Андрей Дегтярев – Зарисовки фантазии. О мире, о людях, о любви (страница 1)
Андрей Дегтярев
Зарисовки фантазии. О мире, о людях, о любви
© А. Дегтярев, текст, 2025
© Издательство «Четыре», 2025
Об авторе
Дегтярев Андрей Николаевич родился в 1963 году в городе Тарту Эстонской ССР в семье военнослужащего. В возрасте десяти лет переехал с мамой в Смоленск, где учился в средней школе № 14, далее – в ГПТУ № 3, по окончании которого поступил в Кировский авиационный техникум.
Двадцать восемь лет прослужил в вооружённых силах страны. Службу закончил в Смоленске. Далее работал инженером-диагностом на объектах добычи и транспортировки газа. В настоящее время трудится на предприятии оборонной промышленности.
Несколько лет назад стал вплотную заниматься писательской деятельностью. Пишет стихи и прозу.
Андрей Николаевич – соавтор сборников, выпущенных Русским литературным центром, издательством Российского союза писателей, а также издательствами «Четыре», «Книга. Ру». Участвовал в литературных конкурсах, где призом было бесплатное издание книги, в итоге вышли два его сборника: «Себя я в ваши руки отдаю» (издательство «Четыре») и «Пыль жизненных дорог» (издательство «Книга. Ру»).
Награждён медалями «Сергей Есенин: 125 лет» и «Иван Бунин: 150 лет» Российского союза писателей, «460 лет книгопечатанию в России» издательства «Четыре», а также дипломами и грамотами участника и номинанта различных литературных проектов.
Всё своё берём с собой
Ангелы сказали человеку:
– Совсем скоро в путь. Времени нет. Всё своё бери с собой. Пора.
А тот серьёзность на себя напускает, вопросы начинает задавать:
– Каким классом полечу? Бизнес-класс требую, статус как-никак.
Белокрылые пожимают плечами, отвечают, что посоветоваться надо с администрацией.
Человек суетится, размышляет, что с собой взять. Всего ведь вдоволь. Оставить жалко. Да и не в жалости дело. Нельзя – и всё тут: нажито непосильным трудом.
– Так никто и не оспаривает этого факта, – утвердительно кивают ангелы. – Своё есть своё.
Ещё спросить забыл про услуги по доставке багажа:
– Предоставят или самому потратиться придётся? Лучше, конечно, чтобы предоставили, но уж если совсем нельзя, тогда ладно, наскребём.
Но наступает момент истины, и суета вдруг уступает место вынужденному спокойствию, осознанию того, что игра окончена. Никаких правил, придуманных им, уже не существует. Есть только эти двое: он и бездна. Все хлопоты в прошлом, только холодный страх внутри от осознания сказанного ранее: «Всё своё берём с собой». Выходит, всё, что было своего, осталось там, а того, что можно было взять, и не нашлось.
Душа его летела ввысь, молча обливаясь слезами, которые ветер превращал в яркие солёные звёзды.
Случай
Грешен: люблю пойти на поводу у страсти. Манит желание разжиться, не зарабатывая, а уповая на шанс. И слава небу, что не покрупному, а так, по мелочи. Но от малой до большой глупости – один шаг. И не каждый в силах совладать со страстью. Желание стать королём затуманивает разум.
Взял, к примеру, на сто. Вернули сто. Вот и насладился. Забрать? Мелочь вроде бы. Зачем? А, к слову сказать, просящему у церкви и ста не дадим. Посчитаем, что многовато.
Поехали далее. Отдал сто. Вернули сто. Уже на автомате. Снова запулил. Опаньки. Дали двести. Ну вот, хоть что‑то. Конечно, не с большими нулями, но в плюсе. Нет сомнений в продолжении.
Тот кукловод, что мешает кисель игры, он знает своё дело. Он нетороплив в своих действиях. Он рыболов с опытом и стажем. А главное, с железной волей.
Далее по отработанной схеме. Ты двести – тебе сто. Обидно, да, но шанс остался.
Итак, после стольких мытарств целых восемь сотен. Вот это да! Жаль, что без множества нулей.
Переводишь дыхание, выжидаешь. Или ждёшь того самого заветного дня, когда, по всем прогнозам, звёзды сойдутся и закружатся в хороводе удачи. Ты, поплевав три раза через плечо, вступаешь с судьбой в схватку. Всё рассчитано верно: любимый день, любимое число, любимые и не раз целованные тобой цифры.
И раз!!!
А вот теперь встал во весь рост кукловод. Он в очередной раз всё просчитал верно. Партия за ним.
А жертва?
Ну что жертва? Их таких, не знающих друг о друге ничего, там, внизу, огромное количество. Потому что несчастьем не делятся, его переживают. Каждый по-своему. Некоторые возвращаются.
Этих он любит больше всего. Эти – его любимая еда. Он видит всех своих потенциальных жертв в общей массе людей. И только он и есть тот удачливый игрок, который сорвёт вожделенный джекпот. Он единственный, кто получает удовольствие не оттого, что он богат, умён и хитёр. Нет. Его удовольствие – это жертвы. Это горе и слёзы, это порванные души…
Удачи всем желающим разбогатеть на игре, а играющим – скорейшего возвращения в лоно труда и здравомыслия.
И будем жить…
Ёшка
Он звал себя Ёшка. Конечно, никакой он не Ёшка, а Алексей. Это потом, после трагического случая, он стал перевирать имя и Лёшка стал Ёшкой. А до того момента ребёнок с наигранной взрослостью мог, например, выдать: «Алексей Иванович». Так нарекли мальчишку при рождении.
Отца у ребёнка не было, а были мама и тётя, мамина сестра. Женщины радовались, что в семье появился мужчина. Жили они в старом частном доме, доставшемся им от родителей, которые рано ушли в мир иной. Сёстры так и не вышли замуж. Лишь одна, что помладше, сумела родить малыша. Тема эта не обсуждалась, но поездка в отпуск к морю имела вот такие последствия.
Отчество решили дать по имени деда ребёнка, которого он ни разу не видел.
Мальчик рос в строгости. Хотя какая строгость может быть, когда живёшь с двумя одинокими женщинами? Конечно, никто не целовал ребёнка в попу, но и давления со стороны этих особ он не испытывал. Рос, как все, на улице, с такими же пацанами, как и он сам. Играли в войну, бегали с мячом, учились как могли.
Старшая из женщин работала в круглогодичном санатории, находившемся неподалёку от дома, по ту сторону второго холма.
Холмов, на которых располагалось их обширное село, было три. В народе их прозвали «Холмогоры». Нет, не те Холмогоры, что в Архангельской области, а свои. А село называлось Зазывное. Оно раскинулось на тех самых трёх холмах, уходящих своими основаниями в широкую реку Искру, по другую сторону которой простирались заливные луга. А тут, на зазывном берегу, холмы поднимались ввысь аж на целых полкилометра, и все три были усеяны домишками. Разными, но во многом старого купеческого типа, с кирпичным первым этажом для провианта и жилой деревянной надстройкой на втором этаже, реже – на третьем.
Нет, конечно, не все дома были такими. Имелись и обычные деревенские домики, но обязательно со своим двором и огородиком. Там, наверху, на плоских макушках холмов, у многих были свои сельскохозяйственные участки, где выращивали и овощи, и ягоду, и плодовые культуры. Воровать было не принято. Так, изредка, наделы подвергались набегам местной детворы, поротой потом отцами.
Были в селе и магазин, и площадь базарная. Та работала для покупателей, прибывающих на круизных теплоходах, следующих вверх и вниз по течению.
Рыбалка и копчение были основными видами деятельности местного населения. Запах копчёной рыбы не выветривался с пристани даже зимой. И ещё одна причина заставляла причаливать к Зазывному – это бювет с минеральной водой. Никто уже и не помнил, что появилось раньше: санаторий, расположенный тут же, или бювет. Но экскурсоводы обязательно водили туристов попить водички, предлагали купить какой‑нибудь сувенир в виде допотопных крашеных куколок и приобрести копчёную рыбёшку, затарившись пивом в местном магазине.
Лето, да и вообще весь сезон навигации, позволяло селу жить в режиме пополнения бюджета. Зимой отдыхали от забот. Только посетители санатория вносили некоторое оживление в сонное царство. Хотя отдыхающих было немалое количество и зимой, и летом.
Тётка нашего Ёшки как раз и работала в данном заведении в должности повара, поэтому с питанием в семье всё было хорошо. Когда‑то и мать мальчика работала там же, только рангом была повыше – главным бухгалтером. Но случилось непредвиденное: её судили за хищение средств, женщина получила реальный тюремный срок. А дальше и того хуже: она вовсе пропала из жизни обоих наших героев, Ёшки и его тётки. На все запросы в соответствующие инстанции приходил один и тот же ответ: «Адресат выбыл в неизвестном направлении». Так и остались они вдвоём в их теперь казавшемся большим доме.
Но бе́ды на этом не кончились. В одну из не очень морозных зим мальчишки, игравшие в хоккей на покрывшейся льдом реке, чудом спасли провалившегося под лёд Ёшку. Тогда ещё Лёшку. И всё бы ничего: вытащили и на санках домой привезли. И тётка отпоила и вы́ходила заболевшего теперь уже её сына. Да вот беда: мальчуган – видимо, от испуга – тронулся умом, как судачили соседи. Не сказать чтобы совсем. Но пенсию по инвалидности ему назначили.
Школу пришлось бросить. Нет, тётя учила его сама и раз в полугодие ходила с ним сдавать контрольные тесты, поэтому аттестат о среднем образовании мальчику был обещан. А вот что делать дальше, пока никто не знал.
Парень увлекался рисованием, любил подолгу собирать из спичек дома́, сидя за столом у тёплой, ещё прошлого века изразцовой печи. Вообще‑то во все дома был проведён газ, притом ещё в незапамятные времена. Но Ёшке с тётушкой нравилось топить печь и, подходя к ней, прикасаться к её горячим бокам, поэтому женщина заказывала дрова, которые складывали в сарай. Был у них и кот, большой и ленивый, как говаривала хозяйка. Так и жили они втроём.