Андрей Буторин – Хакер (страница 33)

– Ой, я вообще всю эту фантастику-выдумастику не люблю, – отмахнулась Катерина. – Мне бы чего пореальнее.

– Про любовь, например? – подмигнула ей с улыбкой Лана. – Я вот тоже фантастику, особенно современную, не очень того-самого… Да и вообще, читать сейчас особо некогда. Хотя о сталкерах, в принципе, знаю, – перевела она взгляд на Андрея. – Даже попадалась как-то пара книжек о них – давно, еще когда в универе училась. А ты почему спросил?

– Потому что предлагаю вести себя теперь как те самые сталкеры – вдумчиво и осмотрительно. Ведь у нас тут и в самом деле творится какая-то фантастика. Реальная фантастика, – выделив голосом первое слово, посмотрел он на Катю. – Ну вот смотрите: наш засекреченный городок, да и вообще все, что вокруг него, – это как бы Зона. Такая вот… э-э… Зона Севера. И все необычное, что тут с нами происходит – ускорение умственной деятельности, чтение мыслей и тому подобное, – это аномалии. Нападающие на людей медведи – это монстры, порождения Зоны. А мы – сталкеры. Только мы не артефакты ищем в прямом смысле этого слова, а истину. Ну и, понятно, стремимся к нашей высшей цели – созданию искусственного разума.

– А шпионы тогда тут при чем? – хмыкнула Лана. – Какая связь с этой твоей Зоной Севера?

– Это противоборствующие группировки, – ответил Кожухов. – В книжных историях про сталкеров их тоже хватает. Но в том-то и дело, что у нас не книга, не фантастический роман, а реальность, которая в чем-то похлеще иной фантастики. Поэтому расслабляться не стоит, а нужно вести себя осторожно и обдуманно, как сталкеры, окруженные невидимыми аномалиями и жуткими уродами. Согласны со мной, сталкеры?

«Сталкеры» не то чтобы сильно вдохновились подобными сравнениями, но все же закивали.

Что касается тех самых шпионов, под подозрением были практически все, но в первую очередь – шестьдесят человек из списка, который выдала Андрею по его запросу ИРа. Точнее, уже не шестьдесят, а пятьдесят восемь, за минусом погибших Бабуриной и Лебедева.

Еще Андрею не давал покоя факт возможного чипирования работников КАЭС. Паническое видение Ивановской подлило масла в огонь, хоть Кожухов и понимал, что Михаил прав: ядерный реактор не способен взорваться подобно атомной бомбе – так могут думать лишь далекие от атомной энергетики, плохо знающие физику люди, поэтому «сны» Татьяны Анатольевны не могут быть вещими. Но Андрей подумал еще о том, что вряд ли Катков мог запросто, втихаря внедрить большое количество «печек» на стороне. Для начала их нужно было иметь физически, а производили чипы и занимались их начинкой только в их городке. Значит, у Каткова наверняка были сообщники в соответствующем подразделении. Оказалось, что у Кати Рядкиной в этом отделе работала знакомая – сокурсница по универу Юлия Чернецова. Катиным заданием стало встретиться с однокашницей и во время беседы аккуратно выведать хоть какие-то сведения по делу. Разумеется, и сама Юлия могла оказаться пособницей неприятеля, но риск всей четверке показался оправданным, с учетом того еще, что Катя отзывалась о девушке очень хорошо, да и в пресловутом списке ее фамилия отсутствовала. И Катерина выполнила поручение. Причем выполнила на отлично. Вот только полученный результат всех по-настоящему ошарашил.

– Юлька все знает про Кольскую атомную! – выпалила Катюха, едва вошла в коттедж Кожухова, где они на сей раз собрались.

– Что ты имеешь в виду? – ляпнул Андрей, ощутив вдруг себя идиотом. – Она, что ли, тоже…

– Андрюш, ты чего? – пихнула его в бок локтем Лана. – Если бы она была «тоже», то не стала бы делиться с Катей.

– К-катя бы т-тогда в-вряд ли вообще бы в-вернулась, – хмыкнул Кочергин. – С-стала бы жертвой З-зоны С-севера.

– Спасибо, Миша, очень смешно, – сердитым взглядом стрельнула в него Катерина. А остальным пояснила: – Это никакая не диверсия. «Печки» обкатали на нас, результат всех удовлетворил, вот и решили, что пора расширяться. Но полученных данных для массового выпуска чипов и внедрения все-таки еще маловато – нас ведь, чипированных, всего пара сотен, потому и выбрали предприятие побольше, но тоже закрытое, чтобы раньше времени информация не утекла, мало ли…

– Выбрали побольше? – нахмурился Кожухов и возмущенно взмахнул рукой. – А ничего, что это предприятие не унитазы штампует, а ядерные реакторы обслуживает? Интересно, кому именно пришла в голову такая идея?

– Юля не говорила, – пожала плечами Катюха. – Правда, я и не спрашивала. Да и зачем – вряд ли она знает. А это важно?

– Да конечно же важно! Ведь медик этот, Николай Катков, как раз оттуда ехал, когда встретился с Лебедевым. И агенты, о которых он говорил… Что за агенты? Похоже, идея насчет КАЭС зародилась в чьих-то головах далеко отсюда. А наши, те, кто производит чипы, – всего лишь исполнители, верите?

– Но такой приказ мог отдать только Ерчихин, – покачала головой Лана. – Не самовольно же «печки» отправят на Кольскую!

– Ерчихин тоже человек. Навешали лапши на уши, «научно» все обосновали…

– Н-не, – поджал губы Михаил. – Ему лапши н-не навешать, он умный.

– Но ведь Даниил Артемьевич не может быть заодно с диверсантами! – воскликнула Катя.

– Нет, конечно, – успокоил ее Андрей. – Потому все это и кажется странным. Теперь уже совсем каким-то несуразным, нелепым.

– Многое может казаться нелепым, если не знать сути, – сказала Лана.

– Это уж т-точно, – согласился Михаил. – С-сама жизнь, если п-подумать, это болезнь п-планеты. Г-грибок, п-плесень.

– Не говори ерунды! – вновь обожгла его взглядом Катюха.

– А что, в этом и правда что-то есть, – задумчиво прищурилась Лана.

– Давайте не будем углубляться в деструктивную философию, – поморщился Кожухов. – Иначе тогда нужно или вовсе ничего не делать, или даже помогать этим… дестроерам.

– Для н-начала их еще н-нужно вычислить, – хмыкнул Михаил. – А п-потом уже п-помогать или ме-ешать.

– Давайте все-таки мешать, – сказала Лана. – Ведь мы не плохиши какие-то, а хорошие… эти самые… сталкеры.

– Мы лучшие, – кивнула Катя. – Я даже название для нашей группировки придумала: «Бестии». Ну, как бы производное от the best.

Спорить с ней никто не стал.

А потом Кожухов почувствовал, как вновь «на повышенных оборотах» заработал его мозг. Причем как бы сразу в нескольких направлениях, хотя в итоге они все равно сводились к одному. Первое: он сначала интуитивно почувствовал, а в следующее мгновение уже осознал нелогичность внедрения чипов работникам Кольской АЭС. Ведь данные от них должны быть получены, проанализированы, обработаны в отделе чипирования – или как он там официально назывался – удаленного медицинского мониторинга – их городка. Но от Полярных Зорь, где находились медучреждения КАЭС, сигнал от «печек» не дойдет – слишком далеко. Необходимая же для работы с данными аппаратура была экспериментальной, не серийной, достаточно сложной. Дублировать все это и перевозить в Полярные Зори не так уж быстро и просто. Да и сокурсница Рядкиной ничего про такие работы не сказала. Впрочем, могла, конечно, и не знать… Или же такое оборудование давно было сделано, но… втихаря? Сделано уже там, на месте. О чем знали лишь те, кто замыслил диверсию. Да и оборудование это было совсем иного назначения: не для получения медицинских данных и их анализа, а для управления носителями чипов. Вся лабуда насчет дополнительной экспериментальной площадки нужна была лишь для того, чтобы официально получить в нужном количестве чипы!

И вот тут подключилась вторая «линия», которая параллельно прокручивалась в голове Андрея. Она поначалу «работала» над вопросом, поднятым Кожуховым перед товарищами после изоляции городка: как будут теперь поддерживать связь, в том числе не только голосовое общение – хотя все доступные виды такой связи контролировались службой безопасности, – но и обмен материальными объектами. Ответ Андрей получил сразу, стоило вспомнить предложение ИРы об использовании дрох и еще тогдашнее его предположение, что искусственным разумом кто-то уже для этих целей пользовался.

Теперь же, что называется, все срослось. Злоумышленники как раз и могли воспользоваться дрохами для передачи в Полярные Зори чипов, тем более ИРа как раз и была почему-то уверена, что долететь туда запаса энергии у дронов хватает. И вполне возможно, что чипы уже переданы. Да, совсем не в тех количествах, что предполагалось передать официально, но теперь мозг Кожухова выдал решение, которое не только сразу же заставило Андрея поверить в свою правильность, но и до чертиков его напугало.

Смысл этой догадки сводился к следующему. Да, целью злоумышленников была диверсия на Кольской атомной электростанции с помощью ее чипированных сотрудников. Но для этого не нужны сотни людей. Все необходимое могли проделать десятки, а то и вовсе единицы. И «печки» для них уже передали из их городка дрохами. Таким образом, оставался без ответа главный вопрос: имеется ли уже требуемое для управления людьми оборудование? Ведь если да – диверсия могла произойти в любое мгновение! Впрочем, еще было не ясно, внедрены ли уже чипы нужным сотрудникам?

И опять же буквально в следующее мгновение ставший стремительным разум Андрея уже знал ответ. Чипы не внедрены, для этого тоже требуется специальное, пусть и не такое сложное оборудование и главное – нужен специалист, умеющий с ним работать. Таким специалистом был, в частности, Николай Катков. Оборудование для чипирования он, возможно, уже туда доставил, но сами операции не проводил, о чем говорил хотя бы обрывок его разговора с Лебедевым, который услышала Катя Рядкина и который отлично помнил теперь сам Кожухов: