Андрей Дай – Реликт. Пояс Скорби (страница 32)

Окситанский штурмовой комплекс-тансформер «Леохе-117К». На вид – обычный автомат с навешанными со всех сторон непонятными девайсами. На самом деле – это невероятно мощное универсальное низкоэнергетическое оружие. В положении для снайперской стрельбы может выпулить сгусток энергии со спичку величиной на запредельное расстояние. Аж сорок раз, до полной разрядки батареи. Или двести одной очередью в пределах полукилометра. Есть еще положение для метания гранат или стальной кошки с тонким, но невероятно прочным шнуром.

Хакдарское бронебойное ружье «Хауликко». Это произведение сумрачного корпоративного гения к винтовкам наиболее близко. Батарея не требуется. Боеприпас представляет собой маленькую реактивную ракету с сердечником из какого-то твердого сплава. В описании упоминаются еще  снаряды с системой самонаведения и разрывные.

И последнее – умматарский пулемет «Урга». К слову сказать, у этих ребят нет другого оружия кроме пулеметов. Эти парни уважают скорострельность и калибр. «Урга» в этом отношении чуть ли не шедевр. Тысяча пуль в минуту и в ствол можно легко засунуть палец. Если вам нужно подавить врага, заставить сидеть в окопе, боясь высунуть нос, это ваш выбор! Никакой электроники или сложной механики. Кинетическая классика во всем ее великолепии.

Так вот и вышло, что выбора у меня не было. Нужно было брать все три, и использовать то, что наиболее полно подходило под текущую задачу. Которой, собственно, еще и не было.

Однако, я, так сказать, зарубил себе на носу, что внизу, на выжженной планете, все-таки каким-то образом сохранились осколки жизни. Больше того, Виллар был уверен, что там есть и человеческие поселения! А это значит, что аборигены могут быть довольно агрессивно настроены по отношению к любому свалившемуся с неба. И вполне возможно, что мне придется вразумлять «неразумных хазар» с помощью «Леохе-117К».

День был долгим и полным впечатлений. Но засыпал я с мыслью о том, что может ждать меня на почти мертвой планете.

И мне приснился сон.

Они вообще-то мне часто снятся, но я очень редко их запоминаю. А тут сон не только накрепко отложился в памяти, так я еще и проснулся после него. В холодном поту от страха.

Все проблемы были от шланга. Не скажу, чтоб совсем уж обычного, но, все-таки, довольно распространенного. По сути, он всего лишь этакая гибкая труба, изготовленная из какого-то синтетического материала, и способная выдерживать немаленькое давление, под которым в маневровый двигатель подается топливо-гель. И вот именно эта штуковина и оказалась причиной того, что я чуть не гробанулся насмерть о скалы при посадке.

Самое поганое, что и поделать-то ничего было нельзя. Ни маневровых, ни шлангов топливопровода у меня в запасе не было. А здесь, на планете, можно было даже и не искать. У них тут с самым необходимым, вроде продуктов питания,большие проблемы. С техникой же вообще полный мрак. 

Чудо уже то, что удалось вообще запустить это чудо инженерной мысли. В устаревших на сотню лет базах знаний ни о моем новом корабле, ни, соответственно, о новейших яйцеобразных подвижных капсулах изменяемого вектора тяги, даже не упоминалось. Измерительных приборов в цивилизации основанной на стандартизации и всеобъемлющих информационных пакетах, попросту не существовало. При замене поврежденной при абордаже трубки, соединения пришлось подбирать на глаз. И только при посадке на планету выяснилось, что кое-что я все-таки не учел. Длину! Слишком короткая, она не давала двигателю полностью повернуться в нужную сторону.

В общем, я был слегка, скажем так – раздосадован. Чувствовал себя полным идиотом и авантюристом, на свой страх и риск ринувшемся в космос на судне, устройство которого представлял себе лишь в общих чертах. И сами понимаете, общаться с кем-либо никакого настроения не было. Особенно после надоевших до предела «переговоров» с «делегациями» туземцев. 

Хотелось, честно говоря, запереться в корабле и долбануть грамм двести чего-нибудь похожего на водку. Однако же, вместо путешествия в каюту, в теплую компанию к общепринятому лекарству от стресса, пришлось опускаться на гравиплатформе из под брюха баржи, и торопиться навстречу дорогим гостям. Иного шанса познакомиться, и, быть может, даже и подружиться с Сестрами Геи могло и не представиться. 

Собственно сестра была, так сказать, в единичном экземпляре. Их прямо-таки неестественно белые бронекостюмы ни с чем иным не спутаешь. Остальные «татары», те, что в серо-ржавых плащах, были явно местными. Привычными. А она бросалась в глаза, как роза на свалке.

Признаться, когда спустился, подошел ближе и разглядел лицо спустившейся с небес девушки, решил, что она выделялась бы из толпы даже будучи обряжена в рваное рубище. Знаете, бывают такие люди. Такие женщины. Вроде ходит как все, говорит как все, одежда у нее как у всех. А взглянешь чуть пристальней, и понимаешь – королева! 

Сестра Геи, почтившая меня своим присутствием, на королеву если еще и не тянула, то исключительно в силу слишком юного возраста. Как говориться, это принцессами рождаются. Королевами же только становятся. Так что у моей незваной, но, тем не менее, желанной гостьи, все было еще впереди.

- Это сестра Селена, - почти не разжимая губ, выговорил Тармак. Самый яркий признак того, что говоришь с привычным к дыхательной маске опытным путешественником по поверхности мертвой планеты, кстати. 

- Макс Карташ, - кивнул я гостье, оценив ее выбор спутников. Никто в Шраме, в трезвом уме и твердой памяти, не стал бы ссориться со старшиной туземных сталкеров, единственных, в здешних краях, добытчиков осколков былого великолепия. Заявиться же в одиночку без «опекуна» к мужчине, бойцу и владельцу практически целого космического корабля, для женщины, девушки, было не то чтоб неприлично, немыслимо!

- Они искали того, кто взялся бы их доставить наверх, - продолжил бродяга. И это тоже была дань приличиям в туземной их интерпретации. Нанимателя и наемника должен сводить кто-то, равно уважаемый и тем и этим. – Далеко. Без твоего челнока туда не добраться.

Оставалось только кивнуть. Передвигаться по выжженной поверхности планеты то еще приключение. А если цель похода дальше сотни километров, то еще и смертельно опасное предприятие.

- С орбиты обнаружены останки потерпевшего крушение акбаррского фрегата, Макс, - не проговорила, а именно что пропела сестра Селена. – Есть основания полагать, что там еще есть выжившие. 

Молчу и улыбаюсь. Смотрю в глаза цвета полированного ореха. Тону в этой теплой коричневой глубине, и наслаждаюсь этим.  Лучше уж так, чем признаться в желании пристрелить недобитых имперцев. 

- Боир Тармак весьма высокого мнения о вас, как о пилоте. Еще он упоминал, что в вашем челноке установлена медкапсула. Ее наличие могло бы здорово увеличить сумму оплаты ваших услуг,  - отвлекала меня от купания в зеркалах души девушка. – Необычная комплектация. Но от человека сумевшего посадить шахтерскую баржу в Шрам, можно ожидать и не такого...

И тут я проснулся. Потому что тамошний - я знал, а я - тутошний вдруг понял, что здесь, в Поясе Скорби, мы с доктором Вилларом больше не одиноки.

Глава 14

***

Сапер пробирается по минному полю с куда меньшей осторожностью, чем я крался от одного мертвого куска металла к другому. Перенастроил пассивные сканеры на максимальную чувствительность, активными пользоваться опасался. Слишком уж наглые у меня тут завелись соседи. Ни за что не поверю, что некто сумел пролезть в наш тупичок незамеченным для акматарского пикета и местного патруля. Ладно еще на каком-нибудь челноке вроде моего «Буси». Но не на здоровенной же двухсотметровой лоханке!

Значит, их пропустили. Значит, нарезающему круги по системе имперскому фрегату просто приказали не обращать внимания на мародерничающих в гигантском склепе деятелей. Существовала вероятность, что в том приказе значилось и оказание помощи в случае, если у таинственных старьевщиков вдруг случится какая-либо беда.

А быть может, и нет. Быть может, корабль этих друзей и сам по себе вооружен по уши, на борту еще и пара сотен не добрых штурмовиков скучает, а на летной палубе пяток зубастых птичек, поновее того, что в контейнере у меня под крылышком. Это, кстати, причина, почему на поиски супостатов я не вылетел на «Литургие». Как убийца фрегатов, а в стае – и крупная неприятность для крейсеров, этот тяжелый истребитель хорош. Но мне-то в первую очередь нужна была информация, а не комок оплавившегося металла и рой любопытных имперцев на месте инцидента. Вступать в ближний бой с опытными пилотами я тоже пока не рискнул бы. И теория не доучена, и практики ноль.

Так что – полз. На маневровых. Тратил драгоценное горючее, и попутно присматривал корпуса, в которых мог бы заправить быстро пустеющие баки. Ни о каких иных трофеях уже и мысли не было. Шутил даже, подсмеивался сам над собой. На словах сомневался, что сон - шахтерская баржа и девушка с удивительными, орехового цвета, глазами – это действительно замочная скважина в будущее, а не примитивный выверт перегруженного учебой мозга, осложненный острым спермотоксикозом. Но верил. Иррационально, без объяснений, как веруют в Бога наперекор всем логичным аргументам атеистов. Просто пришло время. Просто было пора. Просто срок моей отсидки во мраке черно-белого Пояса Скорби подходил к концу. Мы, пилоты, да и, наверняка, другие военные, всегда остро чувствуем этот момент. Что-то должно произойти! И тело вдруг наполняются жаждой действия, и свербит-свербит-свербит в одном месте от предчувствия приключений.