Андрей Чвалюк – Сигналы утонувшего маяка (страница 5)
– А мне-то за что, – возмутился Иван.
– За пособнические действия, приведшие к оскорблению боевого офицера.
– Ну, товарищ полковник…
– Я что сказал?
– Есть два наряда вне очереди, – смирившись, произнес Иван и, отдав честь, бросился догонять Тиреса, пока Хозлов не придумал ему новое, более суровое наказание.
Поравнявшись с другом, он отвесил ему звонкую затрещину. Прыжку, который при этом совершил тощий механик, могли бы позавидовать многие легкоатлеты.
– А, это ты! – воскликнул Тирес, потирая затылок. – А я уже подумал, что это полковник решил меня догнать. Чего дерешься?
– Это я тебе еще мало врезал, – прошипел Иван, – вечно мне достается из-за твоих шуточек.
– Прости, Бро. Я же не со зла, – Тирес скорчил жалостливое выражение лица. – Мир? – он протянул руку.
– Ладо, живи, – Иван пожал протянутую руку, – пошли посмотрим, чем в этот раз нас решили порадовать организаторы праздника.
Организаторы расстарались на славу. Центр города был весь украшен яркими флажками и разноцветными фонариками. По всему периметру площади Первого шага расставили ларьки и палатки, предлагавшие горожанам немудренные развлечения и сладости. Запустили музыкальный фонтан (его включали только по большим праздникам), между струй которого сейчас бегала визжащая от восторга малышня. Все предвещало хорошее времяпровождение, однако, сделав круг, парни приуныли. Все аттракционы и угощения были рассчитаны исключительно для детей.
Тирес встретил каких-то своих знакомых и откололся, а Иван направился в сторону академии, на ступеньках которой он договорился встретиться с Яной. Проходя мимо ларька со сладостями, он заметил худенького мальчишку, лет шести-семи, который протягивал продавцу свою личную карточку. Подойдя поближе, он услышал окончание разговора.
– Прости малыш, но ты уже выбрал свой лимит кредитов на сегодня.
Из глаз мальчугана брызнули слезы и покатились по измазанным ярким кремом щекам. Он отвернулся от продавца и начал засовывать карточку в нагрудный карман линялой рубашки. Иван разглядел цвет пластикового прямоугольника – фиолетовый. Такого же цвета была карточка Тиреса, когда он прибыл на призывной пункт военного училища. Мальчик был сиротой. Что было неудивительно, учитывая три десятилетия непрекращающейся войны. Раньше полных сирот было еще больше, но потом директивой правительства женщинам запретили нести службу на боевых кораблях и в подразделениях береговой охраны, и детские дома опустели. Но как видно не полностью. Иван и сам рос без отца. Корабль, на котором тот служил, подвергся воздействию химического оружия изолятов. Отравляющее вещество было тяжелее воздуха: выжила только та часть команды, которая находилась в надпалубных надстройках.
– Проклятая война, – подумал в сердцах Иван, – ребенок, мало того, что лишился родителей, так еще и не может получить на праздник лишнее пирожное. Он решительно шагнул к ларьку, доставая свою личную карточку.
– Спишите с моего счета, – тихо обратился он к продавцу, кивнув на ребенка.
– Вообще-то не положено, – попытался возразить продавец, но нахмуренные брови Ивана быстро его переубедили. Мужчина пробил покупку и протянул парню вафельный кораблик, трубы которого были наполнены ярким суфле таким образом, что казалось, что из них вырывается разноцветный дым.
Иван осторожно взял пирожное и, подойдя к сироте, протянул ему лакомство.
– Возьми, малыш, продавец ошибся, у тебя еще были на счету кредиты.
Мальчик быстро стрелял глазами то на протянутое угощение, то на рослого незнакомого моряка. Но соблазн был слишком велик, и он выхватил пирожное из руки Ивана и тут же откусил у кораблика всю корму.
Парень рассмеялся. Взлохматив сироте и без того спутанные на голове волосы, Иван развернулся и пошел в сторону академии. На душе было гадко.
Глава четвертая
Любовь и комары
Когда Иван увидел поднимающуюся по ступеням Яну, он уже успел немного успокоиться. Крепкая психика военного и то, что Яна в лучших традициях классики опоздала на 15 минут, вернули его в обычное эмоциональное состояние, но вид плачущего ребенка ярко отразился в памяти.
Яна вспорхнула на площадку и сразу же бросилась Ивану на шею. Они страстно поцеловались.
– Ты опять опоздала, – деланно обиделся он.
– Я тут ни при чем, – ответила девушка. – Была большая очередь на паромной станции: жители космогородка тоже ехали на праздник.
Старый вулкан, возвышавшийся в центре атолла, или как его называли в народе – «Скала», еще в первые десятилетия колонизации планеты был изрыт вдоль и поперек. Там и сейчас велась добыча редкоземельных металлов, потребность в которых заставляла шахтеров углубляться все дальше в недра планеты. Когда началась война, все военные производства и склады колониального резерва разметили в старых шахтных выработках. Это было не совсем удобно в производственном плане, зато идеально вписывалось в концепцию обеспечения безопасности. События раскола многому научили выживших интегрантов. Теперь взорвать заводы и ограбить склады было невозможно.
С Яной Иван познакомился год назад, когда, вернувшись с очередного рейда, решил заскочить к дедушке на работу. Он как раз выходил из проходной завода, а она заходила, неся в руках охапку чертежных тубусов. Этот груз и не позволил им разминуться. Помогая собирать рассыпавшиеся по полу пластиковые цилиндры, Иван встретился с девушкой глазами и влюбился с первого взгляда. Яна тоже не скрывала свой интерес к высокому плечистому моряку и согласилась встретиться с ним после работы. Так и начались их отношения.
Яна получила в академии какую-то редкую специальность и теперь работала в Кратере в исследовательском комплексе на самой вершине Скалы. Ранее там располагался космодром и центр управления полетами, но после того, как во время раскола изоляты взорвали единственную ракету, космическую программу приостановили. Космос теперь был так же далек как Иванов дембель. Однако сам комплекс функционировал. Что там сейчас исследовали, никто из простых смертных не знал. Подъемник, который вел на вершину Скалы, охранялся вооруженными подразделениями службы безопасности колонии, и, не имея специального пропуска, к нему не стоило даже приближаться.
– Лучше скажи, как тебе мое новое платье?
Яна закружилась на каблуках, отчего тонкая шелковистая материя взметнулась вверх, переливаясь в свете фонариков. Платье было и, правда, красивое. Оно плотно облагало фигурку девушки, подчеркивая все ее прелести.
– Шикарное, – закивал головой Иван. – Где взяла?
– Начальник подарил, в качестве премии за успешно завершенный проект.
– Опять этот начальник, – просипел Иван, – вот бы мне с ним поговорить наедине, глядишь, он и мне что-то подарит.
– Зайчик, ну перестань ревновать. Я люблю только тебя, а Дмитрий Павлович просто очень добрый. Я тебя с ним обязательно познакомлю, и ты увидишь, что все твои опасения беспочвенны, – защебетала девушка. – Пошли лучше танцевать.
Солнце уже окончательно зашло. Партийные лидеры и глава колониальной администрации закончили произносить свои высокоидейные речи и освободили сцену для музыкантов. Иван взял девушку за руку, и они сбежали со ступеней на площадь, чтобы быть поближе к сцене. Где и столкнулись с Тиресом.
– Любимая, давно хотел тебя познакомить. Это Тирес, мой друг и бывший сослуживец. Тирес, это моя девушка, Яна.
Тирес видимо уже успел где-то догнаться. Даже при свете фонарей было видно, что склеры его глаз налились кровью, а зрачки расширились. Он кивнул немытой головой и попытался щелкнуть каблуками, но кеды заскользили по плитке, которой была покрыта площадь Первого шага, и он чуть не упал. Яна хихикнула. Тирес прекратил свою пантомиму и протянул ладонь для рукопожатия, но сегодня явно был не его день. С темного неба спикировал комар и уселся прямо на тощее запястье механика. Представитель местных птериготов[6] отличался крупным размером, одно только его брюшко было с мизинец взрослого человека.
– Пардон мадам, – снова начал кривляться Тирес и, подняв другую руку, щелчком отправил комара во тьму. Но местный кровосос видать серьезно настроился сегодня отобедать. Не прошло и пары секунд, как он вернулся и, нарезав круг над головой Тиреса, снова уселся тому на запястье.
– Вот настырный, – возмутился бывший матрос и, прежде чем Иван успел его остановить, со всей силы шлепнул по комару ладонью. Во все стороны полетели склизкие внутренности, чудом не попав на новое платье Яны.
Растерянный Тирес с брезгливостью на лице рассматривал свои руки. Он уже собирался вытереть их об штаны, но вспомнил о том, что рядом с ним стоит девушка и, извинившись, побежал в сторону подземного перехода, где находился туалет.
Яна задыхалась от смеха. Ее щечки порозовели, из глаз лились слезы.
– А он забавный, – наконец смогла произнести она.
– Ага, – кивнул Иван, – повезло, что в этот раз от его забав пострадал только комар. Кстати, о комарах.
Парень достал из нарукавного кармана форменной куртки пластиковый тюбик, похожий на губную помаду, снял колпачок, подкрутил колесико и обработал репеллентом лоб, шею и кисти рук.
Яна сморщила носик:
– Опять мажешься этой вонючкой.
– Прости, солнце, по-другому нельзя.
Если бы в колонии существовал свой вариант книги рекордов Гиннеса, то Иван вошел бы в нее как единственный человек, для которого местные комары были смертельно опасны. Внезапно проявившаяся генетическая предрасположенность к аллергии обнаружилась у него во время тренировки на выживание, когда их учебный взвод забросили в местные джунгли. Куратор долго смеялся и отказывался верить, что один из курсантов потерял сознание после укуса комара. Поняв, что помощь не придет, Тирес выкинул рацию, автомат, боеприпасы и на своем тщедушном теле вытащил бьющегося в судорогах Ивана с территории полигона. Когда Тилисма вышел из карцера, куда угодил за утерю оружия, Кузнецов все еще находился в больнице. Со временем Иван поправился, но с тех пор больше не расставался с армейским репеллентом. И не расставался с Тиресом, с которым они стали настоящими друзьями.