Андрей Дай – Выход Силой 2 (страница 21)
— Вот и выходит, что пока выпускные экзамены по всей державе не пройдут, и говорить не о чем, — дополнил эконом. — Мы покаместь только подмогли тебе, как могли. А далее ты уж сам… Княжьей рукой…
И смахнул, злодей, слезу умиления. Не получалось у меня долго на стариков сердиться. Не было у меня никого их ближе. Иной раз даже забывал, что эти люди мне даже не родственники, не то, что родные деды. Ну, и умом понимал, что все их действия в первую очередь на благо рода и княжества.
Хотя, да. Было немного обидно, что старцы даже о важных делах не спешили меня в известность ставить. Будто пользовались мной, как блестящей привлекательной оберткой для горького лекарства. Будто я все еще сопливый пацан, с головой полной мифами и сказочными персонажами, а не серьезный молодой человек, имеющий свое мнение и понимание того, как и что нужно делать.
Понимал, как добиться уважения и научить принимать мои решения. Нужны реальные свершения. Деятельность, приносящая пользу. Вот вроде того же опытного производства МПД, после посещения которого отношение воеводы ко мне немного, но изменилось. А если предприятие будет иметь еще и коммерческий успех, думаю, и эконом примет меня в серьез.
— Полагаю, тебе нужно посетить одно место, — негромко проговорил я, слегка наклонившись к чародею. — Скину на твой телефон адрес. Говорят, там работает талантливый парень. Зачаровывает всякое разное. Ты ведь жаловался, что хорошего ученика трудно найти? Почему бы тебе не взглянуть на этого любителя?
И улыбнулся. Надо же, как вовремя вспомнились слова Йоргена Магниссона, стирсмана «Воинов Ветра», рассказавшего о втором клубе любителей средневековья. И о пареньке, наносившем руны на скованные вручную мечи. И пусть я там, у этих кузнецов, ни разу не был, это не означает, что старый, матерый зачарователь не может их посетить. Ему и повод выдумывать не нужно. Резчиков рун теперь во всей Сибири по пальцам одной руки можно пересчитать. Должны же они, в конце концов, знать друг друга по именам.
В Лицей меня отвезли на лимузине. Пусть он древний, и не такой блестящий, как современные автомобили, зато — я точно это знал — собран полностью вручную. Полвека назад, когда конвейеры только запустили, а о роботах еще даже не мечтали, многое делали руками. Но наша машина и тут особенная. Металл кузова и стекла зачарованы, сиденья оббиты натуральной кожей зубров и не повредятся, даже если усесться в полном латном доспехе. В двигателе тоже что-то существенно изменено. А вид… А что вид? Брутальная классика. Сейчас такое уже и не купишь, ни за какие деньги.
Но хотелось-то мотоцикл. Всю дорогу, а из-за габаритов, двигается наш авто аккуратно и неторопливо, смотрел с телефона каталоги производителей. Вроде бы как — выбирал. Читал отзывы и аналитические статьи. Изучал отчеты пилотов-испытателей и профессиональных мотогонщиков. Сравнивал. Понимал, конечно, что пока не увижу, не пойму правильность выбора. Это как боевой конь, которого не глядя на зубы и копыта, не выбирают.
Вечером кормил дракона. И плевать хотел и на тихо шелестящее следящее устройство над рекой, и на соглядатаев, делающих вид будто прогуливаются по узкому пляжу холодной, все еще несущей одинокие льдины, реки. Мне можно. Это мой дракон, я на своей земле, и волен делать все, что считаю нужным.
А потом, когда стану князем, стану так же поступать везде на своих землях. Потому что право имею.
5. Руна Сол
Время — забавная штука. Вот кажется вроде только вчера ты сидел под вялым фикусом в атриуме жандармерии, скучал и развлекал адвоката сказками о морском змее. А сегодня, вдруг выясняешь, что пролетели дни и недели, и пришла пора сдать, наконец, имперские выпускные экзамены. Как еще, за делами и заботами, удалось узнать, когда, куда и во сколько по времени являться нужно — понятия не имею. Как-то само собой вышло.
Нет, разумеется, я знал, что дата назначается централизованно, и обычно привязана к славянскому празднику Трибогова дня. Поди только, догадайся: который из майских дней нужный?! Это ведь праздник славян, не русов. Мне бы свои праздники в памяти удержать, не то чтоб еще и чужие. Тем более что у славянских племен знаменательных дней в году множество. Причем, у каждого — разное количество. Слышал, на западе, у лужичан и ляхов, Трибогов день называют Трояновым, да и в триглав входят не Сварог, Перун и Велес, а какие-то другие Боги. Потому и дата экзамена привязывается все-таки к дате, а не к празднику.
У восточных племен — кривичей, словен, вятичей и северян — на Трибога мальчиков посвящали в воинов. А у дреговичей, полян, радимичей, волынян и уличан — поминали предков и обновляли обереги от бродячих душ неприкаянных покойников. Так что, как говорится: выбирайте на вкус.
Ах, да! Древляне еще в этот день опахивали веси защитным кругом. Хорваты и тиверцы возжигали солнечный огонь для очищения женщин и девушек перед свадьбой или деторождением. Поморяне и чехи с моравами — гадали на судьбу и предназначение…
Много славян. И племен у них много. А еще ведь многочисленные чудские племена за тысячелетия соседства кое-чего набрались, творчески переработали и в свои традиции включили. О сибирцах — вообще не говорю. У этих, чем дальше на север, тем чудеснее. Все-таки у выходцев из скандинавии с этим попроще. И праздников меньше, и смысл не так сильно разнится. Отличия, конечно, есть. По ним только и понять можно: кто именно и откуда родом его предки были. Свевы это, даны или вообще какие-нибудь готы с Острова. И язык практически один и тот же, и нравы, и обычаи. Потому, наверное, русы тысячу лет этими бескрайними землями правили, а не славяне, что за столько времени даже о такой ерунде сговориться не могут.
У нас в княжестве и вовсе — вавилонское многоязычие. Предки отовсюду народ тащили. В полон брали, рабов на рынках у кхазар скупали, добрым словом сманивали, беженцев принимали. И всех свободными арендаторами на землю садили. Это я еще о Утяте, от которой огромный род Утичичей пошел, не рассказывал. Вот где дружба народов! Утята — бойкая бабенка — всех сирот вокруг себя собирала, и детьми своими называла. Ей вообще, в принципе, все равно было какого рода-племени человечек. Видела, что пропадет без участия, и действовала. Свенельд из последнего западного похода большой караван привел. Матерый воин был. В некоторых землях его именем детей пугали. А и он Утяту опасался. Все, что баба с огромным сердцем ни попросит, исполнял.
А может и он сирот жалел. В Хольгарде старшего сына потерял. Переживал.
Потому, наверное, у нас на Трибога делают все сразу. И плугом черту пашут, и огни жгут, и пацанов в мужчины посвящают. Удивительное для славян единодушие…
Впрочем, лет уже, наверное, сто, как древние обычаи подменяются имперской традицией назначать на этот день выпускные экзамены. Четыре часа на подготовку. Три вопроса на каждый из семи предметов. Ну и тест на потенцию, как вишенка на торте.
Собственно экзамена совершенно не боялся. Секрет правильных ответов по истории раскрыт, а остальные дисциплины, в большинстве своей, относятся к точным наукам — там неоднозначные, зависящие от политической конъюнктуры, задачи не в чести. А вот определение мощности Силы невольно вызывает трепет. Умом-то понимаю, что зря волнуюсь, что ревущий постоянным штормом океан энергии в груди не дает сомневаться в результате. Но все равно волнуюсь.
Что интересно, когда судья в имперском суде неделю назад зачитывал свой вердикт, так не нервничал. Конечно, было бы досадно, если бы решение оказалось не таким, каким ждали. Но и только. Своего можно было добиться различными путями, уже говорил об этом. Ну, пришлось бы унять спесь, и поклониться императору. Так, поди, не переломился бы.
Хотя, конечно, рад был, когда старенький добрый судья объявил, что по истечении по закону положенного срока в десять дней, государство признает меня полноправным князем и властелином Алтайского княжества и главой рода Летовых. Арон Давидович пояснил потом, что срок дается на обжалование решения. Но тут же успокоил. Сказал, что если уже претенденты себя не проявили, то уже вряд ли и проявят.
Только этого мало. Мне, как князю, требовалось еще и себя показать. Продемонстрировать недругам, что обладаю правом не только по писаному закону, но и по праву Сильного. Чтоб недруг думали, прежде чем открыто недовольство свое выказывать, когда непопулярные меры начну предпринимать.
Было опасение, что спать не смогу, мыслями и тревогами самого себя изводя. А — нет. Пролистал конспекты и учебники, освежил кое-что в памяти, да и уснул сном младенца. Дергаться и переживать только уже в Лицее начал, когда напутственное слово — поток высокопарных лозунгов и призывов чтить традиции — директора Малковица слушал. Да и то не долго. Потом пришлось отчаянно трусившую Баженову успокаивать. Невесть с чего девушка решила, что от волнения все поперезабыла, и на экзамене непременно опростоволосится. Это я с казарменно-наемнического сленга на славянский перевел. Так-то она куда красочней выразилась.