Андрей Булычев – За храбрость! (страница 23)

– Переговорщики пожаловали, – отметил Кравцов. – Сейчас будут тянуть время и торговаться. Если убедятся, что мы тверды в намерениях взять город штурмом, значит, сдадут его, а коли почувствуют слабину – затворятся. Тут неподалёку, к северу, воинственные джарцы и лезгины, могут и на их помощь кубинцы понадеяться.

К генералу Булгакову разрешили проехать только троим самым важным бекам, всех остальных парламентёров оставили стоять у передового пикета под наведёнными ружьями. Сергей Алексеевич был непреклонен и на уговоры подождать с принятием решения о сдаче города ответил, что с утра, если ему не вынесут ключи от крепости, заговорят русские пушки, войска пойдут на штурм и свершится то кровопролитие, которое было не так давно в Нухе. При мирном же исходе дела и сдаче, как это было в Баку, никто в городе не пострадает.

Делегация уехала в крепость, и русское войско расположилось у крепостных стен, разбив лагерь.

По широким листьям ореха, под которым устроились на ночёвку Блохин с Тимофеем, накрапывал осенний холодный дождь. Крупные капли скатывались вниз и попадали на лица и шинели драгун.

– Лучше бы уж себе оставил бурку, двоим бы под ней как раз бы укрыться хватило, а то мёрзни теперь тут, – проворчал Лёнька. – Твоя же она, свойская, а не артельная. На мне сырое уже всё до самого исподнего, дрожь никак не могу унять.

– Да ладно тебе, Лёнь, тут хоть сверху на нас не льётся, а ребята в карауле вон под самым дождём топчутся, – проговорил Гончаров и, расправив под собой попону, перевернулся на другой бок. – Спи давай, если штурму быть – силы нужны.

– Да уж скорее бы этот самый штурм, что ли, – вздохнул друг. – Лишь бы в долгой осаде тут не стоять. Вон ноябрь через неделю, самое гнилое время подходит. Все наши уже в тифлисских квартирах давно обжились, только вот одних нас по горам носит.

Выстроенные в штурмовые колонны войска замерли в ожидании сигнала. Подкатившие и выставившие напротив ворот пушки артиллеристы проверяли, не отсырели ли в передках заряды, и вовсю дымили пальниками. Развёрнутые в цепь егеря меняли на полках замков ружей пороховую затравку и перекрикивались, готовясь к бою. Генерал Булгаков заехал со свитой на возвышенность и обозревал крепость в блестящую подзорную трубу.

– Фанен-юнкеру расчехлить знамя, – скомандовал майор Кетлер, и на древке заколыхалось тяжёлое полотнище Нарвского драгунского полка. Тимофей, сидя на лошади прямо за штабс-капитаном Кравцовым, видел, как он подобрал поводья, передвинул вперёд ножны с саблей и потянул полу вальтрапа, обнажая пистолетные ольстреди.

– Ружья из бушматов! – донеслась новая команда, и Гончаров потянул на себя мушкет.

Вдруг из-за крепостных стен донёсся резкий звук горна, в него вплёлся басовитый рокот труб, и створки ворот распахнулись, выпуская из города процессию. Впереди всех, как это было в Баку, шёл высокий старец в белоснежном тюрбане и с красной подушечкой в руках. Следом за ним шли пятеро важных господ, из беков и мурз, затем двумя рядами по трое с полощущимися флагами в руках следовали крепкие воины. Дальше уже шла разношёрстная толпа.

– О как, всё-таки хватило у местных ума сдаться! – удивлённо проговорил Кравцов. – Ключи генералу от крепости вон подносят. Выходит, что не быть штурму.

– Слава тебе господи! – Кошелев, стянув каску, перекрестился. – А я уж грешным делом подумал – опять кровушку лить.

Русские войска заняли Кубу без боя, и Булгаков торжественно объявил народу, что местный властитель Ших-Али-хан навсегда устраняется от правления, а его ханство навечно присоединяется к Российской империи. Сам Ших-Али успел, однако, бежать и, скрывшись в горах, продолжал волновать население. Чтобы навести порядок в этой области, нужно было прежде всего решить с ним вопрос, и на его поиски отправился генерал-майор Лихачёв вместе с казаками и нижегородскими драгунами. Отряду же Кетлера Булгаков приказал готовиться к отбытию в Тифлис.

– Передадите их светлости графу Гудовичу лично в руки. – Он вручил запечатанный сургучом пакет майору. – Здесь подробный отчёт обо всём Прикаспийском походе этого года, вместе с листами присяги первых лиц уже бывших Дербентского, Бакинского и Кубинского ханств, а ныне провинций Российской империи. С вами также пойдёт и сотня казаков из донского полка Агеева. Надеюсь, что вы успеете добраться до Тифлиса до закрытия перевалов. Провиант для перехода в Баку получите у моего главного квартирмейстера, его обоз прибыл сюда только недавно. Ну а дальше уже на местах по письменному требованию в гарнизонах всё будете получать. С Богом, господин майор, и передайте своим драгунам благодарность за хорошую службу, а полковнику Бомбелю Александру Эдуардовичу по приезде мой привет. Мы с ним в прошлую Турецкую кампанию хорошо повоевали.

Первого ноября три с половиной десятка драгунов и сотня казаков покинула Кубу и направилась на юг по Каспийскому тракту. В Баку шли меньше недели и, отдохнув в городе два дня, пополнив запасы фуража с провиантом, девятого числа вышли в сторону Шемахи. Здесь переход по горам занял уже восемь дней. Фураж и провиант во вьюках закончился через четверо суток, у местных на продажу купить что-либо для такого количества людей и лошадей было сложно, и выручали редкие армейские пикеты. Запасов и у них было немного, так что дошли до Шемахи сильно изнурёнными. В этой крепости пришлось задержаться для отдыха и приведения в порядок уже на целых пять суток. Впереди был самый сложный участок пути до Гянджи – Елисаветполя – двести двадцать вёрст горных зимних дорог.

За день до выхода майор Кетлер собрал у себя всех командиров.

– Через неделю начнут все пикеты с дороги снимать, – проговорил он задумчиво. – Останется только один лишь форт у развилки на Нуху. Там и можно будет пополнить припасы, но ведь до него нам ещё нужно как-то дойти. Перегружать верховых лошадей грузом тоже не дело, им ещё и своих всадников со всем имуществом везти. Есаул Мащенко посоветовал у местных вьючных коней прикупить. Говорит, что знает, у кого сторговаться подешевле можно. Казаки уже дюжину для себя взяли, думаю, и нам есть смысл. Вопрос весь в том, что отпущенных прогонных денег совсем немного осталось. Потратить их все здесь тоже не дело, в дороге у местных без серебра потом ничего не раздобудешь. Мы тут посовещались с Павлом Семёновичем и вот что решили. Знаем, что у драгун есть в закромах всякое неучтённое оружие, а вот местные его весьма ценят. Так что те, кто хочет общему делу помочь, могут его вложить для покупки вьючных коней. Потом, со временем, трофеем уж восполнят свою убыль. Мы и сами с господами офицерами в стороне не останемся. Как вам такое?

Разумеется, все были согласны. У Тимофея самого ехал в суконном седельном чемодане кинжал в красивых серебряных ножнах и трофейный с гравировкой на латинице пистоль. Рассказывая о предложении майора своим драгунам, он положил их молча на топчан. Вскоре на нём же лежало две кривые сабли, три пистоля, семь кинжалов с ножами и даже один мушкетон с широким дульным раструбом. Герасим сопел, сопел и, махнув рукой, вытащил из сумы ещё два пистоля.

– Себе хотел такие же кобуры пошить, как у Тимофея, а потом пистоли в них носить, – проговорил он, печально вздохнув. – Да ладно, коли такое дело, ещё, небось, раздобуду.

Наутро к драгунским верховым прибавился ещё и десяток вьючных лошадей. Двадцать второго ноября отряд вышел из крепостных ворот Шемахи на запад. Впереди у него были недели пути в горах, где на перевалах уже лежал снег, а в долинах всё ещё проливало с небес холодным дождём. Дорога была безлюдная, ни своих армейских, ни местных на ней уже в это время не было. И только на девятый день пути отряд добрался до форта, сторожившего дорожную развилку на Нуху.

– Господин майор, да мы сами последние сухари доедаем, – жалился пехотный капитан. – Две недели уже как непогода весь край накрыла, обоза с тех пор ещё так и не было. Вот, ждём. Может, вам лучше самим на Нуху пройти? Там и передохнёте, и припасы пополните?

– Нет, капитан, это нам больше недели тогда терять. – Кетлер покачал головой. – И так вон декабрь моро́зит, скоро и в долинах снега по пояс наметёт, пройти невозможно будет. Ну, вы хотя бы фуражом поделитесь? – попросил он командира форта. – Сами-то мы до Елисаветполя как-нибудь дотянем, а вот лошади без корма уже не смогут.

Заночевав в форте, отряд отправился дальше. К Гяндже он подошёл вечером восьмого декабря. Здесь осталась сотня казаков Мащенко. Впереди у драгун было ещё двести вёрст пути до Тифлиса, и только в последних числах уходящего, 1806 года они пришли в главный город Кавказского наместничества.

Часть II. Против двух держав

Глава 1. Тифлис

– Эй, лежебоки, вставайте! – Вошедший в комнату Захар постучал кулаком по притолоке. – Вставайте, говорю, мундиры проспите!

– Какие мундиры, Иванович? Ты чего несёшь?! У нас ещё цельный день отдыха, он нам самим полковым командиром за труды даден! – проворчал со своего топчана Лёнька. – Трое суток, как и было сказано, вынь да положь, после такой-то вот тяжёлой дороги.

– Ну смотрите, как знаете, дрыхните дальше. – Морозов махнул рукой. – Тогда я так и скажу господину полковому каптенармусу: «Не желает отделение Гончарова, Игнат Матвеевич, мундиры первее самохваловских драгун получать». Пущай Фролка во всём лучшем щеголяет, чем ты, Лёнька. А чего, драгун он вполне себе справный, даром что егозистый.