Андрей Булычев – Южный рубеж (страница 51)
– Ярослав Всеволодович, мы сделали всё, что смогли, и теперь дело только за его организмом, а он у князя сильный. Будем надеяться, что теперь уже всё будет хорошо! Только сейчас ему нужен хороший уход, а это, прежде всего, долгий покой и тёплый воздух с укрепляющим питьём, – объяснял Андрей князю, – Да и вообще, несколько сотен наших воинов в таком же состоянии находятся. Нельзя с ними никуда трогаться, иначе больше половины мы потеряем в пути.
– Ну что же, – Ярослав окинул взглядом, выросшие по берегам Усвята многочисленные шатры и походные палатки, – Значит, будем пока стоять тут. За месяц, другой думаю, будет видно, кто пойдёт на поправку, а кого уже отпевать придётся. Завтра решать уже нужно, что мы со всеми пленными делать будем. Приходи-ка к обеду на совет, Андрей Иванович, – уважительно обратился Ярослав, – Там твой здравый голос ох как будет нужен. Да и сам уже отдохни хоть немного, ты вон весь в крови, небось, даже не отдыхал вовсе?
– Хорошо, князь, ещё несколько человек тяжёлых у нас, с ними вот только разберёмся, а остальным уже всем мои бойцы помогут.
– Гляжу я и удивляюсь, Андрей Иванович, уму твоему да знаниям. Так мало тому, ещё и каждый твой воин хоть лекарем, хоть розмыслом быть обучен.
Необычно это! – и, покачав головой, пошёл к своему коню.
А Сотник так и не лёг в эту ночь, так же, как и многие его товарищи, оказывая помощь раненым воинам.
На совете присутствовали от ополчения Посадник с Тысяцким и старосты трёх городских концов Плотницкого, Славенского и Людинова, что принимали наравне со своими людьми участие в битве. Тут же были Владыка, князь Ярослав Всеволодович, и представлявший тяжело раненого Торопецкого князя его воевода Борис. Андрей, чьи сотни своей доблестью заслужили всеобщее уважение, был зван на Совет особо, как командир отдельной отличившийся рати.
Как это бывает обычно на совете, было много пустых слов и порожних обсуждений, которые, вымотанный до предела бессонными сутками Андрей просто пропустил мимо своего сознания, не задумываясь. И вот, наконец, добрались до самого главного.
Что делать дальше и как быть с пленными и ранеными врагами?
Продолжать поход сейчас в Литвинскую землю значило сразу же столкнуться с сильным Полоцким княжеством, и тогда нужно было начать с ним затяжную войну, к которой Великий Новгород был пока не готов, и так полностью увязнув в борьбе с немецкими рыцарскими орденами.
Поэтому было решено возвращаться, дав шесть недель на отдых, приведение в порядок, да хоть какую-то поправку для раненых воинов.
Что делать с пленёнными литвинами вообще и с их князьями в частности? Примерно так стоял следующий вопрос, и тут уже разгорелся жаркий спор.
– Казнить супостата! – горячились старосты Новгородских концов, и посадник Иван их явно в этом поддерживал.
– Вон сколько крови нашей забрали, а селищ и погостов то сколько поразоряли, да их жителей всех посекли или умучили! Казнить злыдней в отместку, да в назидание!
– Нельзя казнить! – не соглашался Владыка совместно с князем, – Они свои жизни на милость нам отдали, надеясь на христианское снисхождение и сложив своё оружие! Нельзя казнить! Тем мы только озлобим сердца врагов и на долгие годы вызовем ответную месть в их соплеменниках. Вот и придётся на этих рубежах тогда постоянно нам большое войско держать. Да отбивать наскоки и нашествия.
– Нельзя долго ратиться с Литвинами, – качал головой Тысяцкий, – Они в союзе с Полоцким княжеством нам тут все Задвинские волоки могут перекрыть, а сколько ещё проходящих караванов тогда перехватить смогут. Считай, что треть торговли мы враз можем лишиться, и вот тогда вообще нам притока зерна от Днепра не будет. Неужто голода и бунта в Новгороде хотим? Да и войско на южном рубеже в готовности держать, это же сколько денег-то на всё надо, вы сами то хоть посчитали!?
Спор не утихал. И Владыка, внимательно посмотрев на усталого Андрея, предложил: «А давайте мы послушаем, что нам доблестный сотник Андрей Иванович скажет. Каждый из вас уже доброе слово сказал тут про этого достойного мужа, так что, полагаю, его совет для нас всех тоже лишним не будет» – и все согласились, уставившись на Андрея.
Вымотанному до крайности Сотнику было уже всё равно в этот момент до всякого там политеса и он, встав да по привычке одёрнув форму, начал резко и чётко докладывать все то, что только думает по всему этому поводу.
– Господа Совета! Нам же мало войны на западе с крестоносцами, что кусочек за кусочком понемногу отгрызают наши земли в Прибалтике! Подождите. Скоро они к нам и под Псков придут, чтобы забрать его!
– Нам же мало вялотекущей войны с финской Емью на севере?! Скоро и там ратиться будем, и у себя под Ладогой ещё схлестнёмся с ними!
– А там уже и шведы пожалуют, давно они на наши земли зарятся! Весь запад у нас в огне! Но нам же всё мало этого, мы сами готовы зажечь сейчас и свой юг тут!
– Знайте! Литвинские племена, резко усиливающиеся сейчас, скоро сольются в единое государство, которое на долгие века станет могучим врагом для всякого, кто только захочет с ним воевать. Оно нам надо?! Мы не завоюем эти земли, да они нам и ни к чему. У нас вон весь восток до самого Каменного пояса (Урала) со всеми его богатствами не освоен!
– А ещё монголы на Русь не подошли с их железными туменами. Вот они-то точно все рати да дружины поодиночке вырежут, дождёмся ещё!
– Самое мудрое сейчас – это вступить пусть и во временный, но в союз с литвинами. Они испытывают ненависть к крестоносцам?! Мы тоже! Они отстаивают он них свою независимость и свою веру?! Мы тоже! Нам нечего с ними делить по большому счёту! Да, они скоры на разбой и грабёж. Но сейчас мы их наголову разбили, и они увидели всю нашу силу. Покажите им теперь, что им же выгоднее с нами дружить против нашего общего врага. Помогите немного средствами! Вот и будет у нас надёжный союзник на юге. А силы крестоносцев оттянутся с наших западных пределов уже для противостояния с ними. И вот тут-то мы литвинам в этом сами то и поможем против нашего общего врага.
Андрей так же резко закончил, как и начал, и сел на своё место.
– Одна-ако! – только и протянул Новгородский Посадник. Никто и никогда не разговаривал так чётко и ясно, но крыть тут было нечем, всё было сказано разумно, и в шатре повисла тишина. Только и был слышен шум лагеря за его стенками.
– А, пожалуй, всё верно говорит Андрей Иванович, – первым заговорил после паузы Ярослав, – Уж ему-то в сочувствии к врагу не попеняешь. Как сотни его бились, думаю, каждому тут ведомо, да и сейчас вон он битву ведёт, пока мы все в шатрах отсыпаемся, и пытается сохранить жизнь каждому простому ополченцу.
Возразить тут опять было нечего.
– Ладно, жизнь сохраним, согласился Совет, а куда такую прорву-то девать, почти пять тысяч человек полона? Их и кормить и лечить ведь нужно.
– Да отпустите вы их, пусть сами к себе идут и раненых пусть своих забирают. А князьям их знамёна отдайте. Тем вы и им честь сохраните, и на свою сторону опять же будет проще перетянуть впоследствии.
– Дайте мне с князьями переговорить от вашего имени? – попросил Андрей, – и, получив разрешения, направился в южному обрывистому берегу озера, где держали всех пленных.
Для захваченных литвинских князей был поставлен большой походный шатёр, и теперь Мацей с Миндовгом с нескрываемым интересом разглядывали представителя Высокого русского совета. С чем он пришёл? Может быть, прямо сейчас тут их всех жизни лишат, наказав за содеянное?
– Вы не собираетесь нас казнить? Я тебя правильно понял, – горделиво, подняв подбородок, спросил Андрея князь Мацей.
– Нет, не собираемся, – подтвердил Сотник, – Более того, вы вольны уходить к себе все без исключения, и когда только вам заблагорассудится.
– Хоть сейчас?!
– Хоть сейчас, – снова подтвердил Андрей.
– Более того, вам разрешено каждому забрать своё личное оружие и более того…– и Андрей оглядел князей, – Вам разрешается забрать все знамёна и все атрибуты власти, причём всех князей, что были нами нынче в бою захвачены.
Повисшее в шатре молчание прервал самый молодой князь Миндовг.
– Почему?!
Андрей посмотрел ему прямо в глаза и сказал медленно и разборчиво, чтобы каждое произнесённое слово впечаталось в сознание будущего Великого Литовского Князя:
– Вам возвращаются знамёна всех девяти литвинских княжеств для того, чтобы вы знали, Русский народ не враг Литвинам. У нас с вами уже есть один общий враг, который всем нам угрожает. Мы вас наказали за ваше вероломное нападение и за то зло, что вы нам принесли, на нашей земле! – и Андрей сурово вгляделся в глаза каждого князя, а те опустили глаза.
Сказать тут было нечего. Всё справедливо.
–Мы сожалеем…– только и слетело с губ Миндовга.
– Надеюсь, что это больше не повториться. Я знаю точно, уж поверьте мне, уважаемые князья на слово, что Руси быть великой. Пройдут века, и она сокрушит всех тех врагов, которые ей сейчас угрожают. И будущей Великой Литве! – и Андрей сузил глаза, пристально вглядываясь в Миндовга, – Под управлением Единого Великого Князя! – и он сделал пузу, подчёркивая всю важность того, что он сейчас говорил, – Было бы разумным иметь такого сильного и надёжного союзника на востоке как Русь. Если, конечно, Литва ещё хочет быть великой. Вы же, сохранив часть войска и все! Подчеркиваю, все! Воинские и княжеские регалии, не утратив, и не отдав в чужие руки ни одну из них, с честью можете вернуться к себе на родину и показать себя спасителями всех тех, кого сюда завели горячие и неразумные головы некоторых неудачных правителей. Я всё сказал, а сейчас вы вольны в своём решении, за вами выбор – и Андрей хотел развернуться.