Андрей Дмитриев – Исход (страница 5)

— Макс, дорогой!.. Ой, извини, тебя же не так зовут уже давно. Юрдуп! Ты, как всегда, пунктуален. А я уж было заждался!

— Здравствуйте, Иван Иванович! — это были первые слова Юрдупа, произнесённые им за последние семь часов: с момента посадки на поезд он ещё ни с кем не разговаривал.

— Трудно было добираться без гаджета?

— Нет, ваши инструкции оказались исчерпывающими.

— Кстати, о гаджетах.

Иван Иванович достал из кармана брюк свёрток фольги и развернул. Там был мобильный телефон.

— Извини, меры предосторожности, — продолжил руководитель. — Положи, пожалуйста, сюда и свой. Вот так! Завернём их и оставим полежать, отдохнуть здесь, на бережку. Не бойся, никто их не тронет, разве что утки. И ещё кое-что…

Иван Иванович отошёл в сторону и вскоре вернулся с каким-то прибором — пластмассовой коробочкой с двумя усиками на конце. Просканировав им Юрдупа сверху донизу, с передней и задней стороны, он удовлетворённо кивнул:

— Это не из-за недоверия к тебе! На тебя могли нацепить всякого — сам понимаешь, какие времена.

Юрдуп не понимал. Он вообще уже перестал понимать, что происходит.

— Меня тоже проверим.

Иван Иванович проделал ту же процедуру с собой, будто бы разрушив тем самым барьер недоверия между ними в контексте необычайных мер предосторожности.

— Ну пойдём, — улыбка на лице руководителя стала шире и даже производила впечатление добродушия. — Кстати, как тебе симуляция?

Надо отметить, что за неделю до этой встречи Иван Иванович попросил Юрдупа протестировать новую систему рассуждений сферы ИИ-агентов, внедряемых в ходе предстоящего релиза. Особенностью теста было то, что на этот раз тренировка диалога происходила не путём ввода текста через диалоговое окно, а через погружение в полноценную 3D-симуляцию. Для Юрдупа это было одно из самых потрясающих погружений в виртуальную реальность. Дело было не только в реалистичности трёхмерных образов, транслируемых через очки, но и в симуляции тактильных ощущений, воспроизводимых тремя десятками датчиков, прикреплённых ко всем частям тела (даже зачем-то к гениталиям).

— Неплохо, — сдержанно ответил Юрдуп, хотя по силе впечатлений симуляция вряд ли могла сравниться для него даже с первым прочтением в юношеском возрасте «Критики чистого разума» Иммануила Канта.

Они шли куда-то, периодически раздвигая ветки кустов.

— А блондиночка? Тебе ведь понравилась эта штучка? — Иван Иванович обернулся и подмигнул Юрдупу.

«Да уж» — вспомнил Юрдуп ощущения, вызванные датчиком, прикреплённым к его детородному органу.

— Ну вот и пришли. Уха почти готова.

На берегу острова, к которому они подошли, была раскинута палатка.

«Всё-таки палатка есть. Надеюсь, очередь не дойдёт до гитары».

Поодаль источал пар котелок, подвешенный на железном пруте, перекинутом между двумя стойками.

«Интересно, он сам поймал и очистил эту рыбу? Надеюсь, там под водой Артём и Маргарита не насаживают её на крючки, незримо проявляя лояльность к руководству!» — усмехнулся про себя Юрдуп, взглянув на две удочки у воды и поминая двоих административных помощников Ивана Ивановича.

— Садись, не стесняйся, наливай, накладывай! Алкоголь не предлагаю — знаю, не пьёшь. А вот это тебе может понравиться, — Иван Иванович достал из сумки турку. — Кто не пил кофе из турки на углях, тот не пил кофе. Скоро сам в этом убедишься! Да ты ешь пока.

Уха была восхитительной. Как обычно сдержанный, Юрдуп выдал выражением своего лица наслаждение от трапезы, что не осталось незамеченным Иваном Ивановичем, который уже разливал вскипевший кофе по кружкам.

— Пойдём, на то брёвнышко присядем, — предложил он. — Оттуда открывается хороший вид.

Они уселись на поваленное дерево: пришло время насладиться напитком.

Иван Иванович после первого глотка поставил свою кружку рядом, достал из кармана чёрную курительную трубку и набил её табаком. Юрдупу он не предлагал, поскольку, как выяснилось, был осведомлён обо всех привычках подчинённого.

Выпуская изо рта облачка сизого табачного дыма, он сосредоточенно смотрел на покрытую туманом водную гладь озера. Казалось, что его взгляд был не только сосредоточенным, но даже несколько встревоженным: свойственная ему вежливая улыбка почти не давала о себе знать.

— Как ты оцениваешь качество моделей ИИ в последнее время? Насколько их предсказания точны, а рекомендации полезны? — наконец перешёл к делу Иван Иванович.

— Пока в способности к рассуждениям наш проект не достиг особых результатов. Впрочем, агенты ИИ, работающие на прежних принципах, не демонстрируют прироста качества предсказаний, — ответил Юрдуп.

— Это то, что касается нашего проекта. А если взглянуть шире? За пределами нашей компании. По жизни, так скажем.

— Ну, тут я могу ошибаться, так как буду судить только на основе впечатлений от ограниченного опыта.

— И всё же, — настаивал Иван Иванович.

— Мне кажется, что в целом ИИ стал работать хуже. Точность прогноза моего любимого сервиса по предсказанию авиакатастроф я оценил вчера в 63 процента. И это не могло быть ошибкой — я запускал и проверял три раза в течение дня. Мой бывший коллега жаловался на то, что ему приходится перепроверять едва ли не каждую строчку программного кода, сгенерированного AI-помощником. А на той неделе я едва не опоздал в театр, поскольку автопилот такси двадцать минут кружил вокруг моего квартала, пока я не попросил оператора вмешаться и включить режим дистанционного управления.

— Как долго ты это наблюдаешь… Юрдуп? — Ивану Ивановичу почему-то трудно давалось имя собеседника.

— В течение последних шести месяцев. Это концентрированно, хотя звоночки начали звучать ещё раньше.

— Да, — покачал головой Иван Иванович и провёл по внутренней стороне щеки языком, так что на внешней образовался выступ. — А что ты думаешь об опасности, которую представляет ИИ? Я имею в виду не прогнозы о том, что он перехватит бразды правления над планетой и всё такое. А актуальные риски. На сегодняшний день.

— В целом считаю риски для сложившегося уклада людей преувеличенными, если с этой точки зрения посмотреть на проблему. Алгоритмы нейросетей слишком зависимы от количества и качества данных, которые мы им подаём на вход. К моменту Революции Больших Языковых Моделей сошлись воедино три фактора. Первый: почти вся общедоступная информация за несколько тысяч лет существования человечества, которая нужна была им для тренировки, была оцифрована и подготовлена к доступу. Второй: введены в эксплуатацию достаточные вычислительные мощности для тренировки моделей на этих гигантских объёмах данных. Третий: довели до ума сами алгоритмы. Сначала проглоченный Большими Языковыми Моделями объём информации позволил им так натренироваться, что результаты повергли в шок. Но дальше, по мере исчерпания накопленного объёма данных, созданных человеком, результаты предсказаний ИИ уже перестали так удивлять. Поулеглась паника на фоне слухов о массовой замене рабочих мест нейросетевыми ботами.

Оказалось, что данные, созданные самим ИИ, хоть и могут быть скормлены нейросетям обратно для тренировки, не позволяют уже получать столь впечатляющие результаты. И нейросетям опять нужно «насыпать в миску» образцы кода, написанного людьми, диагнозов, поставленных людьми, текстов и так далее. В своё время я опасался, что массовые увольнения в тех корпорациях, что решили сэкономить на оплате труда за счёт внедрения чат-ботов, снизят количество контента, созданного людьми. А это как раз та органика, которая нужна ИИ для эффективного обучения — без неё они будут, пардон, кушать свои же экскременты (они же синтетика). Мне это в целом напоминает процесс восстановления динамического равновесия в экосистеме. Если, к примеру, в лесу волки съедят всех зайцев в округе, то, несмотря на то что какое-то время они будут ходить упитанными и лоснящимися, потом популяция самих волков пойдёт на убыль, ведь условным сусликом или бобром сыт не будешь.

Иван Иванович усмехнулся и покачал головой:

— Волки — это в твоей аналогии агенты искусственного интеллекта? А зайцы, надо думать, — это люди, производящие органический контент, потребляемый агентами для тренировки?

— Именно. А сам органический контент — это, скажем, питательная жировая прослойка зайца. Сначала нейросети ошеломили всех, как лихо они за секунду генерируют текст, на написание которого у человека ушли бы недели. Органику оказалось готовить слишком долго. Но последовавшая за этим волна отказов от услуг копирайтеров сократила количество написанного ими текста в разы. А когда рассказы, фельетоны, поздравления и статьи, созданные ИИ, стали походить друг на друга как будни продавца в овощном ларьке в былые времена, потребность в людях-копирайтерах вроде снова возросла. Но зайцы-то кончились! Многие из них к тому моменту уже переквалифицировались в промпт-тренеров, чтобы учить нейросеть писать тексты, а иные превратились и в упомянутых ранее продавцов в овощных ларьках. Какое-то время назад ситуация, правда, стабилизировалась. Не знаю, с чем это было связано: или научились лучше работать с синтетическими данными, или, наоборот, раскопали где-то ещё материалы, созданные людьми. В любом случае модели стали более экономно потреблять органические данные. Затем, как я уже говорил, ситуация опять усугубилась: прогнозы и результаты «творчества» ИИ-агентов стали ещё хуже, чем до начала периода стабилизации.