Андрей Булычев – За храбрость! (страница 18)

– Гераська, да вон же кривое, – заметил наблюдавший с самого большого валуна за окрестностями Чанов. – Его и топором, небось, рубить даже не нужно. Потянешь посильней – и оно само вниз сверзиться. Тут на скалах и земли-то толком даже нет, чтобы глубоко корнями за неё цепляться.

– Тут скорее сам сверзишься, – протянул недовольно Рябой. – Вот коли ты умелый такой по камням скакать, так и давай покажи, как надо. А я пока с руж-жом внизу покараулю.

Чанов взял топор, и правда, буквально через десять минут со склона вместе с камнями слетело кривое дерево, а потом вслед за ним спустился и сам лесоруб.

– На, барсук, сучья и ствол сам дальше будешь обрубать. Ружьё отдай. – И забрал у Антонова свой мушкет.

За водой для готовки горячего Тимофей никого отпускать не рискнул, и на поздний завтрак с обедом была опять вяленая говядина с сухарями. Последняя фляга с водой пошла по кругу.

– Мало водицы, – произнёс, тяжело вздохнув, Макар. – После этой бастурмы шибко пить хочется.

– Ну конечно, гольная соль и перец, – заметил Чанов. – Да зато и не заветривается, и сытость хорошую даёт. Сухарями ведь не наешься так. Мы-то ещё ладно, лошадям худо. Беспокоится скотинка, по трети ведра кажной с утра только было. А ежели наши задержатся, как тогда быть?

– Не задержатся, Вань, – заверил Гончаров. – Господин капитан с господином подпоручиком своих людей не бросят. Наши до обеда уже в крепость должны поспеть, ну вот накинь ещё часа четыре – и подмогу можно ждать.

– Дай-то Бог. – Чанов вздохнул и, подняв крышку замка мушкета, проверил затравку. – Поменять порох надо, ну его после такой ночи тут держать, а ну вдруг прижмёт, а он и подведёт.

Время тянулось медленно, дорога была безлюдная, в связи с грозными событиями ни в Нуху, ни из неё никаких караванов пока не проходило, не было и одиноких путников. Пикет драгун стоял, оглядывая окрестности. Дымили костры в ущелье и около самой дороги, да время от времени сменялись наблюдатели.

– Ваня, иди с Ильёй в ущелье, – распорядился Гончаров. – Пускай сюда Хребтов вылезает, задремал уже там, небось, даже и костёр перестал дымить. Лёнь, займи валун, на котором Чанов сидел, с него огляд хороший, – попросил он друга. – Герасим, а ты правее сместись, на ту обочину.

Во рту было сухо, вот так всегда, когда воды в достатке, и пить особо не хочется, и думаешь о чём угодно, но стоит ей закончиться, и все мысли крутятся только о ней. А сентябрьское южное солнышко тем временем припекало. Время обеда. В ротах и эскадронах артельные уже котлы с кашей выставили, служивый народ умывается чистой холодной водой, кто-то скинул рубаху и льёт её себе на распаренные от солдатских трудов плечи. Струйки стекают и брызгают во все стороны.

– Да чтоб тебя! – откинул предательские мысли Гончаров и подошёл к костру. – С листьями ветку подкинь, – кивнув на огонь, предложил он. – Вон тот куст сруби, видишь, на нём всё зелёное. Дымануть им хорошо можно.

– Ла-адно, сейчас, – протянул Макар и, взяв топор, пошёл к склону.

А в голове опять бежали мысли.

«Каша у артельных сейчас жирная, с жёлтой масляной плёнкой сверху. Такую есть, конечно, за радость. Правильно, пока в большом городе стоишь, приварок всегда лучше, чем в походе. А у самых расторопных готовщиков уже и второй неуставной котёл, который в артели прижился, кипятком парит. Скоро в него травку пахучую засыпят, и будет у ребят чай. Да-а, вот что хорошо жажду утоляет, так это чай, ароматный, духовитый, только что заваренный».

– Ну что ты будешь делать! Опять к питию все мысли скатываются, – негромко ругнулся на себя Тимофей.

Тюкнув несколько раз топором, Хребтов подтащил куст к костру.

– Тимофей, Тимоха! – до Гончарова долетел тревожный голос Лёньки. – Тихо, только тихо сюда иди. Смотри не гоношись, спокойненько эдак подходи. Ребята, вы тоже не дёргайтесь!

Взволнованный голос Блохина заставил всех насторожиться. Тимофей подошёл к подножию того валуна, на котором восседал его друг, и вопросительно на него посмотрел.

– Склон с левой руки, расстояние две сотни шагов, – давал целеуказание Блохин. – Высота сажени три, может, четыре, большое дерево, сверху ещё одно, а под ним куст. Приглядись к нему аккуратно.

Облокотившись о валун и приставив к ноге мушкет, Гончаров замер, словно бы отдыхая, сам же внимательно ощупывал взглядом указанное другом место. Склон как склон, с большими и малыми валунами, кое-где поросший деревьями и кустами. Вот вроде те два дерева, куст, ну а что, куст как куст, довольно-таки густой, насквозь не проглядывается. Опа, а это что? Самая серединка его стала как будто светлее, ну точно, а вот она опять потемнела. Там явно кто-то был.

– Наблюдатели? – спросил Блохина Тимофей. – А может, зверь?

– Зверь долго за нами смотреть не станет, – отверг версию друга Лёнька. – Зачем это ему? Опасно. Для добычи мы не подходим.

– Лошадь убитая на обочине лежит, может, шибко голодный, – предположил Гончаров. – Мы ведь её не убирали. Ждёт, когда подойти можно будет. Или мишка, или шакал.

– Ну вот мы и проверим сейчас, – хмыкнул Блохин, отщёлкивая курок штуцера.

– Подожди, а вдруг там враг, – остановил Лёньку Тимофей. – И не один. Наблюдает давно за нами и увидал лишнего, что нас тут мало и мы только видимость большого отряда создаём. Сейчас я Кузнецова с Чановым ещё позову. В два штуцера вам будет бить сподручнее, а мы ещё и из мушкетов добавим.

Как ни в чём не бывало, вразвалочку, Тимофей сходил за отдыхающей сменой, и скоро вся шестёрка драгунов изготовилась к стрельбе.

– Командуй сам, Лёнька, – предложил Гончаров. – Ты у нас лучший в отделении стрелок, тебе и все козыри в руки.

– Тогда поступим так, – проговорил тот. – Ты, Тимофей Иванович, хорошо уже разглядел, куда бить надо, вот, значит, и стреляй в тот куст, а мы наготове пока будем. Не усидит там, кто бы ни был, непременно откроется, и тут уж мы все ударим. Нам с Ильёй наверняка только нужно палить, у нас перезарядка долгая, остальным-то ещё ладно.

– Добро, – согласился Гончаров. – Готовьтесь, братцы. Через пару минут начинаем.

Он зашёл за большой камень и положил мушкет на его гладкий верх, сам же пристроился, присев на колени. Вот он, тот куст. Теперь можно уже было не сторожиться и спокойно его выцеливать, все ребята были тоже на своих местах и ждали его выстрела. «Сто раз ведь уже хотел эти прицельные приспособления доработать, – думал Тимофей, совмещая мушку с целиком. – Но всё как-то руки не доходили. Вот встанем на зимнее квартирование, обязательно обращусь к опытным мастерам и денежку хорошую заплачу. И ничего, и пусть, для себя же, для удобства. Теперь с унтерскими галунами с этим гораздо легче».

Вдох – выдох, вдо-ох – вы-ыдох. Вот мушка совместилась с серединой целика на самой вершине куста, и он плавно потянул спусковой крючок.

– Ба-ам! – ударивший, как всегда, немного неожиданно выстрел хлестнул по ушам, приклад мушкета толкнул плечо, а облачко от сгоревшего пороха заслонило цель.

– Прямо в куст влупил! – выкрикнул Блохин. – Ветку справа пулей срезало, но никого нет пока. Никто не вылез. Стреляй ещё, Тимофей!

– Сейча-ас! – прошепелявил тот, скусывая кончик патрона. – Сейчас, сейчас. Лишь бы нам не померещилось с тобой, Лёнька. А то вон Герасим уже щёки надувает, сейчас подтрунивать начнёт.

– Не начнёт. Бей! – проговорил тот уверенно. – Должны оттуда вылезти, кто бы там ни был. Чего же под пулями сидеть?

– Ветку срезало справа, значит, берём чуть левее и немного повыше, – прошептал Тимофей, беря поправку. – Вот та-ак.

Опять хлестнул выстрел, а вслед за ним ударил из штуцера Кузнецов. Следом разрядили свои мушкеты все остальные, и только один Блохин медлил. Дымок снесло в сторону, и Гончаров видел, как к подножию склона скатывается человеческое тело. Карабкаясь и держась за камни и поросль, скользила вниз и ещё одна фигура.

– Бей, Лёнька, бей, уйдёт! – кричали перезаряжавшие ружья драгуны. – Сейчас на дорогу спрыгнет и даст дёру!

– Не уйдёт, – проворчал тот, слившись со штуцером в единое целое.

Вот горец спрыгнул с уступа и выпрямился, чтобы дать дёру. Бам! Пуля ударила в спину, и он упал плашмя на живот.

– Попа-ал! – закричал в восторге Макар. – Точно попал, его аж дугой выгнуло! Бежим! Поглядим, чего там!

– Стоять! – рявкнул Гончаров. – На месте все! Перезарядились, и стоим, смотрим!

– Да чего ты, Тимофей?! – выкрикнул недовольно Герасим. – Осмотреть горцев надо, вдруг у них интересное чего при себе есть? Пошли все вместе на них глянем?!

– Драгун Антонов, драгун Хребтов, на месте! На месте! Кому я сказал?! Это приказ! – выкрикнул грозно Тимофей. – Привести оружие к бою!

– Рябой! Ты что, глухой?! – рявкнул Чанов. – Тебе унтер-офицер приказал! Ты какой пример молодым показываешь?! Сказано было стоять и мушкет заряжать, значит, стой и заряжай!

– Командиры, блин, – сплюнул на камни Антонов и вернулся вместе с Хребтовым к своим камням.

Над пикетом слышалось сопение, лязг и стук штуцерных молоточков, заколачивавших пули в тугие винтовальные стволы. Вот стихли и эти звуки, и над дорогой повисла напряжённая тишина. Вдруг из-за дальнего поворота западной части дороги выкатилась пара десятков всадников. На прямом участке кони понеслись быстрее, и уже через десяток секунд они достигли двух лежавших на камнях тел.