Андрей Булычев – За храбрость! (страница 28)

– На черновую пока пиши, – кивнув на стопку листов, распорядился он. – Так, мушкет драгунский Тульского казённого завода. Что тут у нас на его казённике выбито? Тысяча семьсот пятьдесят восьмой год. Ага, ещё при Елизавете Петровне, выходит, его выпустили. Гляди-ка, хорошо повоевал. Вон сколько сколов на стволе. Да и сам он внутри истончился, видно, потому и не выдержал порохового заряда, разорвало. Зато замок у него хороший. Ложе, конечно, с большой трещиной, а вот и ещё одна. Помечай, помечай, – велел оружейник Тимофею. – Ложе треснутое, разрыв ствола. Не ремонтный. Откладываем его сюда. А вот бирочку ты пропиши кратко, я её тесёмкой к нему привяжу. И номер на нём будет, стало быть, первый. Так, теперь следующий смотрим. Этот мушкет поновее уже будет, тысяча семьсот восемьдесят третий. Ложе тут хорошее, только если его подкрасить и лаком покрыть, ствол тоже неплохой, поработает ещё, только вот мушка под самое основание сколота. Пиши, пиши, – обратился он к Гончарову.

– Записываю, Савелий Макарович, – проговорил тот, обмакивая перо в чернильницу. – Номер два. Ложе на подкраску и покрытие лаком, к стволу мушку припаять.

– Правильно, и ещё поломка замка. – Старший оружейник поднёс мушкет ближе к масляной лампе и защёлкал деталями казённика. – Записывай дальше, подогнивной в замке пружины нет, курок без винта, верхняя губка у него отсутствует. Крышка полки замка погнута. Записал?

– Записал, – подтвердил Тимофей.

– Егорка, следующий подавай. – И подмастерье вытащил из кучи короткое искорёженное ружьё. – Нда-а, – протянул, покачав головой, Савелий Макарович. – Совсем новый ведь штуцер был. В тысяча восемьсот четвёртом году только его в Туле сладили, а уже в следующем под Эриванью ядро от персидского фальконета весь искорёжило. Ну и фланкёра нашего, само собой, с ним же. Хорошо, что вывезли, не бросили, такое оружие, оно на особом счету в армейском интендантстве. Хоть есть что предъявить теперь, а вот ремонту, разумеется, этот штуцер более не подлежит. Тимофей, бирочку с третьим номером прописывай, а в листе себе помечай: металл штуцера разорван и весь искорёжен, ложе отсутствует. Следующий подавай.

На третий день разбирались с клинковым оружием, пятый посвятили ружейным приспособам. Потому как к каждому «огнестрелу» шли свои отдельные пулелейки, мерки для пороха, шомпола, а к мушкетам к тому же ещё и штыки. И каждую такую вещь нужно было отдельно учесть и отнести её туда, где она и должна была быть. Все пулелейки должны были соответствовать калибру, крепления штыка подходить именно к этому ружью, то же касалось и всего остального. Замеряли, крепили, проверяли, а потом подвязывали пронумерованные бирки бечёвками к нужному образцу. Краткое описание по каждой боевой единице было в листах.

– Чтобы каждый проверяющий видел, что и к чему тут относится, – поучал Егора Макарович. – Тимофею-то это ни к чему, он у нас просто в помощниках. Скоро время закончится, и в эскадрон свой уйдёт, а вот тебе через пару лет меня менять. А коли ты не выучишься всему тут, то как же тогда службу строить будешь? Упустишь чего, тебя же с потрохами потом съедят.

К концу пятого дня руки дошли до склада с трофейным оружием. Здесь всё было свалено в одну большую кучу и рабочее оружие соседствовало с раскуроченным.

– Кое-что на наше подходит, потому снимаем, переделываем, – пояснил оружейник. – А так всё больше просто валяется. Некоторое уже четыре года тут лежит, с тех пор как наш полк на Кавказ зашёл. Его бы всё в центральные губернии обозом отправить, туда, где казённые заводы или большие мастерские имеются. Глядишь, и подправили бы многое, повоевало бы ещё. Да разве же вывезешь так просто всю эту тяжесть за горы без команды. Так вот оно и лежит. Особо с ним не будем заморачиваться, как с нашим, всё пересчитаем, влёгкую проверим, ружья к ружьям в один угол поставим, кинжалы и ятаганы к саблям в другой, а вот пистоли в третий определим, и довольно. Начали.

Работу с трофейным вооружением продолжили на следующий день. Заметив, с каким интересом Гончаров щёлкает курком французского пистолета, Макарович взял его и покрутил, рассматривая.

– Хороший пистоль, – одобрил он выбор унтер-офицера. – На наш, на драгунский, самого последнего выпуска сильно похож. Только тут ствол чуть длиннее, а по калибру они совсем рядом. Замок, самое главное, у него надёжный. Нравится?

– Нравится, – сказал Тимофей. – В руке как влитой сидит.

– Ну вот и забирай, коли нравится. Бери, бери, не бои-ись. Сами же учёт весь ведём. – И хитро подмигнул. – Работаете хорошо, я вам каждому подарю не хуже этого. Ну а тебе, как командиру, аж целых два будет. У себя не найду, значит, у других оружейников в соседних полках обменяю. Так-то меня во всех тут, в Тифлисе, знают.

Слово своё Савелий Макарович сдержал и в последний ужин выложил четыре пистоля на стол.

– Ваши. Для каждого свои приспособы имеются, всё как положено. Дружите с нами, ребятки, и оружие вас никогда не подведёт. Не ленились тут, помогли нам знатно, так что подходите со своим оружием, поглядим его, подлатаем где надо, обиходим по-свойски. Так ведь, Прохор?

– А то как же, а где-то и они не забудут своих друзей, – хитро улыбнувшись, сказал ложник. – Может, чего и трофеем из похода привезут. Ту же телогрейку овчинную или сапоги на меху, чтобы старикам кости греть.

– Да ладно тебе, Кузьмич. А то подумают, что мы из корысти. Так просто, парни, заглядывайте, может, расскажете чего нам интересного. Сам ведь, было время, во фланкёрах тоже служил, и пострелять пришлось изрядно, и сабелькой порубать. – И он погладил багровый шрам на щеке.

Глава 4. Война

Командир взвода своё слово сдержал, и три дня отработавшие у оружейников драгуны были предоставлены сами себе. Тимофей бродил по старинным улочкам Тифлиса, посидел в турецкой кофейне и даже позволил себе отобедать в довольно неплохой харчевне у развалин крепости Нарикала. Походив по рядам восточного базара, прикупил для ребят гостинцев и совершенно случайно набрёл на лавку букиниста.

– Русские книги есть? – спросил он услужливо кланявшегося торговца.

– Русский, русский, да, да. – Тот заулыбался и подвёл его к прилавку, заставленному книгами.

Выбирать тут действительно было из чего. Многие книги выглядели весьма, мягко выражаясь, «несвежими» и прошли, скорее всего, через несколько рук своих прежних хозяев и читателей. Но это было в общем-то не важно.

– Так, русский перевод Франсуа Фенелона «Приключения Телемака». – Тимофей отложил книгу. – «Робинзон Крузо» – эту читал. Джонатан Свифт. «Путешествие Гулливера», и эту тоже только вот недавно перечитывал. Ох ты! Довольно редкая книга Дениса Фонвизина «Недоросль»! При императрице Екатерине Второй, вечная ей память, автора хорошо зажимали и не давали публиковаться. А тут ты только погляди – второе переиздание! Однозначно берём. Ну и напоследок что-нибудь такое лёгкое. «Безумный день, или Женитьба Фигаро» француза Бомарше. Как раз подходит.

Пришлось хорошо поторговаться и доказывать, что все книги весьма не новые, и в итоге Гончаров расстался с полутора рублями. Тоже немалые деньги. Зато теперь можно читать и перечитывать их вечерами, а глядишь, и поменяться с кем-нибудь из книгочеев.

Последним пунктом прогулки был кожевенник-галантерейщик Давид. Именно у него Тимофей заказывал для себя и Лёньки личные, наружного ношения кобуры. «Интересно, узнает меня или нет?» – думал он, толкая дверь в его лавку.

Над входом у притолоки звякнул колокольчик, и сидевший за столом-верстаком худощавый пожилой грузин воззрился на вошедшего.

– О-о, Тимо! Гамарджобат, генацвале! – воскликнул он, широко улыбаясь. – Почему так долго не быть? Я тебя так ждать, дорогой!

– Служба, Давид, служба, в походе дальнем был, – ответил драгун. – А ты всё такой же и ничуть даже не изменился.

– А ты сильно возмужать. Стать такой большой, грозный воин. – И зацокал языком, разглядывая гостя. – Батоно, Тимо, сейчас я крикну, и нам принести кувшин хороший вино! Или ты опять отказаться из-за свой служба? Тогда, может быть, кофе и немного сладость?

– Нет-нет, уважаемый Давид, извини, я только что плотно пообедал и, сказать по правде, сильно ограничен во времени, – проговорил Гончаров. – Мне уже скоро нужно быть на построении, а до того места ведь ещё и добраться нужно. Я к тебе по делу.

– О да, я внимательно слушать тебя! – воскликнул, сразу изменившись в лице, хозяин лавки. – У тебя есть новый заказ? Тот изделий для ношений пистоль, который ты подсказать, как его делать, он получить большой интерес и дать неплохой прибыль. Ко мне уже несколько раз подходить русский офицер и заказывать такой же. – И он показал на две висевшие кобуры с ремнём для наружного ношения. – Может быть, ты хотеть сделать какой-то новый вещь, который пока нет у другой воин? Ты мне говорить, показать на бумага, и я думать, как это делать.

«Конкурентная борьба, новая продукция, рынок сбыта», – всплыли в сознании термины из таких уже далёких лекций в универе.

– Нет, увы, батоно Давид, у меня пока всё то же, – со вздохом ответил Тимофей, пожав плечами. – Нужно сделать три кобуры для моих хороших друзей, чтобы они тоже могли носить пистоль на длинном ремне, перекинутом через шею и плечо. На ремне этом сделать собачку, ну, такую железочку с прорезями. Как уж там она, по-вашему, называется? Пряжка? Это чтобы регулировать сам ремень по росту и размеру хозяина. Верхняя крышка самой кобуры должна быть с застёжкой, чтобы вовнутрь не попадала влага, и ещё три кармашка нашить под заряды-патроны. Ну-у, вроде бы пока всё. Думал я, конечно, и для себя кое-что заказать, да не знаю, уложусь ли по деньгам.