Андрей Буторин – ПАЗЗЛ (Работа над ошибками) (страница 6)

– Да вы не думайте, что у меня от вас какие-то секреты, – забормотал Алексей. – Просто все это… как-то… неожиданно и странно… – Он полез в сумку, чтобы достать пакет со страшной находкой, но в последний момент заколебался и посмотрел на старика: – Михаил Дмитриевич, а у вас…

– Крепкие ли у меня нервы? – догадался Митрич. – Не бойтесь, повидал на свете всякого. Сердчишко тоже пока стучит исправно. Так что давайте, доставайте свой экспонат!

Как ни хорохорился старик, но все-таки вздрогнул, когда уставился на него пурпурный зрачок сиреневого глаза с опаленной бугристой серой морды. Но Митрич быстро справился с невольным испугом, а в глазах его загорелся азарт настоящего исследователя. Он по-молодому вскочил с кресла и подлетел к дивану, на котором сидел Алексей. Старик буквально выхватил из его рук находку и, не обращая внимания на исходящую от нее вонь, принялся лихорадочно разворачивать, а затем, взяв чудовищную голову прямо голыми руками, стал поворачивать так и этак, разглядывая со всех сторон. При этом он радостно причмокивал, удивленно присвистывал, по-стариковски охал, – короче говоря, производил впечатление страстно влюбленного человека, обретшего наконец давно потерянную возлюбленную.

– Что вы молчите?! – закричал он вдруг фальцетом. – Скорее рассказывайте, где вы взяли это?!

Митрич слушал Алексея очень внимательно, не перебивая и не выпуская из рук свое «сокровище». Когда рассказ подошел к концу, он вернул голову в пакет и вышел с ней из комнаты. Стукнула дверца погреба, затем раздалось старческое кряхтение. Вскоре дверца стукнула снова, зажурчала вода из-под крана, и наконец старик вновь вошел в «кабинет», вытирая полотенцем руки.

– Вы, я вижу, что-то еще принесли? – кивнул он на торчащие из забытой уже Алексеем сумки водочные горлышки. – Это, надеюсь, не экспонаты для хранения?

– Совсем наоборот, для изучения их содержимого на вкус.

– Тогда прошу в столовую!

«Столовая», она же кухня, была, как и в большинстве деревенских домов, большой комнатой с русской печью. Украшением ее, как уже говорилось ранее, являлся столовый гарнитур, состоящий из стола с четырьмя стульями. Судя по тому, что три стула выглядели почти новенькими, а один – слегка потертым, можно было сделать вывод, что гостей Митрич принимал нечасто.

Старик достал из печи чугунок с тушеной картошкой и мясом, из холодильника – пару банок шпрот и лимон, еще раз спустился в погреб и поднял оттуда в два захода банки с солеными огурчиками, груздями, рыжиками, затем принес с огорода свежих огурцов, толстый пук лука, несколько пучков укропа и петрушки.

– Извините, помидоры еще не дозрели, – глянул он весело на Алексея. – Обойдемся?

– Конечно, обойдемся, – ответил тот. – Зачем вы вообще из-за меня так хлопочете?

– А я не из-за тебя, – неожиданно перейдя на «ты», покачал головой Митрич, продолжая накрывать стол. – Я для себя. Я старенький, мне витамины нужны!

Наконец Алексей с Митричем сели за стол, и старик на правах хозяина разлил «беленькую» по рюмкам.

– А вот водочку-то мы с тобой забыли охладить, – огорченно вздохнул он и протянул непочатую бутылку: – На хоть вторую положи пока в морозилку.

Выпив пару рюмок, Алексей почувствовал себя раскованнее и свободней. Да и Митрич оказался не тем человеком, каким представлялся ранее. Правда, старик по-прежнему ничего не рассказывал о себе, зато еще раз подробно расспросил обо всех деталях странного происшествия. Но, поскольку Алексей не был его непосредственным свидетелем, а пересказывал все со слов племянника, Митрич сокрушенно мотал головой, когда тот не мог пояснить какой-нибудь момент. Наконец старик твердо и совершенно трезво сказал:

– Сегодня уже поздно, а завтра утром пойдем на место происшествия. Неплохо будет, даже очень желательно, если с нами пойдет и Павел. Надеюсь, он не откажется рассказать мне подробно о явлении, свидетелем которого стал?

– Думаю, не откажется, – пожал плечами Алексей, а сам подумал: «Завтра, похоже, опять срывается мое дело…» Странно, но при этом он не почувствовал раздражения или сожаления. Напротив, ему стало вдруг интересно: что же действительно произошло сегодня близ Никольского?

Глава 5

Наутро он проснулся как огурчик – не болела голова, не было похмельного синдрома. Не мучили его прошедшей ночью и снежные кошмары, – напротив, сон был по-настоящему здоровым и крепким. Странно, но впервые за восемь с половиной месяцев он проснулся не с болью в сердце и не с пустотой в душе, а с мыслью, что его ждет что-то хорошее.

Алексей сразу вспомнил о вчерашней договоренности с Митричем и начал быстро одеваться. Тетя Вера уже подоила корову и возилась теперь у печи с чугунами и кастрюлями.

– Ты чего в такую рань вскочил? – оторвалась она от своих ухватов. – Опять, что ль, на рыбалку собрался?

Алексей уловил в голосе тетки добродушные нотки; вчера он, хоть и пришел заметно навеселе, но не закатывал пьяных рыданий, не бегал за добавкой, а вместе со всеми попил чаю перед сном, рассказав даже пару забавных историй. Тетя Вера в ответ пошутила: «Почаще тебе надо к Митричу ходить». К тому же «отошла» к вечеру Лиза – помогли, видимо, заговоры Агнии, – и хоть не смеялась вместе со всеми, но уже разговаривала и вела себя нормально.

– Тетя Вера, Митрич вчерашней историей заинтересовался, – честно ответил Алексей, так как врать ему совершенно не хотелось, – просил показать место, где ребята вчера напугались. Пусть Пашка с нами тоже сходит.

– Чего там старому дурню надо? – заворчала тетя Вера. – Мальчишка и так напугался вчера, куда его опять тащить? Да и рано еще, пусть хоть выспится.

– Бабушка! Я уже не сплю! – в одних трусах и майке выскочил из спальни Пашка. – Можно я пойду с дядей Лешей?

– Да что вы придумали-то? – уже всерьез рассердилась тетя Вера. – Что там тебе вчера этот старый пьяница наговорил?

– Тетя Вера, он не пьяница, – мягко, но строго ответил Алексей. – Михаил Дмитриевич – бывший ученый, он хочет попытаться во всем разобраться.

– Кто ученый – Митрич?.. – всплеснула руками тетка и засмеялась, но вдруг осеклась. – А кто его знает – может, и ученый, все вон книжки читает… Правда ученый, что ль?

– Правда, тетя Вера, – серьезно сказал Алексей.

– Гляди-ко, – покачала головой тетка. – Ну, идите, раз ученый… – и тут же снова прыснула: – Митрич – ученый, ну анекдот!

Дверь в избу Митрича была открыта. «Видать, ждет нас уже старик, не терпится ему», – подумал Алексей и зашел в сени. Пашка попытался шмыгнуть следом, но почему-то – он и сам потом не мог сказать, чем это было вызвано, предчувствием, что ли? – он не дал племяннику войти.

– Подожди на улице, мы быстро. Михаил Дмитриевич уже собрался, наверное.

Пашка спорить не стал: утро выдалось прекрасное, и встречать его на свежем воздухе было более чем приятно.

Алексей же, постучавшись в дверь, ведущую из сеней в избу и не получив ответа, пожал плечами, но все же открыл и эту дверь. В жилище Митрича царила тишина. А еще там еле уловимо пахло чем-то неприятным, вроде тухлых яиц или вообще – испорченной пищи. Алексей огляделся в первой комнате, бывшей также и кухней. Все в ней было как вчера, только посуда после вечернего застолья была вымыта и расставлена в подставку-сушилку, а стол тщательно вытерт от крошек и пятен. «Аккуратный старик», – уважительно подумал он, но отсутствие хозяина его начинало тревожить.

«Может, спит еще Митрич? – мелькнула утешительная мысль. – Все же выпили вчера по пол-литра на брата, а ему ведь уже годков-то…» Однако шестое чувство уже не шептало, а вовсю бубнило, что произошло нечто плохое. Очень плохое! Но Алексей все-таки зашел в кабинет-спальню, чтобы окончательно убедиться в отсутствии там Михаила Дмитриевича.

Что сразу же бросилось в глаза Алексею: диван был разложен и застелен для сна, более того, подушка и одеяло были смяты. Старик не просто приготовился ко сну; он успел уже если не поспать, то хотя бы полежать в постели. А потом что-то заставило его срочно встать, одеться и куда-то уйти. Хотя стоп! Одеться он тоже не успел. Вон лежат на спинке кресла вчерашние футболка и джинсы.

Тут он вспомнил о «цивильном» туалете Митрича. «Пошел дед ночью по нужде, а там сердчишко прихватило», – пришло на ум очень убедительное объяснение. Но Алексей чуял, что и там не найдет старика, хоть и ринулся все же в туалет-пристройку. Чутье не подвело его и на сей раз.

«Ну куда же, куда он еще мог деваться? – заметался Алексей по темным сеням. – Ночью, голый, куда он еще мог пойти?..»

Он снова вернулся в избу, и присев на лавку возле печи, нервно застучал по полу ногой. В ответ на это что-то стало металлически позвякивать. Алексей посмотрел вниз: его ноги стояли на крышке погреба, а звенело служившее ручкой кольцо.

«Погреб!» – шибануло в мозг холодом, и в который уж раз дало о себе знать нехорошее предчувствие. Но теперь он был уверен, что оно не ошибается.

В темноту погреба уходила крутая деревянная лестница. Внизу ничего не было видно. «Вчера Митрич включал там свет,» – вспомнил Алексей и увидел на стене возле печи два выключателя. Щелкнул одним – зажглась лампочка в самой печи, щелкнул другим – погреб озарился светом. Чувствуя, что сердце стало колотиться раза в два чаще, а по спине скатилась холодная струйка пота, он стал медленно спускаться вниз.