Андрей Буревой – Варги. Книга вторая (страница 2)

— Видал?! — пихнув меня в бок, радостно обратился ко мне стоящий рядом зевака. — Заловили нелюдь поганую! — И крепко приложился к початой бутыли вина. Невольно привлекши тем самым моё внимание. Ведь с виду мой сосед был забулдыга забулдыгой. Давно не стриженый, не бритый, в затёртой, засаленной рубахе и неаккуратно чиненных полотняных штанах. И босой. Да однорукий вдобавок. А часть башки у него и вовсе словно стёсана чем-то… Делая бедолагу откровенным уродом. Но пил он меж тем, судя по украшенной сургучным печатям этикетке на бутыли не что-то там, а «Кровавую лозу»! Одно из самых дорогих сатийских вин.

— У-у, тварь! — ловко сунув бутыль подмышку, пригрозил он ещё пленённой хищнице кулаком.

— А ничёшная такая! — с толикой восхищения произнёс протолкавшийся следом за мной Эрих.

— Угу, — не мог не согласится с ним я. Действительно, хоть и драная, но красотка. Впрочем, варги все такие…

— Да вы чего?! Это ж нелюдь поганая! — едва не брызнул слюнями разбушевавшийся однорукий. И давай на свои увечья — покорёженную рожу, короткую культяпку, тыкать — бутылью, за неимением лучшего: — Видали, что они со мной сотворили?!

— Ты чего, с варгами бился? — уставился на него с круглыми глазами мой карракский приятель.

— Да не, биться-то с ними не бился, конечно, — чуть смутился тот, и с неподдельным возмущением продолжил: — Но пострадал по их вине!

— Эт как? — недоумённо переглянувшись, озадаченно уставились на него мы.

— Да вот так! — с досадой бросил он. И взялся объяснять: — В стародавние времена-то как было? Соберётся добрая компания лихих парней, да поедет себе преспокойно в Элорию, под видом отряда наёмников, или охраны при торговом караване. А там детишек тех же наловит, да девиц посмазливей, в ошейники их, и опрометью назад! И гуляй потом добрый год!.. А как погань эту клыкастую посадили на границу, так и пройти через них стало невозможно. Чуют как-то твари людоловов, как не маскируйся! И приходится теперь в Элорию за рабами либо морем идти, либо мимо таможенных постов через границу лезть…

— И что? — недоумённо переспросил Эрих.

— И то! — буркнул однорукий. И снова на свои увечья указал. — Через то я всё это и потерял. Через посты-то никак, вот пришлось нам с братвой лезть через границу так. А там три мили сплошных смертельных магических ловушек! — Тут его лицо исказилось: — Которые ещё и с места на место переставляют какие-то гады, представляете?! Так и проводник наш надёжный оплошал, и влетели мы в «Вихрь лезвий Воды»! И выбралось оттуда нас из двух дюжин добрых парней всего четверо. Да и то — все больше частями, как я… А братан мой старшой там остался…

А мне что-то дурно стало от этого рассказа. Нет, никакой жалостью к увечному людолову я не проникся, просто пришло осознание того, какой опасности по незнанию избежал. Я ж тоже мимо постов границу обходил! Прямо по этим самым смертельным ловушкам! Думая почему-то, что там лишь сигналки стоят, да с какими-нибудь парализующими заклинаниями! А там смерть меня караулила на каждом шагу! Не иначе богиня удачи присматривала за мной, придурком, в тот день…

— Ничё, завтра ты сполна за всё получишь, гадина! Когда тебя в котёл с кипящим маслицем-то окунут! — злобно оскалившись опять вернулся к обругиванию пленницы однорукий.

— Что, казнь на завтрашний день назначили? — уточнил у него я.

— Ага, на утро, — подтвердил наш словоохотливый сосед.

— А чего ей кляп-то в рот вставили? — недоумённо спросил Эрих, обративший внимание на эту деталь. — Ругалась грязно?..

— Может чтобы клыки было всем видать, и не было никаких сомнений в том, что поймали варга, — предположил я, глядя на девушку в клетке, прямо таки впившуюся здоровущими клычищами во вставленный ей в рот деревянный шарик с кожаным ремешком, застёгнутым у неё на затылке. Обычная местная штука — хитрый кляп, не мешающий дышать, и позволяющий издавать только приглушённое мычание, использующийся обычно при наказании рабов — чтобы не раздражали своими воплями хозяев.

— Да не, просто эта гадина, как выставили её на помост, начала сулить всем за своё спасение от лютой смерти десять тысяч золотом, да со списанием былых прегрешений на территории Элории! — словоохотливо поделился с нами бывший людолов. — Вот ей и заткнули от греха пасть, чтоб не смущала народ!

Это откровение заставило меня обратить наконец внимание на немного выбивавшийся из общего фона фрагмент — небольшое скопление стражников, что повязали полудюжину оборванцев — избитых изрядно. Пропустил это как-то сочтя, что они пытались обчистить кого-нибудь в толпе, или ещё что, а дело оказывается гораздо проще.

— Это что её уже отбить пытались? — озвучил я очевидное. Ну да, Карракс не Гармин, хотя и для города охотников за сокровищами Древних десять тысяч золотых тоже огромная сумма. Здесь же, для большинства люда — а стекается сюда в поисках лучшей доли голытьба как бы не со всего мира, это вообще что-то невообразимое. Целое состояние, за которое легко можно шкурой рискнуть.

— Ну так, — подтвердил наш собеседник. И хлебнув из бутыли вина, злорадно осклабился: — Только не выйдет из этого ничего! Наместник нагнал сюда всё стражу с города — да с магами! как на ежегодный большой аукцион! Так что быть этой твари вареной в масле живьём завтра поутру!

Я, оценив количество стражи вокруг, только что и кивнул. Действительно — тьма их тут. Похоже, не хотят карракские власти опростоволоситься как ристонские когда-то — у которых одна пойманная элорийская хищница в своё время удрала. Это ж такая пощёчина будет… И многие со своих мест полетят…

— Поняла?! Не удерёшь ты, и не надейся! — злорадно обратился к пленнице однорукий людолов, утратив интерес к нам.

А я губу прикусил, во все глаза глядя на скованную в клетке хищную красотку. Не то что я люблю варгов — сам от них натерпелся, но работорговцев я не люблю ещё больше. И никакой радости их затея у меня не вызывает. Только что я могу сделать, учитывая обстоятельства, в виде стащенной со всего города стражи, да с магическим усилением?.. Пожалуй только одно — воспользоваться этим замечательным моментом!

Не обращая внимания на однорукого людолова, продолжающего стращать варга, я ещё раз огляделся и решительно потянул прочь Эриха, со словами:

— Идём, дело есть.

Он удивился, но не стал упорствовать и подался за мной. Только когда мы выбрались из толпы с подозрением спросив:

— Фил?.. Ты же не повёлся на эти десять тысяч золотом?..

— Да как ты мог обо мне такое подумать! Когда тут дело на цельный миллион, не меньше! — шутливо возмутился я, ткнув его кулаком в бок. А когда мой приятель, расслабившись, рассмеялся, то посерьёзнел и деловито спросил: — Сможешь добыть четырёх хороших лошадей и перегнать их за западные ворота — к подножью горы?

Эрих, услышав такое, в первый миг не нашёлся даже что сказать — рот только разинул. А потом, судорожно сглотнув и воровато оглядевшись по сторонам, придвинулся ко мне и яростно зашептал:

— Не, ты чего серьёзно, что ли, Фил?! Это ж нереально! Сам же видишь — тут вся городская стража засела! Да и нелюдь поганую освобождать — последнее дело! Пусть и за такие деньжищи!

Вроде как предпринял попытку меня, малохольного, вразумить. Привести в чувство, пока я не натворил делов. Что было ожидаемо. Эрих такой — «опасливый»… как выражается Блэкворт. Фиг его подтянешь к чему-нибудь грозящему серьёзными неприятностями, проверено. Тут только втёмную его играть…

— Не шаришь ты ничего, Эрих… — с толикой снисхождения обратился я к нему, хлопая по плечу. И привлёк к себе — прямо на ухо ему жарко зашептав: — В том-то и суть, что вся городская стража будет сегодня здесь варга сторожить, и никуда отсюда не рыпнется, что ты не твори! Хоть здесь, хоть в Верхнем городе!

— Хочешь, воспользовавшись отсутствием стражи, обнести какой-то недоступный в обычное время дом? — осенило его. И он тут же озадачился: — Но лошади-то зачем?..

— Дело по-любому выйдет очень громким, — вздохнул я вроде как сожалеюще. — После такого только либо линять отсюда с концами, либо прятаться много лет.

Такой поворот событий ожидаемо не вдохновил моего карракского приятеля. Сама идея обчистить кого-нибудь под шумок никакого неприятия у него не вызывала, а вот удирать от неминуемой погони ему явно не хотелось.

— Или чё, так и будешь до конца своих дней горбатиться за еду и угол в дощатой пристройке, сначала на своего мастера, а потом на его детей?.. — с кривоватой усмешкой подначил я Эриха. — А потом, как работать не сможешь, и тебя выгонят — побираться пойдёшь?..

— Ну ты это… — насупился он. Но… возразить на это не нашёл что. Всё ж правда. Пусть преувеличенная до гротеска. Перспектив-то у Эриха действительно особых и нет. Так и ходить ему в подсобниках у мастера до конца дней. Дело-то своё он не ему оставит, а своим сыновьям…

— Ты пойми, такой шанс срубить кучу денег, зачастую, только раз в жизни бывает! И ты хочешь его упустить?! — коварно вопросил я.

— А… А ты уверен, что всё получится? — заколебался охваченный алчностью Эрих.

— Я тя когда-нибудь подводил?.. — вопросом на вопрос ответил я, положив руку приятелю на плечо и проникновенно глядя ему в глаза.

Этот «эфемерный» довод, работающий только на откровенных простофилях, сработал и здесь. И Эрих отринул последние сомнения и решительно спросил: