Андрей Дай – Воробей. Том 1 (страница 55)

- Ну вот, - аккуратно улыбнулся посол. – Цена названа. Теперь мы можем эту поистине безумную сумму обсуждать.

Сволочь! Едрешкин корень! Какая же он сволочь! Разозлил меня до тьмы в глазах. Наглядно доказал мне, что у каждого есть своя цена. Даже у меня. А как я гордился собственной неподкупностью! Легко не брать мзду, не «пилить» бюджет и не участвовать в сомнительных махинациях, когда в кармане двадцать с лишним миллионов рублей. И вот явился этот видный деятель дипломатических наук, и вдруг выяснилось, что за действительно большие деньги продаюсь и я. Совесть, патриотизм, жизни русских людей – против гигантской суммы, заполучи я которую, и любые, даже совершенно фантастические проекты вдруг станут вполне реальными.

Транссиб? Заселить всю Сибирь, от Урала до Аляски? Да легко. Миллиард рублей тому порукой. Вот только кем я остался бы в людской памяти? Соратником Великого Императора, реформатором, радетелем за Русь или иудой, продавшим Родину за английские деньги? И, больше чем уверен! Вся моя работа, все что я успел сделать уже, и смог бы сделать в будущем, будет перечеркнуто стоило мне протянуть руку за этими проклятыми фунтами стерлинга.

- Так, а я разве против? – растянул я рот от уха до уха, одновременно рыча от ярости в самых темных глубинах души. Хотелось выгнать пинками этого благообразного господина под хмурое вечернее небо, а не улыбаться любезно. – Обсуждайте. Только имейте в виду! Мне станет гораздо проще убедить правящий Совет поддержать Берлин, а не Париж. И князь Бисмарк наверняка сумеет оценить помощь, коли она придется кстати.

- Но разве мы с вами, уважаемый Герман Густавович, уже не договорились? – вскинул кустистые брови этот заморский змей искуситель. – Разве уже не достигнуто джентльменское соглашение? Как здесь может оказаться канцлер Германии? Или моих знаний языка не довольно, чтоб разглядеть скрытый смысл ваших слов?

- Все просто, драгоценный мой сэр Август. Все просто! И вы прекрасно это поняли. Вам стоило бы сговориться со мной о том, чтоб Российская Империя ни при каких обстоятельствах не вступила в войну на стороне кайзера Вильгельма! Потому, как это наиболее вероятное развитие событий, и исход вы сами можете себе представить. Больше того! Ежели Регенты таки решаться на активное военное вмешательство, я непременно окажу всяческие преференции закону о реквизировании собственности граждан вражеских государств, коей те владели на землях Империи. Акции, заводы, облигации, доли, шахты и бочки с ворванью – все, что мы сумеем найти, отойдет в казну. А вы мне тут о какой-то Бельгии, в которой территории меньше чем парк в моем имении. Миллионы какие-то сумасшедшие сулите... Вы, лорд Лотфус, вообще представляете каков себе общий годовой бюджет Великобритании? Пятьдесят два миллиона фунтов. Всего! У нас уже в прошлом году было существенно больше. Да и вообще...

- Так сто миллионов, это вы всерьез? – скривил губы посол. – Это не шутка? Не попытка начать торг с предельной суммы? Вы всерьез полагали, что ваши миллионы солдат могут стоить два годовых бюджета Британской Империи?

- А я русских людей не продаю, - вскричал я, понадеявшись, что уже вот-вот наступит момент, когда можно будет взять этого напыщенного индюка за шиворот и, смеясь от восторга, спустить с лестницы. – Да я вам, господин посол, больше того скажу: для меня, как для премьер-министра Империи, и вовсе нет ни какого резона обсуждать с вами эту чужую войну!

- Это официальная позиция правительства России? – надменно оттопырил губу британец. – Вы принципиально не намерены сотрудничать с Британской Империей в деле установления прочного мира в Европе?

- Помилуй Бог, - взмахнул я руками, и улыбнулся почти ласково. – Какое там?! Разве мы ныне в Малом Эрмитаже? Разве не сидим за чаем в моем особняке? Какие тут, на набережной Фонтанки, могут быть официальные позиции?

- Но позвольте! В противном случае, вы, Герман Густавович, могли бы и не упоминать вашу должность...

- А вы, сэр Август, могли бы и не указывать вице-канцлеру Российской Империи, что должно ему говорить или как поступать.

- Хорошо-хорошо, - англичанин показал пухлые морщинистые ладошки. – Этот спор не имеет смысла. Да и весь наш разговор... Хорошо, ваше высокопревосходительство! Вы решительно не намерены способствовать вступлению России в войну. Но ведь существуют и иные способы сотрудничества двух заинтересованных в одном и том же держав. Особенно, когда они готовы пойти друг другу на определенные уступки. Экономика в наше просвещенное время не менее острый меч, не так ли?

- Это вы так изощренно на блокаду Германии намекаете?

- Именно, дорогой Герман Густавович. Именно на нее. В начале века, во время войны с корсиканским чудовищем, прекращение всяческой торговли с Францией значило не меньше сотни пушек в сражении. И мы все еще отлично помним, что сталось с самозваным императором...

- О, да, - хмыкнул я. – Мы тоже отлично все помним. В особенности то, как наши братья по оружию, те с кем мы плечом к плечу сражались с Бонапартом, сорок лет спустя, высаживали десанты на наших берегах.

- Такое случается, - пожал плечами посол. – Что с того? Вчерашние враги становятся союзниками, а братья по оружию поднимают ружья друг на друга. Так всегда было и, как бы ни прискорбно это звучало – будет.

- «У Англии нет ни постоянных союзников, ни постоянных врагов. У Англии есть только постоянные интересы». Так кажется?

- Что поделать. Лорд Палмерстон был известным оратором...

- Еще он однажды посетовал, что ему особенно тяжело жить, когда Россия ни с кем не воюет...

- Так именно ко всеобщему миру я вас и призываю.

- О! Принуждение к миру на кончиках миллиона штыков?! Где-то я такое уже слышал.

- Мы, кажется, обсуждали континентальную блокаду Германской Империи, а не вступление России в войну.

- Да? Интересно. А зачем, собственно, это нам?

- Например, затем, чтобы ваши пожелания воспринимались в Стамбуле, скажем – более благожелательно. Нам не составит труда поспособствовать этому. Что откроет для ваших кораблей свободный проход к южным портам Франции. Снабжение участвующих в войне держав, несомненно, принесет казне России дополнительные средства.

- Да что вы говорите! Непременно принесет? И вы, Британия, действительно сможете это сделать для нас? – он глупец или считает идиотом меня? Какая, к Дьяволу, торговля, когда мы стоим на пороге войны с Турцией!? – Быть может, обменяем блокаду на Европейскую часть Блестящей Порты? Вы же не можете не знать, к чему все идет на наших южных границах?

- Не знал, что в ваших планах завоевание континентальной части Турции.

- А почему бы и нет, сэр Август? Почему нет? Тем более что Стамбулу совершеннейше нечего противопоставить нашему миллиону штыков. Не с их дышащей на ладан экономикой. Если бы не ваши... да еще – французские, кредиты, империя Османов уже давно превратилась бы в территорию сцепившихся в бестолковой сваре провинций.

Уж что-что, а за финансовым положением основных игроков за мировым карточным столом я следил очень внимательно. Тем более что в эти наивные времена никто никакого секрета из этого и не делал. Долги в четыре миллиарда франков? Ах, какие, право, пустяки. Поднимем налоги. Смерды стерпят. Нет возможности обслуживать кредиты? Позволим этим глупым гяурам устроить военно-морскую базу на Кипре. За этакую-то услугу они еще лет десять о долгах вспоминать не будут.

Это не шутка. Все именно так и обстояло. Русский посланник при дворе турецкого султана, граф Игнатьев, докладывал, что, дескать, и великий визирь, и прочие министры дивана, откровенно гордятся столь значительными задолженностями своей державы. Мол, для великого государства и кредиты должны быть великими!

Ежели же пытаться описывать методу сбора налогов, бытующую в Империи Османов, так цензурных слов и не сыщется. Полнейшая, беспросветнейшая глупость и бред, на уровне полюдья времен первых русских князей. И это в так называемом – просвещенном - девятнадцатом веке. Мы тут с Толей Куломзиным головы два года подряд ломали, прежде чем измыслили боле или менее удобоваримую схему налогообложения. Чтоб и торговлю с промышленностью излишними поборами не придавить, и казну не опустошить. А эти турки – иначе и не скажешь – попросту продали иудеям право сбора средств с населения. Этакий фьючерсный метод государственного рэкета.

Нужно признать: пока в Северной Америке бушевала гражданская война, дела у османов шли относительно не плохо. Хлопок изрядно поднялся в цене, и мировой промышленности требовался в огромных количествах. Но ведь даже последнему бродяге понятно – внутренние конфликты никогда не длятся особенно долго. И уж точно никогда – вечно. А американский хлопок и дешевле и качеством выше. Так что, как только развеялось последнее облако порохового дыма, через океан потянулись караваны, немедленно утопившие все надежды диванных аналитиков на какую-либо экономическую стабильность.

И, что самое печальное, не существовало бы у Турции общих границ с Россией, никто бы Стамбул прикармливать кредитами бы не стал. Как, собственно, никому нет еще дела до нищих пустынь на арабском полуострове, или, скажем, до какой-нибудь Бангладеш. А так – совсем другое дело! Европейским политикам кажется выгодным изо всех сил стараться сохранить на южных границах России зубастого исторического врага.