Андрей Бузлаев – Будильник. Часть первая (страница 14)

Пейзажи стали привычнее глазу, воздух чуть прохладнее. По сути, нас перестало гнать желание побыстрее свалить из пустыни и найти тенёк. Который, кстати, всё сгущался. Эдак мы в этих дебрях заблудимся, а не выйдем куда-то…

Словно мне наперекор, лес расступился и мы вышли на дорогу. Асфальтом и не пахнет, но мы люди Русские, в глубинке бывали, потому нас таким даже в дождь не напугать. Самая обычная грунтовка, сухая и укатанная. Вот помню…

— Игоряш, ты не перестаёшь меня радовать! — вырвал меня из воспоминаний о грязном, босоногом детстве рык админа.

— А что я-то опять, что я опять не так, Борода?!

— Ну, с самооценкой у тебя, конечно, беда. Я же хвалил так-то. Но мне плевать, я искренне рад, агась. А с проблемами к психотерапевту сходи. Говорят, помогает.

— После тебя, рожа косматая. И куда нам дальше?

— Игоряш, ну вот странный ты человек, — всплеснул руками Серёга, а после направился к кустам, усесться в теньке. — Я тебя хвалю, что ты маршрут хорошо угадываешь, а ты решаешь Меня про него спросить. На кой ляд? Ты у нас теперь главный по Сусанинству. Смирись и привыкай к доверенной должности, агась. К тому же, вариантов не много. Обычно, знаешь, у дорог есть такая особенность: она с двух сторон во что-нибудь утыкается, агась. В деревеньку какую, али в город, например. Нет, я знал, что ты гуманитарий и вам многое не рассказывают, чтобы психику не травмировать, но не до такой же степени, ну!

— Борода, сейчас отдельно пойдёшь, сам дорогу выискивая за такие шутейки. Я всего лишь хотел посоветоваться.

— Внемли, отрок: житие по обе стороны, куда ты лыжи не двинь. Так что решай, куды будет короче. Туды и двинем, агась.

— То старче, то отрок… никакой стабильности. Вот же дал бог друга, а!

— Каждому по потребностям, Игоряш. Так что, куда идём? У тебя уже три очка в угадайке, так что без вариантов, старче. Ну? Право, лево, прямо?

— А чего не назад?

— Сам к гоблинам топай, старче.

— Тогда… тогда давай направо, что ли?

— А чего так неуверенно?

— Ты бы назвал это «святым рандомом», так что смирись и пошли уже, запытал.

— Хе, а сечёшь иногда… двинули.

Ну мы и двинули. Кочки да ямы, тенёк… милая прогулка по лесу. Может, правда мы на даче, просто заплутали? Ну, тупанула система и чуток не доехали. А черти те… ну допились, чего уж. Минздрав фигни не скажет, они всё по делу. Пить-то надо в меру. А мера это двенадцать литров, сколь помню? Даже хорошо, что мы меру не соблюдаем, пожалуй, а то давно спились бы к чёртовой бабушке… а это что за нахрен?!

— С… с… Серёг, а ты тоже…

— Ахренеть!! Игоряш, втопили! Блин, классно-то, а! Игоряш, ну ты поглянь, а! Ай-вай, мечта сбылась, ахаха!

— Значит, тоже… жаль. Лучше б всё-таки белочка.

Я с тяжестью в сердце, диаметральной радости Бороды по тем же причинам, любовался громадным замком, стоявшим на холме неподалёку. Может, он и не особо громадень, я не специалист в замках, но мне показался очень даже внушительным.

Я пригляделся к «постройке» повнимательнее. Тяжёлые, серые стены с зубцами и небольшими башенками. Вдали, у горизонта, возвышались башни повыше, с острыми крышами. Массивные ворота посреди стены, глиняная черепица на всём этом безобразии… только рва и откидного моста не хватает, для полноты картины.

И, главное, тропинка-то наша предательски вилась прямо к нему. Значит, и наш путь шёл туда же. Интересно, если я выбрал путь сюда, я ли его запланировал при этом?

— Ну пошли, Игоряш! Пазязя! — начал канючить Борода, словно маленький ребёнок. При его габаритах и антураже выглядело это втройне комично, потому я не сдержался, хохотнул.

— Да пойдём, конечно, не переживай так, маленький, — радостно воспользовался я моментом и подколол друга в открытую. — Нам теперь только туда идти надо, без вариантов. Ты это, ты держи себя в руках, ладно? Если уж мы… а если Германия?

— Что? — не понял Борода. Он мгновенно осёкся и приблизился ко мне, чтобы вникнуть в ход моих мыслей.

— Я говорю: ну, а если Германия, например? Или… Европа, одним словом. Старинные замки их, а мы… я не знаю как, Борода, но я надеюсь на лучшее.

— Не, Игоряш, уже бред. Не на то надеешься. Лучше надейся, что у них есть серьёзный маг. Желательно, который нам сходу поверит. И сможет вернуть нас домой, агась. А ещё лучше — что он нас хотя бы поймёт. А то читал я пару книжек…

— Так, тут уже заткнись сразу, меня заранее пугает такое вступление из твоих уст.

— Благодарю, — он наигранно поклонился, изобразив подобие реверанса. — И правильно, кстати. Там пятнадцать лет..

— Заткнись, я тебя прошу! Хорошие книжки есть у тебя в репертуаре? Их мне цитируй лучше, пока к городу чешем.

— К замку, Игоряш. Вообще, есть и хорошая. Из раннего. «Волшебник Изумрудного города» называется.

— Страны Оз ты хотел сказать?

— Ну нет, но да. Плагиат святое дело. Не тырил только один писатель, но он забыл книжек написать. Закопался в создании собственной вселенной и проработке деталей.

— И?

— Что — и? И помер. Осилил только детскую сказку и один роман посерьёзнее. Зато собрал туда всех и вся, что новым авторам без плагиата, как и без сравнения с ним и не написать ни рожна.

— Добрый дядя… Серёг, не хочу я в этот замок заходить, хоть что со мной делай!

— Да и подыхай на входе, мне-то что. Что я, уговаривать что ли буду?

— Умеешь уболтать, чертяка языкастый.

— Учился у лучших. Давай, заходим. Ворота не заперты, даже приоткрыты. Пошли, не тушуйся.

Ворота и впрямь были нараспашку, возразить было нечего.

Заметив нас, от них споро рванул какой-то малый, я даже разглядеть его толком не успел. Даже не ясно, а парень ли. Вроде в доспехе, а вроде и «бегу что волосы назад». Впрочем, Борода тоже так умеет, не показательно. У Серёги ещё и прозвище за спиной при беге развивается, словно знамя победы.

Заглянув за створ, я ужаснулся. Видимо, не этот замок я видел во снах… ни в одном из снов мне такой помойки не грезилось.

И дело даже не в нечистотах, стекавших вдоль стен да разбрызганных по улицам, нет. К этому я, в принципе, был морально готов ещё из школьного курса общей истории.

Куда больше меня поразило запустение и никчёмность самого городка внутри столь внушительных стен. Чёрт, да это едва ли тянет на плохенькую деревню, какой уж, к чертям, город! Гнилые, покосившиеся здания… нет, это даже не дома. Лачуги. Нагромождение из них, выстроенные на головах друг у друга в два, а кое где и в три уровня.

Какие-то мостки, переброшенные прямо меж верхними уровнями, приставные лестницы, столь же серые и гнилые, как и сами дома, верёвочные мостики, протянутые над центральной улицей, если таковую можно так назвать… всё выглядело бедно и убого.

В нескольких местах виднелись пепелища, обугленные стены. И казалось, что местным на них плевать, убирать и приводить их в порядок не планировали.

Может, власти запрещают? С чего бы? Сомнительная историческая ценность у пары подгнивших углей да кривой печки с куцей трубой. Хотя кто их поймёт, как у них тут всё устроено?

Выделялась и парочка зданий зажиточных ребят, которым хватило сил обмазать дома… а я надеюсь, что глиной. Если нет, то в гости путь не приглашают. Впрочем, снаружи-то спать на том же самом, так что не велика разница.

Пару домов даже заборчиком модели «плетень» обнесли зачем-то. Приусадебный участок в городской черте? Солидно, но несколько бесполезно: шпана всё равно всё стырит прежде, чем хоть что-то созреет.

Впрочем, это всё их проблемы. Меня волнуют несколько иные вопросы. Моё прединфарктное состояние, например.

Ну и ещё, собственно, аборигены.

Выглядели они кто как и довольно пёстро. В плане — разномастно. Яркостью одежд здесь и не пахло. Тряпки цветные, конечно, но цвета глаз не режут.

В целом, как на селе в конце двадцатого века, в принципе.

И мы, два городских раздолбая, опять смотрелись среди всех как бельмо в своих модных джинсиках и лёгких рубашечках на футболочку. Впрочем, в родном селе нам бы тоже рожи начистили за такой видок, потому стоит готовится.

А так — да, обычная себе деревенька, тряпки на народе разняться от обоср… от грязных обмоток, на вроде мешковины, до простецких фартучков, сорочек и юбчонок на женщинах. Мужики в штанах да рубахах, жилеты овчинные кое у кого.

Народец поглядывал на нас откровенно с опаской, как затравленные волки. И все, главное, с вилами и ещё с чем, да все за нами чешут. Гуськом так. Будто дел других нет, тоже мне. А мы только пройдём по улице и они уже следом. Мы в горку и они туда. Вот я и напрягся в известном смысле.

Главное, бежать-то некуда: единственная улица, та, по которой мы шли, перекрыта толпой в пару десятков голов. И все головы, главное, при кулаках. Девки-то все как наши, Русские — зашибут при необходимости на раз, не хуже любого мужика.

Поглядывая на деревянные вилы, грабли (огребать которыми крайне неприятно, я ещё в детстве проверял) да топорики в руках у мужичков и прочие прелести сельскохозяйственной утвари, я невольно поправил свой топор, подвинув его вдоль пояса. Да и Серёга свою дубину покрепче сжал, поудобнее умостив этот дрын на плече.

Понимая, к чему всё идёт, я решил, что терять особо нечего и попытался хоть как-то наладить контакт:

— Мужики, ну вы чего? Мужики, а мы нормальные!

— Ане калра масгах? — кажется, спросил один из них у другого.

— Масгах, — наверно, подтвердил ему усатый здоровяк. — Уна сег рава ла кис.