, человек десять. Женщина с коляской ребёнка кормила… И вдруг труба срывается – аж тренькнуло! – и не торопясь, словно в замедленной съёмке, падает на землю. Упала – и покатилась прямо на нас. Землю словно тряхнуло, и все, кто стоял на остановке, напряглись и растерянно оглянулись. Но никто, кроме меня, не увидел опасности! А труба катится с жутким хрустом всё быстрее прямо к остановке. Она бы всех там передавила, мама…

Лиза всхлипнула, но вместо слёз размазала на лице грязь.

– Это было так страшно! Труба сломала строительный заборчик, словно он был сделан из спичек, и покатилась дальше на меня и на дорогу! И тут… – Лиза задышала сильней и упёрлась глазами в Лию Ионовну, которая и без того была в полуобморочном состоянии.

– Я не знаю, что случилось… Я вдруг, сама себя не помня, побежала на газон по направлению у трубе, встала на месте и протянула руки к этой громадине. Я не боялась в тот момент, я даже не знала, что делала, словно кто-то другой руководил мной!

И труба влетела в меня… Я почувствовала, как она давит на ладони, но не очень сильно. Я в тот момент была сама не своя, но и я давила на неё! Не знаю, сколько прошло времени, но в один момент я осознала, что стою, упираюсь в эту трубу, а она лежит неподвижно в метре от остановки. Я оторвала от неё руки – и смотри!

Лиза подняла руки от коленей – они были без ссадин, но складывалось ощущение, что в них долго и тщательно втирали ржавчину: ладони были коричневого цвета. Лиза убрала дрожащие руки обратно и опять сцепила кисти замком на коленях.

– Мама, ты не представляешь… Я посмотрела – мои ноги оставили там траншеи в несколько метров длиной… Я упиралась ногами в землю, а ноги даже не согнулись. Я глазам своим не верила, а люди на остановке – они вообще, думаю, не поняли, что происходит! Кинулись от меня, как от чумной, клянусь! Если бы не я – их бы раскатало…

Лиза не выдержала и тихо заплакала, опустив голову.

Потом подняла и с неугасимой жаждой в глазах спросила, нарушая все семейные законы приличий:

– Это Бог, мама?

– А ну перестань говорить глупости!!! – вдруг закричала на неё мать, испугавшись, – Скажешь тоже! Кто тебе голову запудрил? Какой тебе Бог, дуреха? Сучок там попался, вот труба и остановилась! Сучок, понятно? Бог! И думать забудь про это, слышишь! Нашлась пигалица, бредит наяву! Ты меня поняла?

– Мама, мама, хорошо! Да, действительно, сучок. Но… Я же видела эти борозды от ног! И руки вот… Смотри…

– Если я… Ещё раз… Услышу от тебя этот бред, от молодой девушки, которую я считала образованной, я … – не в силах более сидеть, Лия Ионовна выскочила из комнаты.

Бедная Лия Ионовна… Её мир рушился на её же глазах от факта, который не согласовывался ни с чем, что ей приходилось видеть раньше.

И Лия Ионовна предпочла не видеть.

Лиза, белокурая, среднего роста девчонка с двумя весёлыми хвостиками на голове, приходила со школы около семи вечера. Она сама садилась за уроки, а Лия Ионовна приносила ужин на тарелке – обычную яичницу-глазунью с рисом или фаршированный перец.

Сядет Лия Ионовна с дочкой, приобнимет немного, чтобы не мешать той писать, и смотрит с отрадой, как она сосредоточенно читает учебник по истории или географии.

Лия Ионовна была учительницей руского языка в другой школе – не той, где училась Лиза, – и имела довольно чёткие взгляды на воспитание детей, их обучение и роль в жизни общества. А дочь, словно угадывая пуританские мысли матери, с детства сама читала взахлёб классиков и историю, фантастику и женские романы, эрудированностью иногда поражая не только знакомых, а и готовую к этому маму.

Это было то смутное и полное надежд время, когда в постсоветское общество начали просачиваться другие, чуждые Лие Ионовне идеи, – другой уклад семьи, иные ценности, идеи рыночной экономики, нехитрые детские приманки – жевательная резинка и игровые приставки, мультфильмы про Дональда Дака и куклы Барби.

Дочку странным образом миновала эта – вредная или здоровая – страсть к модным аксессуарам нового времени, несмотря на то, что ребёнком она была общительным и поболтать с одноклассниками любила. Книги не стали занимать её внимание меньше, хотя пожевать цветной жвачки и она могла. Лия Ионовна одобряла – её это устраивало.

В будущем Лия Ионовна видела дочь учителем… Она не думала, что Лиза может отказаться или как-то иначе нарушить её планы – к этому не было никаких предпосылок.

И вот – чёртова труба на остановке. Идиллия кончилась. Судьба заявила на дочь свои неоспоримые и безусловные права, и апелляции были неуместны.

Но и мир Лизы тоже вывернуло наизнанку! Одно дело – читать в научной фантастике Хайнлайна или Азимова о чудесах космической техники и сверхспособностей, и совсем другое дело – видеть эти чудеса у себя под носом, в своём родном городе, произошедшие с помощью себя самой, а не мужественных героев из фильмов про войну. Почва уходила из-под ног.

Лиза приняла тогда решение – не мучимая опытом жизни, не задавленная классическим образованием, подстёгиваемая юношеским задором и природным любопытством, она не стала соглашаться с матерью или спорить с ней, а решила попытаться сама найти выход из сложившейся ловушки для сознания.

Лиза чувствовала – это событие, его понимание и последствия изменят всю её жизнь.

И в один из дней так и случилось.

Глава 2

Это произошло весной: денёк в городе оказался на редкость тёплым. Лиза жила рядом с оврагом, жилой массив как бы струился в обход него, поднимаясь на горку, а овраг, образованный текущей в нём маленькой речушкой в два метра шириной, заканчивался заливом.

Лиза любила спускаться из квартиры в зелёные пущи балки, где валуны во многих местах образовывали подобие стула и стола, позволяя посидеть и послушать журчание ручейка.

Сейчас она пробежала по одной из многочисленных тропинок вниз к своему излюбленному месту – камням, на которых кто-то нарисовал краской значок пацифистов, что придавало этому месту, по мнению Лизы, аромат умиротворённости и духовных свершений.

Лиза любила ходить в этот овражек с детского сада – она и её подружки бегали сюда играть в дочки-матери, используя камни как домики и устраивая игрушечные свадьбы. Всегда пели птички, всегда журчала речка, и полуметровый водопадик около одной из запруд радовал глаз и предрасполагал к играм.

Продолжала она ходить в овражек и в школьные дни, а потом после школы – почитать книги вдали от духоты квартиры, дабы погрузиться в сказочный мир идей автора и своих собственных мечтаний без соседства матери, которая со всей любовью впихивала каждодневный быт и реальность жизни в девичьи грёзы.