Андрей Чвалюк – Преодолеть табу (страница 2)

– Давненько я не видел такого знака, – произнес он себе под нос.

Но потом поднял голову и, обратившись к гостю, произнес: «Добро пожаловать на земли племени Свежего ветра, Овод из Звенящих ручьев. Мы чтим традиции и разрешаем тебе выбрать себе жену. Смотрины начнутся завтра, а пока можешь отдохнуть с дороги».

Старцы расступились, и гость, пройдя сквозь них, зашел в двери общинного дома.

Лещ приход гостя из дальних земель не застал, так как в это время загонял с отцом общинное стадо в загон на окраине поселения. Однако молва о пришедшем свататься быстро разнеслась по всем домам. Особое возбуждение возникло в семьях, где были девицы на выданье. Солнце едва успело скрыться за вершинами гор, как из сундуков начали доставать давно готовые для такого случая наряды, нити мелкого речного жемчуга, баночки с притираниями и ароматическими маслами. Достигшие брачного возраста девушки племени изо всех сил готовились к смотринам.

Приход гостя слегка нарушил обычный уклад жизни племени. Даже кузнец, которому каждое утро что-то было нужно: то уголь, то болотная руда, то новая шкура для мехов, – в этот раз немного помялся, да и ушел с площади, не озвучив ни одного поручения. Остальной люд по его примеру тоже решил, что общинные дела подождут, и, немного потоптавшись для видимости, разошелся по домам. И только пастух с сыном после собрания отправились к загону и как всегда погнали стадо на выпас. А вернувшись вечером, узнали, что пришедший из-за гор жених выбрал Ольху и, не став ждать следующего утра, увел ее в земли своего племени.

Для Леща это был настоящий шок. Умом он осознавал, что рано или поздно это должно было случиться – брачные традиции племени незыблемы, как, впрочем, и все остальные традиции. Но сердцем надеялся, что это произойдет не скоро. В племени было много красивых девушек, высоких и фигуристых, но чужак выбрал маленькую худенькую Ольху, которая едва перевалила за пятнадцатилетний рубеж. И вдвойне обиднее было, что Лещ даже не успел с ней попрощаться.

Несколько дней Лещ проходил в глубокой задумчивости. Он практически перестал есть и стал настолько рассеянным, что мать забеспокоилась и отвела его к знахарю. Отец Ольхи, невысокий, с утонченными чертами лица мужчина, по имени Камыш, осмотрел кожные покровы парня, горло и язык, потрогал лоб. Спросил, не кусали ли его крупные насекомые, и развел руками. Он, конечно, догадывался, что угнетает парня, но не мог предположить, что разлука с другом детства может вызвать столь сильное недомогание. Знахарь дал Лещу выпить горькую настойку общеукрепляющего действия. Вкус лекарства настолько не понравился парню, что он решил через силу заставлять себя принимать пищу, чтоб больше не подвергаться лечению, и вскоре внешне пошел на поправку. Однако в душе у него все так же скреблись кошки. К концу недели, набравшись смелости, он пошел за советом к старейшинам племени. Мудрые старцы выслушали вопрос парня, недолго посовещались и с сочувствием рассказали, что место, куда следует отправляться за невестой, выбирается случайным образом с помощью специального кубика, на каждой из двенадцати граней которого изображен символ одного из близлежащих племен. Какой символ выпадает – туда и должен направиться будущий жених. Так что шанс, что Лещу выпадет земля племени Звенящих ручьев, очень мал, всего 1/12. А значит, он вряд ли когда-нибудь еще увидит Ольху. Но парень считал иначе, и в его сердце поселилась надежда.

Лещ стал ждать своего совершеннолетия, чтобы получить право вступить в брак. Никогда еще год не тянулся для него так долго. Однако чем меньше дней оставалось до месяца цветения маков, тем слабее становилась его решительность. Поначалу единственной трудностью виделся путь до земель племени Звенящих ручьев, для чего пришлось бы преодолеть длинный каньон, высокогорное плато и долину другого клана. Но потом мысли Леща упирались в конечную цель пути – встречу с Ольхой, и что делать дальше, он не представлял. Максимум, что он мог, это поговорить с ней и то недолго. Она теперь чужая женщина и наверняка занята семейными делами. Не исключено, что у нее уже есть ребенок. Согласно традиции у Леща будет всего семь дней на смотрины, в течение которых он обязан будет выбрать себе жену и отправиться с ней в родные земли, поэтому времяпровождение с подругой детства будет еще более ограниченным. Эти душевные метания, не дававшие покоя парню наяву, будоражили его даже во сне и в итоге разбудили его. Вытерев ладонью выступивший на лбу пот, Лещ, первым делом, поднялся на ноги и осмотрел вверенное ему стадо. На лугу ничего не изменилось, разве что количество коз, продолжавших неспешно насыщаться обрыванием листвы с кустов, немного уменьшилось: животные попрятались в тень, но парень видел их торчавшие из травы головы. Осмотрев небосвод, солнце на котором почти не сдвинулось, Лещ потопал к реке. Бутыль с квасом оставалась на том же месте, где он ее оставил. Утолив жажду леденящим зубы напитком, и еще раз похвалив себя за открытие такого быстрого и действенного способа охлаждать питье, Лещ вернулся под иву. Потянулся еще один день пастуха, длинный и скучный, наполненный воспоминаниями и размышлениями.

Глава вторая

Знахарь

В то время как пастуха мучили сны о потерянной подруге, еще один житель долины предавался грустным воспоминаниям. Знахарь Камыш, отец Ольхи, медленно переставлял баночки и бутылочки на полках своего дома. Ранее этим занималась дочь, но вот уже двенадцатый месяц мужчина занимался этим самостоятельно.

Схема расстановки была выработана предками знахаря, а может даже самими Великими отцами, и еще ни разу не давала сбой. Дальнюю от окна стену жилища знахаря занимали двенадцать полок, на которых в разных емкостях стояли различные мази, отвары и настойки. Связки сушеных трав, корешков и тому подобного хранились на чердаке дома, тогда как на полках размещались полностью готовые к употреблению снадобья. Каждый месяц знахарь переставлял емкости, сдвигая их на одну полку вниз. Некоторые отвары, чей срок хранения был меньше года, не добирались до нижней полки. Содержимое таких бутылочек знахарь выливал в отхожее место, а посуду тщательно мыл с золой и заполнял новым содержимым, таким образом обеспечивая постоянное обновление лечебных средств.

Жители общины отличались крепким здоровьем и за помощью к Камышу обращались редко, но если это случалось, ждать приготовления нужного лекарства не приходилось – все необходимое уже стояло на полке. Ингредиенты для нужных лекарств можно было взять с чердака, запасы на котором тоже своевременно пополнялись самим знахарем, не гнушавшимся собирать их лично, или по его просьбе это делали пастухи и охотники. Вот и сегодня утром знахарь попросил молодого пастуха собрать лекарственной ромашки, а сам занялся ревизией содержимого полок. Процедура была отработана до автоматизма. Пузырьки с нижней полки сразу убирались на стол, благо их было немного. Далее наступала очередь предпоследней полки: каждая емкость с нее бралась в руку, знахарь смотрел название снадобья и сверял в памяти срок его хранения с номером полки, на которой размещалось лекарство, и если срок хранения еще не вышел, переставлял емкость на более нижнюю полку, а если вышел – на стол. И так до самого верха. Управившись за полчаса, Камыш еще раз перебрал выставленные на стол емкости, надолго задумавшись над одним из пузырьков. И дело было не в том, что синий мох рос только на Узком болоте, до которого было много часов ходьбы, его запасов было еще достаточно на чердаке, а в последнем пациенте, которому пришлось дать этот настой.

Это произошло год назад, но заплаканное лицо Ольхи до сих пор стояло у него перед глазами. Дочь стояла на коленях перед своим будущим мужем, заламывала руки и умоляла подождать хотя бы один день, но он был непреклонен в своем решении: немедленно отправиться в обратный путь. Глава совета, приглашенный в дом чтобы разрешить нестандартную ситуацию, пытался уговорить гостя остаться еще на день, мол, опасно отправляться в дорогу на ночь глядя, да и его невесте нужно время, чтобы спокойно попрощаться с родными и близкими. Однако ни авторитет старца, ни логические заключения не смогли заставить Овода передумать. Ольха переводила заплаканные глаза с отца на главу совета, но те были бессильны что-то изменить. Тогда девушка упала на пол и забилась в рыданиях. Хмель легонько взял Камыша за локоть и отвел в сторону.

– Замужество всегда было радостным событием для любой девушки, – тихо начал он, – и хоть для этого приходилось покинуть свое племя, семья мужа принимала ее как родную, и девушка, окруженная любовью и заботой, быстро становилась равноправным членом новой общины. Поэтому девицы покидали отчий дом с улыбкой на устах, и все девочки и неженатые девушки поселения, которые выходили провожать молодых, это видели и представляли себя на месте невесты. Таковы традиции, завещанные предками, и не нам их менять.

Хмель замолчал, многозначительно уставился на Камыша прищуренными глазами, частично скрытыми под седыми кустистыми бровями.

– Я это знаю и понимаю, но что я могу сделать, – прошептал знахарь в ответ.

– Лет сорок тому назад уже был подобный случай, – так же тихо произнес Хмель, – свататься пришел охотник, сильно покалеченный в пути снежным барсом. Парень хотел принести в дар красивую шкуру, но из охотника превратился в жертву. Расстался с глазом и несколькими пальцами на руке. Еле дошел, но жениться не передумал. Он выбрал первую попавшуюся девушку, но у той при взгляде на его покрытое вздувшимися багрово-синими рубцами лицо началась истерика. Тогда позвали знахаря, и твой дед дал девушке снадобье, после которого она быстро успокоилась и позволила себя увести.