Андрей Дай – Выход Силой 2 (страница 31)
— У меня в кабинете собраны досье на всех вассалов, кто, по каким-либо причинам, отказывается делать положенные выплаты в княжескую казну. Их много. Чуть меньше двух третей от общего количества.
— Ого.
— Да. Ого. Хорошо, что по общей площади земель, это даже не половина.
— Все равно — много.
— Мне тоже так показалось. И я решил попробовать выявить закономерности. Ну, понять, что именно подвигло их на такие действия. Подумал, что не могли прежде вполне лояльные подданные, ни с того, ни с чего, вдруг, удариться в оппозицию к сюзерену.
— Нашел?
— Нет, — развел я руками. — Они не родственники, не связаны экономически и каждый объясняет свое решение разными причинами. Зачастую, совершенно надуманными. Понимаешь? Да, тролли! Как объяснить-то? В общем, вместо того, чтоб просто заявить, мол, не хотим платить, отговариваются какой-то ерундой. Словно вообще не верят, что княжеский престол на Алтае просуществует еще хотя бы несколько лет. И что их вообще будет кому наказывать.
— Но прямо об этом никто не говорит? Верно?
— Ну, да. Но! — заторопился я, разглядев на лице девушки саркастическую улыбку. — Тут я вспомнил того типа. Помнишь? Бубнилку, который обыскивал мою комнату в общежитии, и которого мы с тобой ловили в старом сарае.
— Да, помню, — хихикнула Ксения. — А потом нас всех поймал Ормссон.
— Точно. Так вот. Этот самый Ормссон выяснил, что Бубнилка работал на господина из столицы, к которому все обращаются «ваше высокопревосходительство». Ни фамилии, ни места работы этого «превосходительства» Бубнилка не знает.
— Или Ормссон не смог выпытать, — дернула плечами дочь наемников.
— Или так, — не стал спорить я. — Просто запомним эти сведения. Хорошо?
— Угу. Запомнили.
— Теперь вернемся к Берхольму. Скажи, тебя не смущает тот факт, что полиция Берхольма продажна, как проститутка, занимается рэкетом и криминальными схемами, а никто их не трогает? Нет, я понимаю, что Совет Мастеров эта ситуация более чем устраивает. Но, поверь, долго такую ситуацию в тайне не сохранить. Всегда найдется кто-то настырный, кто добьется приезда инспекции из имперского МВД. Ну, или хотя бы напишет заявление жандармам. А у нас в Берхольме полиция грабит горожан много лет, и никому нет до этого дела.
— Я думала, раз полиция считалась твоей внутренней стражей, их никто и тронуть не смеет.
— Это не так. Они считались моими людьми, получали у меня жалование, но действовали только в рамках имперского закона «О полиции». И министерство внутренних дел обязано за этим внимательно следить.
— Ну, тогда — это действительно странно. Этакое-то «шило» в мешке не утаишь.
— Вот и меня это удивляло. А вот если вспомнить о существовании господина «его высокопревосходительство», то уже не так-то все и странно. Мог ли этот высокий столичный чин таким вот замысловатым образом устраивать мне ловушку? Представь: молодой князь вступает на престол, и неделей спустя, на всю страну грохочет скандал — полиция многомиллионного города — личная стража Алтайского князя — оказывается бандой преступников!
— Ну, да, — согласилась Ксения. — Трудно будет отмыться от грязи, что СМИ выльют на голову. И даже, если расследование покажет твою непричастность, повод «подсказать» жадным вассалам появится.
— Вот именно! Кто-то, вроде шорского зайсана Улушхана, или Гуселетовых с запада, может и не подпишутся, а вот все остальные — легко. Землями их одаривали в такой седой древности, что там даже капли благодарности к Летовым не осталось. А тут такой шикарный вариант: подписать коллективное письмо императору, и избавиться от опасного мальчика. Да еще «все знают», что в императорском уделе люди живут хорошо…
— Же-е-есть, — протянула Баженова. — Вот это кино!
— Это не кино, — зло выдохнул я. — Это коварная многоходовая интрига. И она вряд ли была бы осуществима, если нет своего человека в моем ближайшем окружении.
— Фигасе! И что делать?
— Вопрос вопросов! Хотел бы я знать, что делать. А главное: кому верить?
— Да, уж, — пискнула Ксения, и глубоко задумалась.
— По ходу, Ормссон тут точно не причем, — не очень уверенно начала она, пять минут спустя. — Прикинь. Заслать много лет назад человека работать в страже Лицея, что бы он теперь смог пролезть в твое окружение. Прямо хитроумный Локи получается, а не простой человек. Хоть и генерал.
— С другой стороны, Кнут все это время был здесь, в Берхольме. Кому, как не ему видеть, во что превращается городская полиция?!
— Ну, видит. И что дальше? Если у них «крыша» на самом верху, что бы он сделал?
— Да я не о том. Мог ли он как-то участвовать в развращении полицейских? Ну, способствовать их криминализации?
— Капец, ты умные слова иногда выдаешь, — хихикнула Баженова. — Ты это прекращай. Князь простым и понятным должен быть. А не заучкой какой-то…
— Ха, — оскалился я. — Эти умные слова теперь из телевизора потоком льются.
— Ага, — и не думала спорить девушка. — И все сразу понимают: врут! Так что решил с колдуном? Выбирай. Кому-то же нужно верить. Ты теперь слишком на виду, чтоб за подозрительными соратниками следить.
— Хорошо, — решился я. — Езжай прямо сейчас к Ормссону. Расскажешь все, что я тебе рассказал. Пусть начинает проверять всех вокруг меня.
— И стариков? — тяжело вздохнула Ксения.
— Их тоже, — нахмурился я.
7. Руна Отил
Технически, праздник середины лета, мидсумар, приходился совсем не на середину. Правильнее было бы назвать его серединой года, но предки не заморачивались пустяками. Месяц туда, месяц сюда — когда путешествие на лодке через океан могло продолжаться по полгода, точная календарная дата не имела такого уж большого значения.
Хотя, если исходить из нужд простого, среднестатистического бонда[10], мидсумар, в какой-то мере, действительно был важной вехой. Животные принесли приплод, поля вспаханы и засеяны. И перед первым сенокосом появился первый, самый сладкий, период относительного отдыха.
Не мудрено, что именно на мидсумар назначались тинги[11], когда вольные люди съезжались чтоб выслушать касающиеся всей округи новости, принять важные решения и договориться с соседями о многом.
В том числе, о том, кто есть кто. Кто слабый, кто сильный и какие, в связи с этим, у них будут отношения. Выяснялось, статус каждого человека и его важность для общины в целом. Понятное дело, процесс выяснения сопровождался пирами и застольями, поединками и соревнованиями в различных умениях.
На счастье, никаких особенных жертвоприношений в этот день делать не нужно было. Припоминая, как тяжело мне дался ритуал на Огенный Блот, опасался, что вовсе сдохну, призывая благополучие для стольких людей сразу. О Богах, конечно не забыли. Просто восхваляли их, так сказать, опосредованно. Через мед поэзии — словесные поединки скальдов, с присуждением вполне вещественных призов.
Когда скандинавские и русские конунги стали князьями, традицию подхватили владельцы обширных земель. На мидсумар обычно назначаются общие съезды вассалов, подтверждение древних клятв и заключение новых вассальных договоров. Ну и раздача «колец», конечно. Каждому по делам его.
Еще, на мидсумар приходился ежегодный, даваемый императорским наместником в Западной Сибири, губернаторский летний бал. Но это вечером. А днем, в моей новой усадьбе, прошел большой прием. Впервые в жизни, я выступал в качестве сюзерена для более чем четырех десятков вассальных семей, представленных главами родов, или первыми наследниками. Ни кто открыто проявлять неуважение, и отправить менее значимого человека, не рискнул. Оно и понятно. СМИ активно выставляли меня парнем резким, и склонным к агрессии, припоминая и расправу с Варнаковскими прихвостнями у ворот Лицея, и даже нагло публикуя неизвестно откуда взявшиеся фотографии избиения членов военно-патриотического клуба. Естественно, без указания, что тот поединок был учебным. Капоны открыто возмущались, и обещали существенно пополнить мою казну, после окончания судов о нанесении вреда моей чести и достоинству.
Признаться, не сразу решил: стоит ли вообще затевать эти суды. В конце концов, закон на моей стороне, и даже если бы я отправился лично выжечь рассадники порочащих меня сведений, с пониманием бы к этому отнесся. Другой вопрос, что бы предприняла городская полиция, и без того на меня обиженная за прекращение финансирования? Потом решил: Капонам не помешает утвердиться в умах горожан в качестве моих официальных представителей по всем, касающимся юриспруденции, вопросам. А, значит — суды. Опять же, денег много не бывает. У меня в голове столько проектов по развитию княжества, что сколько не дай, все мало будет.
Полицию, кстати, как и ожидалось, взял на баланс город. Не знаю и знать не хочу о чем Совет Мастеров думал, но после смены хозяина, так называемые правоохранители старые делишки не бросили. Я этому только рад был. Во-первых, потому что теперь меня и вовсе не в чем упрекнуть было. А во-вторых, счет к городу-предателю только увеличился. После определенной идеологической обработки, теперь и рядовые горожане поддерживать клику зарвавшихся богачей перестали.