Андрей Бузлаев – Король Шаманов (страница 2)
Щит тоже потерял свои способности. Стал просто стальной пластиной с красивыми, причудливыми письменами, в центре которого прикрутили кистевой-разрубленный. Красивый, лёгкий… Народ верил, что новодел под фентези. Только руны разными цветами блестели. Но не светились, как раньше.
Тем не менее, весь этот металлолом остался самым лёгким из возможного. Ну и выглядело это всё шикарно, даже круче дорогущей экипировки одного мальчика-мажора из противоборствовавшего нам клана, сделавшего себе броню под спецзаказ. Когда я узнал, сколько денег он убил на свои доспехи, экономист во мне задушил жабу и сам повесился рядом. Квартира в Москве, на радиусе третьего кольца. И он купил доспех. За эти же деньги. Нет, он идиот, я прям уверен.
За этими воспоминаниями, сопровождавшими едва не каждое моё утро, я успел на скорую руку собраться на работу. Жрать-то как хотелось… никак не хотелось, ни чуточки просто. В холодильнике мышь повесилась, так даже её сожрали, одна верёвочка осталась. И чего я в напоминалку не глянул вечером? Плюнул, воткнул в висевшую на кухонной стене кусок доски кинжал — обоюдоострый, увесистый, второй знак отличия капитана стражи — и начал метаться по квартире в поисках если не завтрака, так хотя бы сумки. Мало что голодный, так ещё и опоздаю. И почему у меня день всегда становится дерьмом не успев даже начаться?
На улицу вышел, а там дождь накрапывает. А зонт где? В подставке, разумеется. Не на шлёвке брюк подвешен, как обычно, а в старомодной стойке, около двери. Вернуться я уже не успевал. А зонты мне подарил Серёга, который где-то раздобыл аж десяток. Хорошие, кстати, даже об задницу алкашей не разваливаются… я тогда ещё удивился, что пьяные умеют так быстро бегать.
А завтра выходные, и новые забеги по лесам в доспехах. Впрочем, под дождиком оно и легче, я даже порадовался.
И вместе с тем снова вспомнил про Бороду, у которого этих же зонтов много, потому он сможет поделиться. К тому же это по пути, а выходит друг всегда в последний момент — высок шанс успеть застать его дома. Так почему бы не попытать удачу?
Пришлось спешить. Из-за этого так рванул, что на выходе из подъезда едва бабушку не зашиб. С трудом уклонился, споткнулся, вспахал мордой клумбу… послушал от бабушки, какой я «козёл безрогий, носится тут, ноготки её любимые поломал!». Ругаться с бабушкой я не стал. Как там её? Живодёрова, Живопырова? Та ещё грымза, с третьего этажа. Но это её проблемы, и соседа, которому она прохода не даёт. Тоже, кстати, Серёги, и дружка его Лёшки. Нормальные мужики, кстати…
Ёжась от мелкого дождя, противного и колючего, я побился головой в железную дверь подъезда друга. Домофон противно пищал самым нудным образом, намекая, что друг уже убежал. А мобильник… надо хоть иногда заряжать. Тихо матерясь и чертыхаясь, пришлось брести к метро без зонта, срезая через знакомые дворы.
В метро было душно и многолюдно, только стареньки плеер спасал от лязга поезда и шума толпы. В наушниках вопил какой-то «восточный симфоник», порекомендованный мне Серёгой.
Бубня себе под нос давно заученные тексты (большую часть даже близко неправильно, но меня это не смущало), я добрался до нужной станции. На выходе с неё ещё разок обматерил погоду — дождь кончился… слабый, и начался сильный. Полтора месяца уже такая хрень, всё лето псу под хвост.
И стоило мне сделать шаг со ступенек метро, на которые я с таким трудом выбрался из подземелья ещё по доброй сотне ступеней, как меня бесцеремонно схватили за шкирку и как нашкодившего котёнка заволокли обратно под навес. Крайне грубо, надо отметить, втянули!
Я развернулся, дабы пересчитать зубы столь наглой сволочи, но вместо оной обнаружил старого друга, улыбающегося во все тридцать два и протягивавшего мне руку для приветствия. Двухметровый детина, с длинными волосами, собранными в хвост и добродушной улыбкой, запрятанной в коротенькую бородку-полумесяц и короткостриженые усы. Уже три года он так её обривает, а я всё не привыкну.
– Ведь забыл, да? – наглая улыбка не сходила с его морды.
– Более того — пытался зайти к тебе и одолжить свободную единицу, но ты уже куда-то умотал.
– На работу, куда ж ещё. У генсека винт вчера устал, пришлось пораньше прийти и пошаманить…
– Вот вечно тебе не сидится без работы! Починил хоть?
– Поменял на рабочий так, что выглядит, будто починил, агась. Я ж не псих, мертвецов воскрешать! Там втулка…
От упоминания мертвецов меня передёрнуло. Снова всплыли в памяти картины с перекошенными мордами мертвецов, смрадная вонь, их попытки выпустить тебе кишки ржавыми мечами… Наваждение так же быстро ушло, но настроение испортилось окончательно.
Серёга этого не заметил, продолжал вещать что-то про втулку, которую у винта как-то там не так раскорячило… А я и виду не подавал, только периодически кивал, делая вид, что хоть что-то понимаю в этих его админских заклинаниях. На деле же только слова услышал.
Тряхнув головой и отогнав пустые мысли, я решил подколоть друга:
– Слушай, Серёг, а зачем ты так бороду подстригаешь?
Друг бережно провёл рукой по своей бородке.
– А что с ней не так?
– Да тебя теперь Бородой называть как-то не с руки… Ты же любишь свою растительность на лице?
– Дык… отож!
– Любишь — отпусти!
Громко расхохотавшись, Серёга потащил меня к работе.
Смеялся он долго, с душой. Наконец придя в себя, но ещё держась за живот, он прогудел:
– Ладно, постараюсь. Но обещать ничего не могу, агась. Ведь она МОЯ! Мухахахаха!
– Ну и на том спасибо. Кстати, генсек-то наш как, в настроении?
– В прекраснейшем! Клиент идёт валом, ноут летает лучше нового. Что ещё нужно для счастья?
– Пару пива вечерком…
Борода сразу уцепился за эту фразу:
– Это констатация, или предложение?
Мы остановились у зебры, дожидаясь разрешающего сигнала светофора. Я на мгновение замялся с ответом, обдумывая варианты, но ничего лучше не придумывалось, потому…
– Знаешь, а пусть будет и то, и другое. Так оно как-то правильнее.
– Не возражаю. Но по одной. В сокращённом режиме, агась. И без вылазок на дачу!
– В тот раз ты сам предложил, пото…
– Потому и рассчитываю на твою сознательность и лень в Этот раз.
– Не вопрос, согласен даже на вооружённое сопротивление, – поправив над головой зонтик, который держал друг, и пнув его на переход, я невзначай добавил. – Хотя если нужны будем, то нас и из дома заберут…
Зря я это, ещё тогда понял.
– Да гореть твоему системнику, чтоб ты все сейвы и даже малость важные файлы забэкапить забыл, и жри их троян три раза!!! – Тут же полыхнул Серёга, принявшись орать на всю улицу. Остыл, впрочем, столь же быстро, продолжив уже чуть спокойнее. – Типун тебе на язык, каркуша ты стоеросовая!
Я не стал выслушивать всю тираду и поспешил в офис. Набрал крейсерской и принялся лавировать меж прохожих, в пять прыжков забежал на второй этаж. Грохот Серёгиных берц особо не отстовал, да и взгляд прожигал затылок.
Пришлось на ходу продумывать манёвры для спасения.
И лучшая мысль, которая возникла — бежать к шефу и искать спасения у него. У начальника же убивать не станет? Впрочем, может вспомнить какой-нибудь компромат, чтобы шеф сам меня порвал…
Терзаться этими мыслями долго не пришлось. Дверь директорского кабинета распахнулась и, встав меж нами, появился сам Иван Матвеевич. Тогда я даже решил, что это спасение…
– А, так вот вы где! Вас ищешь-ищешь, а вы, словно черти из табакерки, в последний момент выскакиваете из ниоткуда! – Аккуратно прикрыв дверь в свою резиденцию, видимо, что бы находившийся там клиент не услышал о себе, на сколько денег его нужно, Генсек понизил голос и приступил к инструктированию. – Так, вас двоих там какой-то старик спрашивает. Еврей, судя по всему, поэтому аккуратнее. Имя наше, хотя ни бельмеса не понятно, чего он просит. По-русски знает только «Мо′сква», «Игорь» и «Сергей». Так что быстро пошли и выяснили, чего он хочет, какое мы к этому имеем отношение, и сколько сможет заплатить. Почему ещё здесь?
А мы опешили, совершенно не понимая происходящего. Срочные задачи у нас случались, но чтобы вот так, с порога? Что-то новенькое…
– Как его зовут-то хоть?
– Николай Петрович… Секунду, я записывал где-то… А, вот оно! Николай Петрович Зенириг.
Мы с Серёгой едва не упали и в один голос заорали на весь офис:
– Как?!?
Внимание всех сотрудников резко приковалось к нам, но мы плевать на это хотели и ждали ответа.
– Зенириг, Николай Петрович.
От этой фамилии я поседел на всю голову, а возможно и за её пределами.
Серёга тоже порядком сник и резко помрачнел.
Может всё-таки совпадение? Его ведь убили, и это ещё мягко выражаясь! Просто растерзали, разорвав на мелкие части, словно через мясорубку пропустив. Даже я то кровавое месиво видел! На самом деле, я был в отключке, но Серёжа любезно сфотографировал… скотина. И не забыл показать уже дома, когда на фотку наткнулся. Я три дня… желудок на место поставить пытался.
И как такое может быть?
Да и какой, к монахам, Николай Петрович, если он просто Зенириг?!
Нет, не может такого быть!
Да даже если и так, то какого леса он тут-то забыл?!
Генсеку на наши телодвижения и моральные терзания было совершенно пофигу, он распахнул дверь и начал старательно загонял нас внутрь. Сопротивляться приказу шефа опасно для здоровья зряплаты, потому пришлось принять это приглашение и войти.