Андрей Дорофеев – Агентство потерянных душ (страница 10)
Но Маша уже не слушала.
Она бросилась в свой кабинет, оставив на столе недоеденный пончик и ещё горячий чай, села там перед компьютером и пару секунд подумала.
Затем открыла карту Европы и стала её изучать, водя пальчиком по островкам. Нашла фотографии с суровыми красотами побережья Исландии…
А затем побежала к Борисычу.
– Борисыч, выписывай мне командировку. Командировку мне ещё не запретили?
Вечером того же дня Маша уже смотрела из окна самолета, как тучи проносятся внизу, а затем приземлилась в Рейкьявике. На следующее утро вертолёт нёс её к каменной скале Хайдрангур у побережья Исландии.
Девушка, сидя у продуваемой всеми ветрами двери вертолёта, наблюдала, как приближается снизу скала, крохотная вертолётная площадка на ней, и маяк Тридрангар – маленькое белое строеньице с красной крышей-колпачком.
А на площадке ждал её человек – бородач в свитере и сапогах, приложивший к глазам руку и наблюдавший, как садится вертолёт.
Маша спрыгнула с вертолёта, чуть не сбиваемая с ног плотным шквалом от винта, и заказная машина, выполнив своё дело, отбыла обратно на Вестманские острова.
Двое постояли в трёх метрах друг от друга, пока не улёгся стрёкот машины и стало возможно говорить и слышать.
– Что ж… Вот ты какой, братец Лис, – только и сказала Маша Лису.
– Где ж сегодня таких умных девочек берут, а? – весело улыбнулся тот, – Уж и на краю мира нашли. Как звать-величать мою отважную агентессу? Уже не Братец Кролик ли?
– Мария Сергеевна, агентство потерянных душ. Я сообщу ваше местоположение бригаде БИМПа, и вас заберут домой.
– Маша, я дома, – просто ответил Лис и сделал приглашающий жест рукой, – проходите. Не беспокойтесь, вы сообщите обо мне бригаде БИМПа вечерком, а пока отдохните после перелёта. У меня тут хоть и по-холостяцки скудно, всё же уютно. Обещаю – ни вашей жизни, ни вашей работе опасность не грозит.
Внутри оказалась одна-единственная маленькая комната со столом и стулом. Было тепло – помещение обогревала печка на каком-то неизвестном Маше топливе. Лис сразу же поставил на неё чайник, усадил Машу на стул, а сам сел на тахту, которую придвинул поближе к столу.
– А всё-таки признайтесь, как вы меня нашли? Я думал, обрубил все связи.
– Теория девяти жизней. Меморизатор. Мы встречались с вами близ этого островка несколько веков назад, горланили тупые песни. Вот вы конкретно, Лис, орали про Лиса, что запустил Братца Кролика в терновый куст.
– Это ты, безымянный бродяга, что нёс околесицу!!! – рассмеялся Лис, – Мы снова встретились! Подумать только, через столько лет! И как – подумать только! Теория девяти жизней – никогда в неё не верил!
Он хлопал по своим коленям ладонями и всё никак не мог успокоиться. Наконец, запал Лиса иссяк.
– Ты знаешь, как радостно встретить старых знакомых через столько лет и в таком, – он показал на Машу, – экстравагантном виде. Подумать только – теория девяти жизней! Да тебе просто повезло, Братец Кролик!
– Пусть так, – сказала расслабившаяся Маша, – но уж как есть. Пятнадцатилетний висяк раскрыла. Лучше расскажите Вы, Лис, почему исчезли с радаров.
Лис посерьёзнел и полминуты помолчал, потирая рукой лоб.
– Сколько лет Вы в агентстве, Мария Сергеевна? – наконец, ответил он вопросом на вопрос.
– Несколько жизней подряд. А в этом носителе – месяца три всего.
– Месяца три…
Лис налил вскипевшую воду в эмалированные кружки.
– Пробовали когда-нибудь цикорий пить? Так я его заварю, ничего другого у меня нет.
Он снова помолчал, осторожно отхлёбывая горячий напиток.
– Вам, Мария, – наконец начал он, – нужен меморизатор, чтобы рассмотреть жизнь в прежних носителях. Вы даже называете это существование жизнями! А мне не нужен меморизатор, я помню минувшие дни и так. И для меня это не жизни, а одна огромная, громадная, в половину вечности жизнь…
Три месяца Вы знаете об агентстве и БИМПе, выполняете свою работу – хорошо, получается, выполняете! А я знаю БИМП пусть не со времён его рождения, но уже очень долго. И я, будучи на руководящем посту, залезал во все его уголки, пережил все события, что с ним происходили… Раньше БИМП был другим.
Маша так же маленькими глотками отхлёбывала не особо-то нравящийся ей цикорий и слушала.
– Вы задумывались, Мария Сергеевна, каковы настоящие цели БИМПа, почему он был создан? Почему его сотрудники делают то, что делают? Кто направляет его деятельность? Вы знаете статус планеты Земля в галактическом сообществе?
– Ну, – девушка попыталась вспомнить разговоры, которые велись между сотрудниками агентства за обедами, – частью это планета-санаторий, частью – исправительная колония. По-моему, ещё перевалочная база.
– Мимо, братец Кролик. Официальный статус планеты Земля, который был для неё установлен много веков назад – планета-лаборатория.
– Лаборатория? – удивилась Маша, – Какие же эксперименты на ней ведутся?
– Почти никаких. Сейчас – почти никаких. Ты не задумывалась, почему на планете, которая не является планетой-тюрьмой, вообще существует агентство потерянных душ? Почему людям возбраняется выходить из своих бионосителей когда и куда им захочется? Что в этом плохого? Зачем заниматься их поисками, если они того не хотят?
Маша задумывалась. Задумывалась, но не пускала свои мысли далеко. Агентство – её родной дом, и думать так – значит, предать его! Однако заглушить вопросы, которые она задавала сама себе – те же вопросы, что задавал ей сейчас Лис! – не получалось. Оставалось лишь отвлекать себя, работать, и стараться работать хорошо.
– Последнее столетие работы в БИМПе подкосило меня, мою… целостность как существа. Мы занимались не тем, чем надо. И мне не удавалось установить источник изменений. Я был главой подразделения перемещений. Те планы и указания, что транслировались нам, поступали в виде безличных указаний, а их выполнение контролировалось агентами, что присылались сверху и работали вне нашей системы управления.
Статус планеты подразумевал создание в экосистеме и социуме ситуаций, требующих моделирования и исследования поведенческих структур… Простыми словами говоря, сюда собирали добровольцев, которые участвовали как бы, – Лис пощёлкал пальцами, подбирая нужное слово, – в некоем подобии реалити-шоу. Это началось задолго до моей работы здесь.
Я читал отчёты тысячелетней давности. Были тысячи и тысячи проектов. Вот пример: собирали двадцать тысяч добровольцев для отработки выживательных моделей поведения в жарком климате – бионосители с исследователями поместили в австралийские тропические леса и на несколько сотен лет оставили в покое.
Ребята знали, на что идут – согласно договору, они должны были провести в первобытно-общинных условиях континента неограниченно долгое время в состоянии забытья, построить какую-нибудь цивилизацию, создать орудия труда… Ну, либо погибнуть, что для исследователей было даже проще – время нахождения на проекте сокращалось, а премия по его завершении оставалась прежней.
Однако память добровольцев была временно купирована, чтобы не допускать соблазна, а вот инстинкт к выживанию остался. Ребята выживали как могли, а со спутников за ними следили машины, фиксировавшие все стадии и особенности эксперимента. Потом эти данные будут использоваться для правильной организации при колонизации других планет.
БИМП и агентство занимались своими прямыми обязанностями: подбирали исследователей, вырвавшихся из испорченных крокодилами или комариной лихорадкой носителей, и отправляли обратно – в свеженькие новорождённые организмы.
Маша, ты понимаешь корни агентства и БИМПА? Изначальную суть задач, что перед нами ставились? – Лис аж вскочил, чуть не пролив свой напиток, но сразу же сел на место.
– И это типичный пример для сотен экспериментов. Добровольцев набирали для работы на всех континентах. Для задач месячной и тысячелетней продолжительности. Для выведения новых ветвей бионосителей. Для выработки регламентов первого контакта с разными типами иных цивилизаций. Для выведения домашних животных, приспособленных под те или иные цели…
Регулярно присылали преступников из других регионов Галактики на разного рода неприятные эксперименты, на которые не находилось добровольцев. БИМП подписывал с ними соглашения о сокращении сроков заключения «год за два», и парней спускали сюда для проверки… допустим, жизнеспособности общества, где остались одни мужские носители.
Разумеется, от проводимых сотнями лет экспериментов, удачных или и неудачных, оставались осколки. Некоторые исследователи умудрялись оставаться на планете по завершении работ и обустраивались на постоянное место жительства – в сознательном состоянии или нет. На планету залетали желающие острых ощущений туристы. Те же преступники выходили из-под контроля. Исследователи, что работали на проектах сотни лет, умудрялись создавать технологии типа буддизма или спиритионики, позволяющие сбегать из носителей большим группам людей…
Но Маша, это было в рамках! Мы обнаруживали беглецов и помещали их обратно, поскольку даже такие повороты экспериментов были ценнейшей их частью, и никакая совесть не мешала спать по ночам! Мы действовали в рамках планетарного статуса, в рамках договоров, мы никого не обманывали, даже если приходилось силой заставлять беглеца продолжать своё бытие в качестве наполнителя для носителя! Понимаешь? Всё было в порядке! Мы просто выполняли свою работу и гордились этим.