Андрей Буровский – Правда о «еврейском расизме» (страница 7)
С другой же стороны, некоторые все-таки проникались, в том числе люди весьма влиятельные. Чемберлена очень почитал его тесть, как-никак знаменитый композитор, культовая фигура в Германии. Х.С. Чемберлен был вхож даже к канцлеру Вильгельму II и вел с ним долгие беседы о черепах и культурах. В его последние закатные годы уже к самому Чемберлену захаживал некий новый политический деятель… Чемберлену очень нравилась политическая программа Гитлера, но решительно не нравился его череп и другие расовые признаки.
И не ему одному… Не кто-нибудь, а президент Баварской академии наук в 1923 отказал Гитлеру в принадлежности к «арийской расе». «Я видел Гитлера вблизи, – писал убежденный, но политически неграмотный расист. – Лицо и голова его – свидетельство плохой расы. Метис. Низкий убегающий лоб, широкие скулы, маленькие глаза, темные волосы».
Впрочем, «по мнению Ганса Франка (нацистского юриста, расследовавшего родословную Гитлера. –
Воистину, расовая принадлежность самих творцов расовой теории бывает загадочна.
Еще лучшую сказку написал голландский филолог, основатель общества «Аненербе» («Наследие предков») Герман Вирт. С его точки зрения, нордическая раса пришла с севера, из окрестностей Северного полюса. Там, в Гиперборее, на загадочном острове Туле, сложилась высшая раса, полубоги. Люди, несшие в себе нравственные и религиозные законы и потому не нуждавшиеся в общественной морали и писаных законах. Это были высокие белокурые голубоглазые существа, чуждые дурных помыслов, духа наживы, властолюбия и прочих пороков недочеловеков. Им противостояли «низкие расы Гондваны» – человекоподобные существа, способные только на внешние подражания высшим, погрязшие во всех мыслимых и немыслимых пороках.
Вся история человечества окончательно сводилась к борьбе этих двух рас друг с другом, к истории великих достижений северных гениев и утраты их после скрещивания с человекоподобным зверьем.
Теперь расовая теория утратила последние черты научности, и ее могли воспринять люди, абсолютно не отягощенные «иудейской химерой интеллекта» и готовые к беспрерывной войне как способы существования.
Нацисты провозглашали войну единственным нормальным состоянием человечества: как в мире животных.
Ведь хотят того нординги или нет, а полузвери с Гондваны все равно будут на них нападать. Ведь «человек не северной расы представляет собой ступень от человека к животному», как заявлял один из ведущих «расоведов» Герман Гаух в книге «Новые основы расовых исследований». Какое уж тут убеждение?
«Эта борьба, – писал другой «великий ученый и философ», Э. Бергман, – подчиненная всем законам естественного отбора, вконец разрушающая религию и убивающая иллюзии XIX века, разгорелась во всей биологической остроте и естественной обнаженности. Победит в этой борьбе та раса, которая окажется сильнее и чище. От этого неизбежного финала человечество не спасут никакая Лига Наций, никакая пан-Европа, никакой пацифизм. На развалинах мира водрузит свое победное знамя та раса, которая окажется самой сильной и превратит весь культурный мир в дым и пепел».
Нацисты очень уважительно относились к эволюционной теории Ч. Дарвина, особенно к его учению о естественном отборе, борьбе за существование и выживании наиболее приспособленных видов. Очень подходящая теория для обоснования войны всех против всех. Оставалось только приложить эту теорию к общественным отношениям… Что и делал «социальный дарвинизм» английского философа Г. Спенсера – учение о выживании наиболее приспособленных как об основном законе социального развития.
Большую роль в упрощении и в политизации расовой теории сыграло учение немецкого биолога Э. Геккеля, который утверждал: в онтогенезе, то есть в развитии отдельных биологических особей, неизбежно воспроизводятся в сокращенном виде основные этапы и черты филогенеза, то есть эволюции вида.
Так, изменяя саму расовую теорию, приспосабливая ее к своему сознанию, дорвавшиеся до власти неудачники приложили все усилия, чтобы превратить в дым и пепел мир, породивший Аммона, Гобино и Гальстона.
Сделав своей официальной идеологией и пропагандируя идеи Гауха и Вирта, нацисты поневоле оказались отступниками от своих отцов-основателей. Для Гобино и Чемберлена арийцы тем и были хороши, что очень интеллектуальны. У них получалось, что «нординги», что называется, с закрытыми глазами одолеют менее интеллектуальные расы.
Для агрессивных выскочек самым важным в «нордической расе» оказались не бездны интеллекта, – к ним-то как раз нацисты испытывали крайнее подозрение. Всякий умник казался им тайным евреем… Наверное, им показался бы и Гобино, восстань он из гроба.
Для нацистов арийцы сделались воплощением «нерассуждающей воли», «отвращения к интеллигентской рефлексии», «презрения к болтовне», «творцами и разрушителями» с «прекрасным огнем дикого зверя» в глазах. На место, где идеалом был интеллектуал, совершавший творческие акты, нацисты поставили какое-то дикое создание… и даже, пожалуй, не дикое, а одичавшее.
Глава 2
Евреи и расовая теория
Лейбниц был великим ученым. Но не сомневался в том, что древние евреи обращались к Богу на немецком языке.
А при чем тут вообще евреи?!
Действительно, а почему евреи оказались жертвами расовой теории? Почему это они «неарийцы», какая-то «особая раса»? Чего это к ним прицепились? Ведь евреи – европейцы, и тут ничего не поделаешь.
Гобино не предъявлял к евреям никаких «расовых» претензий. Европейцы как европейцы. Он только сожалел, что и евреи не сохранили расовую чистоту, смешались с низкими расами.
Но вот какое дело… В Германии не было проблемы «расовой борьбы» с неграми и монголоидами. А вот евреи там были, и с точки зрения многих немцев, были они «слишком» предприимчивыми и успешными.
К тому же евреи, даже помимо своего желания, оказались «предателями»: в Германии эмансипация евреев, то есть предоставление им гражданских прав, была принесена на штыках французских оккупантов. Во Франции еще 27 сентября 1791 года Учредительное собрание приняло постановление о полной эмансипации евреев.
В Германии тоже шло к эмансипации… Но реально равные права евреям давал Наполеон, завоевывая государства Германии.
В результате национализм и патриотизм, вражда к оккупантам в Германии окрасились антисемитизмом. «Между социализмом и национализмом в Германии всегда существовала сильная связь. Показательно, что все крупнейшие предшественники национал-социализма – Фихте, Родбертус и Лассаль – являются в то же время общепризнанными творцами социализма»[28].
Сам термин «антисемитизм» введен известным социалистом, анархистом и атеистом Марром (полуевреем) в 1879 году. Марр полагал, что «нельзя быть социалистом и не быть антисемитом»[29].
Другой известный социалист, анархист и атеист Евгений Дюринг, полагал, что социализм может утвердиться только в борьбе германизма и семитизма. И что евреи – сугубо испорченная раса[30].
«Евреи – это наше несчастье!» – стонал Адольф Штекер, духовник кайзера, социалист и создатель нескольких политических партий, включая немецкую социально-антисемитскую. В 1882 году Штекер провел в Дрездене первый международный Антисемитский конгресс, который утвердил в качестве программного документа «восемь тезисов» Штекера. В них говорилось, что необходимо создать международный антисемитский союз для борьбы с «господством евреев»; что эмансипация евреев должна быть отменена как противоречащая самому существу христианских идей и евреям следует запретить занимать любые руководящие посты и преподавать в христианских учебных заведениях.
«Торжество евреев» объяснялось ослаблением «христианского духа в христианских народах». Одновременно Антисемитский союз требовал многих реформ в интересах рабочих, в том числе их социальной защищенности[31].
Многочисленные слои немецких жителей хотели, чтобы немцы и евреи были как можно дальше друг от друга. Разными расами – так вообще замечательно! Политика сделала заказ, и наука старательно взяла под козырек, выдала то, что требовалось: «арийскую» и «семитскую» расы.
Расы и языки
У Чемберлена первого окончательно сформировалась основная ошибка, так сказать, «практического расизма»: то, что Чемберлен называет «расами», в действительности является языковыми группами. Те, кого еще Гобино именовал «арийцами», носят более длинное и скучное название: индоевропейцы. Само слово возникло, когда в начале XIX века немецкий ученый Ф. Бопп и датчанин Р. Раск доказали: языки ариев, захвативших Индию во II тысячелетии до Р.Х., иранцев и большая часть европейских языков имеют общее происхождение. Появилось предположение, что существовал когда-то единый язык, или группа сходных языков, и народ, говоривший на этом праязыке, начал расселяться по разным сторонам света. Откуда? Еще одна загадка.
Но главное-то – известные нам индоевропейские народы говорят на языках одной группы, а относятся к разным расам. В пределах большой европеоидной расы как ее варианты выделяются от 9 до 12 «малых рас», или расовых типов. Есть среднеевропейский расовый тип, или, если угодно, малая раса. Есть балтийский расовый тип и балканский, средиземноморский и восточноевропейский.