Я поставил на карту
Крутой гонорар.
Все, что я за недавние дни
Заработал, —
Я доверил удаче,
Не веря в нее…
И похож был, наверное, на идиота,
Обменяв на азарт
Здравомыслье свое.
Как гласило предание —
Федор Михалыч,
За последний свой срыв
Расплатиться не смог.
И жила во мне мысль,
Что, быть может, я за́ ночь
За него отыграю
Тот маленький долг.
Но хватило и часа…
Я дилера «сглазил».
Он ушел в пораженье
Поверив в мой пас…
И почудилось мне,
Что доволен был классик,
С небольшого портрета
Смотревший на нас.
«Я не чувствую свой возраст…»
Я не чувствую свой возраст
И не думаю о нем.
Но душа моя, как хворост,
Вновь охвачена огнем.
И невидимое пламя
Обжигает нас с тобой.
Это я сжигаю память,
Что хранила нашу боль.
Боль от горестных предательств
Тех, кому поверил я,
Как, наверно, верят братьям,
Если мы одна семья.
Боль от разочарований,
От разрушенных надежд.
Посреди былых развалин
Я ищу иной рубеж.
Но жестоко наше время.
Сколько зла таится в нем…
На черта мне это бремя.
И спасаюсь я огнем.
«Под вечер дома стол накрою…»
Под вечер дома стол накрою
И водружу коньяк на стол.
Поставлю баночку с икрою,
Что я в загашнике нашел.
Поднимут головы тюльпаны,
Как будто на дворе весна.
И если вдруг я ждать устану,
То пригублю из стакана́.
И закушу простой оливкой.
Присяду около огня.
А ты войдешь такой счастливой,
И счастьем озаришь меня.
Я обниму тебя…
Как будто,
Не виделись мы много дней.
И прошепчу в тиши —
«Анюта,
Ну, проходи к столу скорей…» 
