Андрей Деткин – Снег, кровь и монстры (страница 9)

Лешик говорил:

– Я раз сто ездил. За той вон горой речушка и над ней магазин у дороги. Село домов на пятнадцать – маленькое. Я к Сангиши пойду сразу. Классный мужик, обязательно поможет и винтуха есть.

Снег шел всю ночь и следующий день. Когда прибыли на место, ни магазина у дороги, ни домов, ни речушки не увидели – заснеженная пустошь. Лешик топтался на месте, таращился в белую гать и выглядел растерянным. Он же сто раз… Если бы не дымок из-под снега пошли бы дальше. Еще два тянулись чуть в стороне. Лешик подбежал к оцинкованной трубе, наклонился и, щурясь от дыма, крикнул в нее:

– Есть кто дома?

Никто не ответил.

– Эй!! – заорал парень, низко наклоняясь к дымоходу, – отзовитесь есть…

Он недоговорил, отступил и закашлялся. Глаза слезились.

А в следующую секунду сзади послышался громкий голос:

– Уважаемый! Кого надо?!

Путники обернулись. В метрах десяти из снега по пояс торчал бородатый мужчина в синей болоньевой куртке с копной темных волос. Рядом торчал ствол ружья.

– Здрасти, – заулыбался Лешик, направился к сельчанину, – я с Сангиши хочу поговорить. Можно?

Секунду – другую мужчина колебался, затем произнес:

– Только ты один. Вы тут ждите.

– Лешик, мы пойдем, – сказал Андрей парню, – ты пришел куда хотел, дальше давай сам.

– Не уходите, – попросил блогер, – может, чего теплого для вас выклянчу. Сангиши мировой мужик.

Со своим картонным ранцем он исчез под снегом вслед за сельчаниным.

– Не слабо засыпало, – проговорил Андрей, окидывая взором горную долину, – а где-то там, – взглядом указал себе под ноги, – речка течет. Так жить можно. Тишь, да гладь, да божья благодать.

– Да, – подтвердил Максим.

Некоторое время они стояли молча, ждали попутчика, рассматривали белые дали. Андрей надеялся, что местные поделятся вязаными носками, к примеру, варежками меховыми, куском шкуры для ночлега,  может, сыром. Даренный Махти они уже съели.

– Еду вот только где брать? – Андрей продолжил начатый ранее разговор.

Прошло примерно минут десять, а Лешик все не появлялся. Тревожное предчувствие заворочалось в груди. Андрей посмотрел на люк – небольшое углубление в снегу, совсем не заметное.

– Может, пойдем? – предложил он, – Лешик все равно останется, ему за Пуфиком возвращаться.

– Да, – неуверенно проговорил мальчик, – с ним весело было. Может, еще минутку?

– Ну, – Андрей неопределенно качнул головой, – если только минутку.

Крышка лаза вдруг откинулась и на поверхности появился куцый блогер. Долговязый в короткой одежде, что по рукавам, что по ногам он показался жердиной. На голове вместо яркой бейсболки была нахлобучена остроконечная с меховым подворотом шапка. А летние кроссовки сменили высокие полиуретановые сапоги с широкими голенищами. Лешик шел торопливо, проваливаясь в снегу. За его спиной из люка по пояс выглядывал все тот же бородач с ружьем и еще кто-то смуглый в папахе.

Лешика было не узнать не только по одежде, он переменился в лице. Был серьезен и напуган:

– Пойдемте отсюда, – проговорил блогер, поравнявшись с Андреем. Не останавливаясь, продолжил движение, загребая снег голенищами.

– Макс, пошли, – мужчина помог сыну встать, легонько толкнул перед собой. Шел последним и ощущал, как зудит спина с затылком в предвкушение пули. Он ссутулился, и время от времени смотрел назад. Когда обернулся в очередной раз, люк уже был  закрытым, лишь дымок тянулся над заснеженной равниной.

– Да постой ты. Остановись, – Андрей догнал улепетывающего Лешика, дернул за руку. Только сейчас обратил внимание, что парень без своего картонного ранца. Также заметил, что телогрейка, ватные стеганые штаны армейского сэсэсэровского образца на нем грязные, а правый бок в засохшем навозе.

– Отойдем дальше, – не оборачиваясь, просипел парень, вырвал руку.

– Да в чем дело? – Андрей поравнялся с ним, заглянул в раскрасневшееся напуганное лицо.

– Через семнадцать уже шестнадцать секунд начнут стрелять.

– Они люк давно закрыли, – сказал Андрей и на всякий случай обернулся – чистое поле.

Лешик рухнул в снег. Несколько минут переводил дух, после чего поведал о своих злоключениях:

– Бармалей сразу взял меня в оборот. Как только спустились в дом, приказал, чтобы я снял коробку. Я было заупрямился, говорю, мол, мне нужен Сангиши, только с ним буду разговаривать. Бородач как влепит ногой мне по яйцам, я и забыл, как дышать. Схватился за омлет, на пол рухнул, а он с ножиком подкатывает, скалится, думаю, пиндец. У них ходы прорыты от дома к дому. Широкие такие в рост человека и даже выше. Темно в них. Ну так срезал абрек лямки, коробку забрал, раскрыл и присвистнул. Надо думать, прифигел от изобилия. Тут слышу, дверь хлопнула, в дом кто-то зашел. Я сначала хотел, чтобы это Сангиши оказался, а потом смекнул: если он меня узнает, то и про бусик с товаром прошарит. А я че-то уже перехотел оставаться. Думаю, расскажу – заставят вести туда, а там кончат – лишний рот, как говорится, обуза. В общем, зашли двое – мужик толстый, здоровый, с рожей наитупейшей и тетка горбоносая. Стали на своем калякатьь. Тупой молчит в основном горбоносая с абреком бла-блакали. Я их раньше не видел. Привез, отвез и адьюас-диас. Но на всякий случай кепарик на глаза надвинул. Они сначала говорили нормально, а потом бармалей начал кричать и махать руками, тыкать в меня пальцем. Тетка на него тоже накатила. В общем, если бы не она хрена с два меня выпустили. Либо на котлеты пустили, либо в рабы прописали. Ага, тут и такое случается. Походу тетка авторитетнее оказалась, пальцем все наверх тыкала и по горлу водила, типа и вас тоже тогда кончить придется. Короче, судили, рядили, под конец бородач оскалился и куда-то свалил. Вернулся с этим говнищем, – Лешик поднял руку, демонстрируя бок с засохшим навозом, – сказал, что они порядочные люди и меня не грабят, а меняются – мою жрачку на теплую одежду. Сапоги никак не хотел давать. Тетка его даже ударила по спине, чтобы не жилился, сука. Кинул в меня он этими сапогами, сказал, чтобы быстро переоделся. Обыскал мои карманы, мобилу, кошелек забрал, жвачку там…, – Лешик махнул рукой. – Я уже думать забыл о Пуфике, самому бы живым уйти. Испугался, что вы меня не дождетесь, свалите. Напяливаю штанищи, а они холодные, знать из сарая притаранил. Бедные яички, то отбивают, то замораживают. Оделся я, стою. Бородач херак мне леща увесистого, аж кепарь слетел. Думаю, он злился, что тетка с жиробасом не отдали меня ему поглумиться. Ага, у него на харе такой маньячек проскакивал. Подобрал, значит, абрек бейсболку, сорвал картон, на себя примерил, потом подходит, козырьком в лоб мне уперся и шипит так по-козлиному: «Нас тут со стволами полсотни, сунетесь – кончим за раз. А расскажешь кому, что мы здесь, найду, язык отрежу и в жопу засуну». Конечно, я поклялся и мамой, и папой. Тут снова тетка входит, в руках этот шапец вертит, дает мне и на выход. Погнал меня бородач, значит, то пинком, то кулаком в спину сунет и все шипит: «Убью, скотина, если расскажешь кому и своим скажи, что их тоже убью». У меня яйца более-менее отошли, уже и по лестнице, и бегом могу. Открывает абрек люк, говорит, через две минуты, чтобы мы испарились, иначе стрелять начнет. Остальное вы знаете, – закончил Лешик. Расстегнул ширинку, залез рукой и стал что-то там щупать в ватных штанах.

Обмен оказался неравноценным. Лешик выиграл больше остальных. Неважно, что негостеприимным жителям «Сахытчи» его свобода и ватная подстилка из-под овцы ничего не стоили, однако для самого парня что одно, что второе – дар бесценный. Андрей в этом размене считал себя проигравшим. Он надеялся сбагрить балласт селянам. Теперь оставшийся провиант придется делить на троих. Впрочем, Максим был рад снова видеть веселого и говорливого товарища. Несмотря на приличную разницу в возрасте, они общались на равных.

Лешик застегнул гульфик, поинтересовался, куда теперь идут. Не в смысле конечного пункта, а о планах на ближайшую перспективу. Узнав, что направляются к федеральной трассе, хлопнул себя по ляжкам и поведал, как срезать приличный кусок – сто раз ездил. Предложил идти через перевал. Там раньше грунтовка была. Через два села, по мосту через реку, мимо метеостанции выходила она на «федералку» возле «Лукойловской» заправки. А чуть дальше по трассе двухэтажное кафе «Ашот» с большой парковкой.

Они снова шли. Шли трудно, медленно. Без снегоступов Лешик утопал в снегу и потел, как лошадь. Первым делом, когда достигли леса, нарезали подходящих ветвей, и Максим, наконец, смог применить навык по плетению снегоступов. Под вечер вышли на небольшое плато. Лешик осмотрелся и с полной ответственностью заявил:

– Село здесь, прямо тут, – рукой указал на девственно-чистый снег. Долго всматривались, выискивая дымок либо намек на лаз. Ничего. Двинулись дальше. Андрей шел первым. Снег под его ногами вдруг разверзся. С белыми комьями, под треск досок мужчина провалился. Больно упал на что-то твердое и ребристое. Сердце бухало, как и должно в подобных случаях – тяжело, сильно. Без резких движений, прислушиваясь к боли в правом боку, вглядываясь и принюхиваясь к полумраку, он поднялся на колени. Свет пасмурного дня робко проливался в проломанную крышу. Глаза, непривыкшие к резкой смене освещения, видели лишь, что под дырой – коровий скелет и бросившихся врассыпную мышей. Пахло гнилой соломой, навозом и еще чем-то сладковато-нехорошим.