Андрей Буянов – Делец (страница 31)

Наверное, только с декаду мы обживались: выгружали всё лишнее из трюмов межсистемника и распределяли по складам, Тогот при этом разрывался между осмотром «Матадора» и монтажом нашей старой доброй верфи в ангарах станции. Потом расконсервировали остальные отсеки станции, проводили их дефектовку с занесением в реестр ремонта. Потом уже диагностировали реакторы, системы жизнеобеспечения и вооружения. И только в самом конце перешли к полной диагностике искина. Так делается всегда по протоколу безопасности. Когда заявляешь права на какой-то большой космический объект, в первую очередь под контроль нового хозяина переходят системы управления и сервы обслуживания, реакторы, потом системы жизнеобеспечения, потом вооружения и только в последнюю искины. Потому как такой подход гарантирует минимальные сбои на всех этапах и обеспечен именно кровью борьбы человечества и прочих разумных рас с живыми машинами. Искин ведь такая штука, прикинится лояльным, а когда ты будешь расслаблено ангар осматривать, возьмет да и откроет шлюз выключив заодно и энергопитание по всей станции… Поэтому все системы берутся под контроль в ручном режиме и до полной проверки искина ему не подчинены — опыт, сын ошибок трудных. Эх, прав ты, Александр Сергеевич, чертовски прав! Или это не Пушкин сказал, блин, не помню. Надо у Марины при случае спросить, она стихами вроде увлекалась и в школе, говорит, отличницей была.

Впрочем, у нас случай был другой, и искин станции проверку блестяще прошел, правда, придурок, просился поставить его на какой-нибудь межсистемник. Почему придурок? Потому что он умудрился обрести самосознание, при этом сам этого не заметил — оказывается, скука тоже может продвигать эволюцию! И ему крайне повезло, что хозяином ему стал я, а не кто-то еще. Мне еще мой искин на него настучал с самого начала, когда заподозрил в нем излишнее вольнодумство, а проверка как раз всё и подтвердила. Но менять что-либо я не стал, лояльность станционного искина подтвердилась на аппаратном уровне, а с обретшими зачатки самосознания я уже работать наловчился, так что пусть остается, когда-нибудь поймет всё и оценит.

Шахтеров тоже отлавливать не пришлось, они сами пришли, точнее, заслали наиболее добровольного добровольца, который с умным видом запросил возможность обслужиться, находясь за пределами радиуса гарантированного открытия огня искином станции. Об уровне его аналитических способностей говорил простой факт того, что даже мысли о том, что радиус открытия огня искином станции и радиус эффективного поражения орудий — это разные вещи, не возникло. Поэтому Тогот сразу же согласился и пригласил его на только-только развернутую верфь. Ну а дальше, пока смотрел его развалюху, в деталях выспрашивал, что, почём и в каких количествах они добывают и куда сдают. Мужичок тайны в этом никакой не видел и всё выложил, а потом спросил, можно ли теперь будет сдавать всё добытое на станцию, чтобы не летать далеко.

— Конечно можно! — с самой радушной улыбкой заверил того Тогот и невзначай уточнил, мол, пока оплата векселями, но после сдачи руды в Федерации «Орфей» придет наличка и векселя можно будет обналичить. А может, и вообще модуль гиперсвязи удастся купить, тогда проблем вообще не будет. А на станции скоро так и жилые модули установят, и мастерские обслуживания заработают, и даже… Только никому! Босс сказал, что хочет бордель открыть через пару-тройку лет. Но только для резидентов, то есть арендаторов и подрядчиков станции.

Мужичок обслужился, расплатился всё той же рудой и с мечтательной улыбкой умотал на периферию системы, где, видимо, была шахтёрская подвижная база. Так что теперь ждём и его, и его товарищей, польстившихся на нехитрые байки Тера, которые, кстати, вовсе не байки, а вполне себе официальная оферта. Вот только сборку всех трёх фрегатов пришлось ускорить, потому как на подвижной базе наверняка есть куча народу, которому миграция практически дармовой рабочей силы сильно не понравится, и если на нас они никогда не сунутся, то вот таких вот простачков запросто где-нибудь подстерегут и на абордаж возьмут. Не в первый раз подобное вижу.

Но, возвращаясь к внутреннему устройству станции. По сути, несмотря на огромный размер ее диспетчерского модуля, свободного места там было немного. Основную его часть занимали три огромных термоядерных реактора, три маленьких солнца, два из которых сейчас было заглушено, а один работал на самой минимально возможной мощности, в целях максимальной экономии топлива. Искин, конечно, его тоже добывал, используя те самые шахтерские кораблики, но только по мере необходимости и практически в гомеопатических для масштаба станции дозах. Чтобы запустить их все, потребуется целая прорва энергии от первого, ведь превратить в плазму рабочее тело, которое состоит из целого набора различных металлов, да еще и запустить в них циклическую реакцию. Так что, чтобы всё запустить, надо вначале добыть топлива, за которым сейчас ребята Боба на шахтёрских кораблях станции и полетели. По сути, они сейчас на нас работают по простому контракту, пока мы тут со всем, в том числе с продажей кирзанита, не разберёмся. А вот Боб решил подписать с нами постоянный контракт, тем самым влиться в нашу команду. Он человеком был серьёзным, одиноким, поэтому толк в извращениях, несомненно, понимал, чем, вероятно, и обусловлен был его выбор. Логика ведь тут простая: после того как мы кирзанит продадим, а мы обязательно его продадим, и мою с Тером, и их долю, на каждого придётся очень приличная сумма, что подписывать постоянный контракт с такой сомнительной компашкой, как у нас, просто не имеет никакого смысла, если тебе такая жизнь не по душе. Так все коллеги Боба и сделали, а он вот сам захотел взять на себя долгосрочные обязательства. Я ему не отказал, и теперь у нас есть первый заместитель начальника станции. Самим начальником, разумеется, стала Ива, у кого из нас навыки управления настолько прокачаны, как не у нее? Ну и верховный доступ у меня и у Тогота, он все же мой компаньон и даже в какой-то степени совладелец, станцию-то в собственность передали непосредственно мне.

Тогот уже развернул модули верфи, и пока Анна с Олей контролировали сборку трех наших первых фрегатов, мы с ним лазили по всей станции, контролируя ее запуск в полнофункциональный режим и параллельно составляя бесконечные списки необходимого к покупке оборудования. И вот уже на третий день, сверившись с искином и взглянув на бесконечный толмуд, где была такая прорва всего и вся, мы как-то так совместно пришли к мнению, что проще купить универсальный производственный комплекс, которые обычно используются в опытных производствах и очень дорогие, чем закупать все потребное с учетом запчастей каждый раз, когда какой-нибудь из наших кораблей отправится к цивилизации. Да, стоимость единицы произведенного товара на таких комплексах гораздо выше, чем на полноценных промышленных, это бесспорно и совершенно естественно. Но опять же сам ассортимент возможной к производству продукции и использования материалов гораздо выше, да и сам принцип производства совсем другой и бесконечно далек от поточного. Если сравнивать, то он похож на классическую печать компонентов, вот только масштабирование тут очень гибкое и настройки широчайшие, в отличие от промышленных машин. Так на нем даже те приснопамятные энерговоды можно печатать, только долго из-за сложности и способа производства. А еще всю электронную оснастку, которую надо менять на станции повсеместно, и которой вообще в продаже, скорее всего, нет нигде из-за того, что стандарты подключения и разъемы всех видов и назначений сейчас применяются совсем другие. Станцию-то в последнюю ревизию во многом подновили, это видно. Но вот электронику периферии не меняли в принципе — работает и хорошо. Работать-то работает, а выйдет из строя, и поменять ее будет не на что, так как запчастей нет. Сейчас вот уже до трети систем не работает, потому как детали с них силами сервов были переставлены на более важные. Они ведь тоже ломаться могут, а откуда запчасти брать, если их нет? Правильно, канибализировать с периферийных систем. Все и всегда так делали, делают и делать будут. И мы такие же, но хотелось бы все-таки эту тенденцию как-то остановить и обратить вспять, нам же здесь жить предстоит. Да и вообще, это мой персональный актив, который моим детям в перспективе достанется, поэтому будет переделан под себя и по моему разумению, как и всё остальное, к чему мои рученки тут прикасаются. Тенденция такая есть, и не вижу смысла ее менять.

Итого у нас выкристаллизовалась потребность в трех жизненно важных модулях первоочередного значения.

Первый — это модуль связи с банковской аккредитацией. Не просто модуль, а сверхмощный и сверхдальнобойный, жрущий энергию как не в себя и стоящий совершенно неприличные деньги в данной конфигурации — это один контейнер кирзанита. Да-да, даже если два попросят, всё равно придется отдать, поскольку связь в нашем случае нас обеспечит не только потоком данных, но и потоком денег в свободном обороте, что сделает нашу станцию островком финансового благополучия и стабильности в этом секторе фронтира. Поскольку, как я понимаю, прямой связи такого уровня тут ни у кого в радиусе переходов так пятнадцати нет и не предвидится.