Андрей Дикий – Войны России за Украину. От царя Алексея до Екатерины Великой (страница 5)

Невзирая на это, Витовт объявил, что он коронуется как король, назначил даже день коронования (8 сентября 1429 г. в Вильне), а император Германской империи обещал прислать корону для коронования. В то время получение короны от императора Германии (наследника «Священной Римской империи») имело символическое значение.

Поляки, чтобы воспрепятствовать коронованию, перехватили послов императора, которые везли Витовту корону, и тем задержали коронование.

Престарелый Витовт (81 год) так и не дождался короны и умер, а с его смертью отпал и вопрос о создании Литовско-Русского независимого королевства.

После его смерти Великим Князем Литвы был избран (главным образом благодаря русским магнатам и шляхте) Свидригайло, непримиримый враг Польши, родной брат польского короля Ягайла, который, как уже сказано, к тому времени начал относиться с особой симпатией к русским землям Литвы, а потому не только не опротестовал избрание Свидригайла, но сам поехал в Литву поздравить его с избранием.

Но другого мнения были всесильные и своевольные польские магнаты, находившиеся под влиянием католической церкви. Не считаясь с мнением короля и не спрашивая на то согласия, они развязали ряд вооруженных столкновений и захватили немало земель Литвы, а позднее, при помощи литовских магнатов-католиков, свергли Свидригайла и добились избрания литовским великим князем своего ставленника, ревностного католика Сигизмунда, брата Витовта, который сразу же подтвердил Городельскую унию и начал проводить ее в жизнь при активной поддержке Ягайла, к тому времени опять изменившего свою установку, что он делал часто за свое долгое правление, и начавшего жестоко расправляться со сторонниками независимости Литовско-Русского Государства до самой своей смерти (1434).

Украина под Литвой и Польшей

Польско-католическая политика Сигизмунда вызвала жесточайший отпор в русских, (белорусских и украинских) землях Литвы. Началась гражданская война, которая, благодаря активной поддержке Польши, кончилась победой Сигизмунда. Во время этой гражданской войны православное население Литовских земель вело партизанскую войну против поляков и их союзников – католических магнатов и шляхты Литвы, но поляки жестоко расправлялись с повстанцами и сломили их сопротивление.

Но недолго пришлось княжить Сигизмунду. Через несколько лет (в 1440 г.) он был убит заговорщиками – православными магнатами, которых возглавлял волынский князь Иван Четверинский.

Снова встал вопрос: кто будет Литовско-Русским Великим Князем?

Магнаты и шляхта избрали второго сына Ягайла, Казимира. Старший – Владислав, после смерти Ягайла был королем Польши. Руководители политики Польши и Литвы рассчитывали этим выбором сблизить Литву и Польшу и создать предпосылки для объединения этих двух государств, которыми после избрания Казимира управляли два родных брата.

И действительно, вскоре оба эти государства были объединены под властью одного монарха, когда польский король был убит на войне и на польский престол после трехлетнего безкоролевья был избран его брат – Великий Князь Литовско-Русский Казимир (в 1447 году).

Формальное объединение под одним монархом трех народов: польского, литовского и русского (белорусского и украинского), к которому так стремились поляки и католики, далеко не было ни добровольным, ни равноправным. Как уже упомянуто, произошло оно не в результате исполнения желания этих народов, а под влиянием факторов внешнеполитических, – боязни соседей (Москвы, татар, крестоносцев) и умелой пропаганды католиков, создавших этим объединением предпосылки для осуществления своих заветных целей – окатоличивания Руси.

К тому же это не было объединение постоянное, а только персональная уния. После смерти Казимира и Литва, и Польша должны были, каждая отдельно, выбрать себе короля и великого князя. Выбрать они могли одно и то же лицо, но могли выбрать и разные лица.

И Казимиру за все время своего долгого правления (1447–1492 гг.) приходилось учитывать эти обстоятельства и постоянно быть между молотом и наковальней. С одной стороны, на него давили католики, как духовенство, так и польские и ополяченные магнаты и шляхта Великого Княжества Литовского, требуя усиления темпов окатоличивания; с другой стороны, он встречал отпор православной и русской части своих подданных, как феодалов, так и широких народных масс.

К тому же поляки настаивали на полном слиянии двух государств, а литовско-русские представители ревниво оберегали строй, уклад и быт своего государства.

Соседство же православной Москвы таило опасность перехода на ее сторону пограничных князей Литвы в случае, если перетянуть струну быстрым ополячиванием и окатоличиванием. Переходом не только персональным, но и с принадлежащими им землями и населением. Таких случаев за время правления Казимира было несколько и он не смог им воспрепятствовать. Попытки заключить союз с Новгородом против Москвы не увенчались успехом. Приходилось действовать исподволь, осторожно, и слияние Польши с Литвой проводить этапами, действуя от случая до случая, постепенно отрывая от Литвы русские ее земли и связывая их непосредственно с Польшей.

Так, например, когда умер князь Симеон Олелькович, княживший (как зависимый от Литвы князь) в Киеве, Казимир провозгласил Киевское княжество воеводством и назначил туда воеводой католика-литовца Гаштовта, что вызвало негодование и вооруженное сопротивление киевлян. Гаштовт только после ужесточенной борьбы взял Киев.

Так кончилось (в 1447 г.) многовековое существование Киевского княжества. Летописец по поводу этого события пишет: «И оттоле на Киеве князи пересташа быти, а вместо князей воеводы насташа…»

А одиннадцать лет спустя Крымский хан Менгли Гирей, как сообщает Никоновская летопись: «Град взя… и огнем сожже. Полону бесчисленно взя, а землю Киевскую учиниша пусту…» Казимир не смог ни защитить Киев, ни отомстить за разрушение. Шаткое внутреннее положение его огромного государства не позволило сделать это.

Однако с тех пор огромное «Киевское воеводство» если не формально, то по существу было оторвано от Литвы и включено в орбиту Польши. А часть его (восточное Подолье) было выделено в особое «наместничество» с назначенными наместниками из местных магнатов.

Еще раньше, при Ягайле, была ликвидирована Червонная Русь – Галиция, как княжество, и превращена в «воводство Русское» – составную часть Польши.

Таким образом постепенно крепло влияние собственно Польши на русские (украинские) земли Великого Княжества Литовского, которое понемногу сводилось к своим этнографическим границам, чисто литовским, и той части русских земель, которые теперь составляют Белоруссию.

Многочисленные попытки Казимира сблизить польскую и литовско-русскую части своих подданных не увенчались успехом. Общие для всего государства сеймы вместо согласия и взаимопонимания приводили только к ссорам, обвинениям и вражде. Претензии поляков на переход от «Короны Литовской» к «Короне Польской» некоторых областей (Волыни, Подолии) вызывал неизменно резкий отпор литовцев-русских, которые ревниво оберегали границы времен Витовта. Немалую роль здесь играл и антагонизм между католической Польшей и православными русских земель (Украины).

Когда в 1492 году Казимир умер, Литовско-Русское княжество поспешило разорвать персональную унию и выбрало своим, отдельно от Польши, Великим князем младшего сына Казимира – Александра, в то время как его старший брат, Ян-Альбрехт, был избран королем Польши.

Опять, как полвека тому назад, Литву и Польшу возглавили два родных брата.

Выбирая Александра, Литва постаралась подчеркнуть свою полную отчужденность от Польши. Полякам было запрещено не только жить и покупать земли в Литве, но даже там показываться. Население русских земель вздохнуло легче. Но ненадолго. Вскоре политика Литвы изменилась, и вместо отмежевания от Польши началось самое тесное с ней сближение.

Причиной этого изменения было требование Москвы к Литве вернуть Москве «исконно русские земли» и вторжение московских войск в землю Черниговскую, бывшую тогда в составе Великого Княжества Литовского. Во время этого вторжения города не только не сопротивлялись московскому войску, но встречали его как братьев-освободителей от польско-католической агрессии.

Видя это и опасаясь, что и остальные русские (украинские и белорусские) земли поступят так же, Александр порешил заключить с Москвой мир, уступивши ей занятые области. А для закрепления мира – женился на дочери Московского Вел. Князя Елене, обязавшись не принуждать ее к переходу в католичество.

Однако и родство с Москвой не улучшило отношений; вскоре война возобновилась и в дальнейшем велась уже не одной Литвой, а и Польшей, так как Александр по смерти своего брата (Яна-Альбрехта) был избран и королем Польши.

Закончилась она неудачно, и Москва окончательна получила Чернигов, Рыльск, Новгород-Северский и Стародуб, принадлежавшие раньше Литве.

Эти первые столкновения окрепнувшей Москвы, центра православия и русскости, с Литвой, большая часть которой состояла из православных русских (украинцев, белорусов), показали, что сознание единства Руси еще не умерло в народной памяти, а насильственные попытки ополячивания и окатоличивания вызывали в народе реакцию и тяготение к единокровной и единоверной Москве. Только часть магнатов и шляхты, которую привлекали «вольности» Литовско-Польского государства, не за страх, а за совесть боролись за это государство, несмотря на свое православие и русское происхождение. Интересы сословные, классовые перевешивали у них интересы русские, православные. Да к тому же в эту эпоху идеи национального государства еще не были осознаны и оформлены, как теперь. Единство происхождения, религии и культуры тогда не вызывали требований и единого государства.