Андрей Дай – Выход Силой (страница 12)

- В чем именно? – однажды решился я уточнить у древнего, как снежные шапки Алтая, эконома.

- Во всем, Антонушко. Во всем, - не особо понятно пояснил тот, и тяжело вздохнул.

- Проехали, - махнула рукой фрекен Баженова. – Мне было интересно читать историю Летовых. В первом веке отрядом в триста человек суметь пройти так далеко на восток от Хольмгада – это прямо эпическое деяние...

- Воинов было только шестьдесят. Еще около тысячи – простые крестьяне с семьями, - я использовал слово «ektemanns», что, вообще-то означает «истинные воины». Тот, кто в сражениях полагается не только на силу рук, и крепость стали, но и обладает дарованной Богами Силой магии. Бритты называют таких людей варлордами, латиняне magus bellator, а константинопольские ромеи полимагусами. И даже в те легендарные времена, в эпоху Богов и Героев, шесть десятков таких витязей были могучей силой.

- В сети пишут о трех сотнях...

- Врут.

- Да пусть хоть демоны ночи сожрут их гнилые сердца. Сути это не меняет. Легендарная семья. Фантастическая.

Я фыркнул и никак не стал комментировать. Как и говорить о том, что в стране найдется уйма людей убежденных в обратном.

- Сведений о действующем князе в Сети нет. Последняя информация – о пропавшем без вести при таинственных обстоятельствах Рутгере Летове. И то, это было давным-давно. И тут я подумала... Сложила все, что о тебе известно: аристократическое воспитание, навыки бойца ближнего боя, сетевую таинственность, знание истории клана и даже место, откуда ты в Берхольм приехал... Улалу – это ведь чуть ли не самое сердце Горного Алтая? Верно? Исконный родовой майорат Летовых...

Невольно задержал дыхание. Все мои усилия изображать из себя обычного школьника могли в одночасье рухнуть в мусорную яму, приди эта горе-сыщик к верным выводам.

- Ну да, - продолжила она, с подозрением на меня взглянув. – Самым логичным было бы сказать, что ты и есть никому прежде неведомый наследник княжества. Но, согласись, было бы странно встретить в нашем, в общем-то – второсортном, Лицее такого небожителя. Нет. Княжич – это круто, но совершенно невероятно. Близкий родственник – да! Двоюродный брат? Признанный бастард? Думаю – как-то так. Меня бы устроил любой вариант из этих двух.

- Тебе-то что с того? – рыкнул я. Вышло как-то грубовато. Да еще, не иначе – от волнения, перешел на сканди, а он для славянского уха вообще схож больше со звериным рычанием, чем с человеческой речью.

- О! Слышу голос истинного русича, - непонятно чему обрадовалась Баженова. – А с того, Антон, что готовят тебя, скорее всего, к тому, чтоб ты стал правой рукой будущего князя Летова. Верно? Ну, скажи!? Поверь, я умею хранить тайны.

- И правой и левой, - расслабился я. – Ногами и даже, в какой-то мере – головой.

- Во-о-от! – протянула довольная собой фрокен Баженова. – То-то же! Значит, я как раз вовремя!

- Не пояснишь?

- Ты станешь правой рукой князя, а я стану незаменимой для тебя. Как тебе идея?

Идея? Тут я подумал о том, что, пожалуй, не отказался бы от услуг подобного Ксении человека. И о том, что, прежде чем соглашаться, стоило бы узнать эту девушку получше. И еще о том, что тоже могу воспользоваться простейшим поиском в Сети. Уж ей-то, наверняка, никто не запрещал оставлять во всемирной паутине свои следы. То же самое можно сказать и о наемном отряде, в котором состояли ее родители. И который, признаться, меня тоже заинтересовал.

- Я подумаю, - со всей серьезностью пообещал я.

- А вот эти пять минут, пока ты, молча, пялился на мой нос, ты что делал? – фыркнула Баженова. И тут же торопливо добавила: - Я не в упрек. Я же не знаю: может, ты так часто делаешь? Мне на будущее, полезно будет знать.

- Да, ну, наверное, - сказал я и улыбнулся, глядя на озадаченную мордашку фрокен.

- Я, конечно, слышала, что из истинных русов слова лишнего не вытянешь. Но чтоб настолько...

- Воинами становятся, а скальдамирождаются. Слышала такую поговорку?

- Врут, - засмеялась Ксения. Смех мне понравился. Приятно звучал. – Ко всему нужен талант. Но вот скальдом тебе точно не быть... Ой! Мне пора бежать. Увидимся завтра?

- Обязательно, - поймав ее смешинку, хихикнул я. И подумал, что мне тоже следовало бы поторопиться. На вечер неожиданно образовалась куча дел...

«Речи Высокого» - одна из поэм древнеруского «Королевского кодекса». Под «Высоким» подразумевается Отец Богов, сиятельный Один, в такой, поэтической, форме рассказывающий смертным о том, как прожить достойную жизнь.

Поэму можно условно разделить на следующие четыре части:

Первая часть, с первой по девяносто пятую висы, является своего рода набором житейских советов, зачастую имеющих второй, а то и третий смысл.

Вторая, висы с девяносто шестой по сто десятую, Высокий Отец рассказывает две поучительные истории.

Третья, висы со сто одиннадцатой по сто тридцать седьмую, некоторые исследователи дошедших до нас древних саг, считают более поздним включением в «Речи». Эта часть снова содержит некоторые советы и поучительные истории, рассказанные будто бы определенному человеку по имени Лоддфафниру.

Четвертая часть, со сто тридцать восьмой висы по сто шестьдесят четвертую, представляет наибольший интерес для резчиков рун, людей, практикующих гальдр, и прочих, обладающих Даром Богов. Ибо в этой части Верховный Асс раскрывает то, как ему удалось обрести руны, и перечислены восемнадцать вариантов переплетений – заклинаний, которые обрел Один вместе с рунами», - я уверенно выводил буквы на листе, так что отведенные под ответ строчки официального бланка быстро заполнялись. Даже задумываться не приходилось: «Речи Высокого» я знал наизусть.

«Кеннинги. Дайте краткое определение. Расшифруйте в соответствии с правилами прочтения кеннингов: метатель змеев метели Мист месяца балки зыби». О том, что этот заковыристый кеннинг, принадлежит рускому скальду второго века Торду Сьярекссону, авторы теста скромно промолчали.

И снова легче легкого. Ответ я знал. Мне даже пытаться расшифровать, этот тордовский набор слов, не нужно было. В поэме его авторства все из контекста ясно становится. А вообще, кеннинг этот, среди почитателей творчества русов эпохи Героев, знаменитый. Ибо – самый длинный и заковыристый.

Правилами расшифровки предполагается, что начинать следует с конца. Как это успевали делать слушатели поющего у очага скальда, правила не указывают. Ну с конца, так с конца. Балка зыби – это, конечно, корабль. Месяц корабля – щит. Мист – имя одной из посланниц Одина, валькирии. И соответственно: метель Мист – битва. Змей битвы – копье, что же еще-то? А все вместе – просто: воин.

«Кеннинги, это иносказательное описание предметов или героев. Метафора особого рода, присущая только древнеруской литературе. Расшифровка приведенного выше кенинга: воин».

Фух. Оставался всего один вопрос. Единственный из трех, ответ на который, в какой-то мере, зависел от текущего политического предпочтения правящего рода. И, что изрядно портило мне настроение, об этом самом предпочтении я ничегошеньки не знал.

«Сказание о полку Ингваровом. В чем заключается отличие поэмы от других, созданных в эпоху Удельных Княжеств?»

Ха! Да там отличий целый вагон и маленькая тележка в придачу! Начать хотя бы с того, что написано это произведение, считающееся одной из жемчужин руской литературы, славянином. В классической для северных саг манере, стихотворном строе и с обилием кеннингов. Тем не менее, автором «Сказания» был Некрас Путятич, ближний боярин и участник всех сколько-нибудь значимых событий во времена киевского удельного князя Ингвара. Того, из десятка других Ингваров, что потомок руса Аскольда Черного.

Собственно в Истории этот киевский владыка отметился тем, что отказался от вассальной клятвы, данной на заре времен его знаменитым предком конунгу Рюрику. Безусловно, у Аскольдлинга были на то веские причины: с юга усиливался натиск куманских орд, а хольмгардский Великий князь, вместо военной помощи, присылал лишь заверения в искренней симпатии.

Тем не менее, факт остается фактом. Ингвар Чернов отрекся от сюзерена, разорвав тем самым древний вассальный договор. И, как говорят юристы, создал тем самым прецедент. После киевского демарша, отречения пошли одно за другим. И, конечно, все по веским причинам. Государство, державшееся на изначальной клятве верности верховному предводителю, рассыпалось как карточный домик, став легкой добычей агрессивным соседям. Наследникам Вальгарда Затворника, великого князя тех времен, кстати, понадобилось более трехсот лет чтоб собрать расползающееся «одеяло» обратно.

Князь Чернов уже очень скоро осознал опрометчивость своего поступка. Прознав о том, что к мятежному киевлянину никто не придет на помощь, одно из кочевых племен Куманской Орды, следующей же осенью отправилось в набег. Нападение было отбито, если верить автору «Сказания», только ценой беспримерного героизма княжеской дружины и некоторых представителей городского ополчения. Но, как по мне, так скальд Некрас Путятассон тут сильно приукрасил. Если набег был таким суровым, так откуда бы у Ингвара могли взяться еще силы на то, чтоб рвануть в степи с, так сказать: ответным визитом? Любой адекватный правитель на его месте, снял бы шлем, вытер пот, да и поспешил бы разослать гонцов к соседям с предложением о совместном отпоре обнаглевшим степнякам.