Андрей Булычев – Южный рубеж (страница 37)

– Тебя узнали, Сотник, ты был давеча у князя Мстислава Мстиславовича Удатного на службе, и отец твой Андрей Иванович сам родом из нашего города, так же как и твой дед, Хват Иванович. Так что, лично ты можешь с грамотой зайти, а вот отряд твой пусть пока перед воротами подождёт высокого княжьего решения.

И дубовые, окованные железом ворота со скрипом отворились ровно на ту ширину, чтобы пропустить только одного человека.

На внутреннем дворе ждали трое воинов в хорошей, начищенной до блеска броне, да в островерхих шлемах при оружии. Передний из них выступил вперёд, окинул взглядом с головы до ног прибывшего командира и с лёгким скандинавским акцентом, поджав губы, выговорил ему:

– Давай свою грамоту. Князь даст свой ответ, когда сочтёт нужным.

Василий окинул взглядом двор, заметил за стеновым засадом лучников и самострельщиков, готовых к бою, усмехнулся и ответил скандинаву:

– Дружинный, как меня зовут, ты уже знаешь, тут представили. Твоё же имя мне не ведомо, невежливо это. Грамоту свою я смогу отдать в руки только самому князю и никому более, потому как она от самого Владыки Великого Новгорода мне выдана, с его личной печатью и подписью. Ну, а коли нет у князя нужды в этой самой грамоте, да в нас самих как союзной Новгородской рати, так мы можем и уйти, да затем сами будем против нашего общего врага ратиться.

Скандинав помолчал, нахмурившись, и ответил:

– Я передам твои слова Князю. Имя же моё Аскольд. Я старший княжеской гриди (старший телохранитель). А ты дерзок, Василий, сын Андрея! – и он, ухмыльнувшись, ушёл в сторону терема. Двое же его воинов не сдвинулись с места и продолжали в упор разглядывать сотника, а их руки демонстративно лежали на рукоятках мечей.

Минут через десять этих «гляделок» вернулся Аскольд и, что-то сказав на скандинавском наречии парочке, кивнул Василию:

– Князь тебя ждёт. Пойдём.

И два телохранителя расступились, пропуская его вперёд.

Давыд Мстиславович сидел на большом резном кресле в просторной и светлой горнице со множеством окон, а по бокам его залы горели толстые восковые свечи. Всё внутри княжьего терема выглядело крепко и надёжно.

–Давай грамоту, – сказал Давыд негромко после представления сотника и, внимательно осмотрев печати, сорвал резко сургуч и углубился в чтение.

Всё замерло в это время в зале, где, кроме телохранителей в это время, присутствовало ещё пятеро из ближней княжеской свиты.

– Сколько людей у тебя, сотник? – закончив чтение, задал он вопрос.

– Всего восемьдесят два, князь, – ответил на вопрос Василий.

– Не густо, однако же, Батюшка Великий Новгород подмогу-то своему союзнику присылает.

И от его свиты раздалось недовольное бурчание.

– У меня всего-то три сотни дружины наберётся, вот и ваших восемь десятков прибыло, что делать-то с нашествием Литвинов таким войском то будем?

– Воевать будем, Князь! – твёрдо глядя ему в глаза, ответил сотник, – Не числом, так умением, как говорит мой батюшка.

– Знаю я твоего отца. Добрый воин Андрей Иванович. Если бы ещё подмогу побольше прислал, так вообще бы было здорово, – проворчал Давыд, – Но вот то, что ты уверен в самом себе и своих силах, то мне действительно любо. Хорошо, когда в подмоге старшим настоящий боец стоит, а не торгаш мелкий, который только и будет делать, что за стенами отсиживаться да о своём прокорме и безопасности печься. В моих-то воинах я уверен. Мы всё время в нашем малом княжестве, что ёрш перед щуками выступаем, привыкли уже крутиться. Через нас ведь то Полоцк со Смоленскими ратится, то вот Литвины озоруют.

– Ладно. Сейчас заводи своих людей. Размещай вон их, куда тебе мой тиун укажет, – и пожилой полный мужчина при этих словах согласно кивнул головой, – А затем к вечеру жду всех вас на совет, думать, как мы совместно свою оборону строить будем, –и, увидев вопрошающий взгляд у Василия, сделал паузу, –Что-то сказать хочешь, сотник? Слушаю…

– Княже, в бою на Усвятском волоке отцом были разбиты две разбойные ватаги Семки и Гришки. Четырнадцать разбойников пленённых было велено к тебе на суд доставить.

–Вот как?! – заинтересовался Давыд, – Слышал я об этих лиходеях, да всё как-то руки до них не доходили. Сколько же всего-то их было?

– Что-то около двух сотен, – ответил спокойно Василий.

– И сколько же из них вы там посечь смогли?

– Да всех, княже. Только вот эти остались для твоего суда. Наш командир не стал их на месте смерти предавать, ибо все из простых крестьян они, и личной крови на них не было. Так что, как Давыд Мстиславович рассудит, так пусть и будет, говорит. Вот мы и привезли их сюда вьюками.

– Потому у тебя сотня не полная? Много людей в том бою с ватагами потеряли? – опять заинтересованно спросил Давыд.

– Да нет, князь. Никого не потеряли. Моя сотня только формируется, и в неё временно передали три десятка степных воинов из берендеев да торков союзных, что у нас служат. А так раненых человек пять со всей нашей стороны было, да и то ничего серьёзного, так, царапины.

– Против двух сотен разбойников и вообще без потерь?! – не поверив, воскликнул князь, – Так вы, наверное, тайно на ночлеге те ватаги взяли!?

– Да нет же, – протянул Василий, –С обеими теми ватагами одновременно рать шла, а сейчас наша Обережная сотня, наверное, уже и ватагу Гридня под Холмом добивает.

– Так-так-так! – повеселев, воскликнул Давыд Мстиславович, –Выходит, не простых воинов мне Новгород-то в помощь прислал, – и резко вскочил с кресла, – Пошли-ка твою рать, сотник, смотреть, и по пленным поглядим, что с ними делать.

Дозорная сотня повзводно в два ряда стояла на внутреннем дворе перед теремом. Впереди была основная под седлом, позади неё стояла заводная, вьючная лошадь. Все воины были в отличной броне и с завидным оружием. Выглядели они удало да задорно и, глядя на них, аж глаз у бывалых дружинников радовался.

– Здорово, молодцы! – крикнул со ступеней терема Давыд.

– Здравия желаем, Князь! – слитно рявкнула сотня. И тот аж крякнул от удовольствия.

– Вот как надо дружину-то учить! – кивнул он стоящему рядом воеводе Борису, – И разбойников разбили, никого из своих не потеряв, и перед князем орлами выглядят! Показывайте, кого вы там мне на суд привезли. И сотник махнул рукой, чтобы вперёд вывели пленных ватажников.

Вечером на общем военном совете собрали воедино все те сведения, что только были о грядущем литвинском нашествии и убедились в общей нерадостной картине. По всему выходило, что на оборону земель Торопецкого княжества сил у её князя не было.

Три сотни дружины у Давыда Мстиславовича находились в самой столице княжества Торопце. И по десятку в трёх небольших городках Клине, Кунье и Казарине. Так же ещё посадская крепостная полусотня охраняла каменные столичные стены, да по десятку старых увечных ветеранов были за деревянными частоколами вышеперечисленных посадов.

– Пусть держатся, сколько смогут, хоть на пару часов задержат Литвинов, и то Торопцу в помощь будет, – горячился один из молодых княжьих сотников Ратиша.

– Да куда там пара часов, – спокойно отвечал ему седоусый ветеран Тихомир, старший крепостной рати, –За двадцать минут враги через посад перекинутся и всех там внутри вырежут. Даже голову над частоколом ведь поднять не смогут.

– И что, сразу городок, просто так вот без боя отдавать? – хмуро спросил второй сотник Хотен.

– Да нет, – вздохнул посадский, – Умирать-то они будут, только всё равно время нам не дадут тут изготовиться. Если Литвины разгонятся, всё одно возле нас быстрей любого гонца окажутся, вы их не хуже меня знаете. Не зря у них символ на стягах такой – «летящий рысью витязь».

–А ты что молчишь, Василий, – кивнул ему Торопецкий князь, – Как бы ты на моём месте действовал, чтобы свою землю от разорения спасти?

– Ждал твоего слова, Давыд Мстиславович, поэтому и не встревал в разговор серьёзных мужей, – усмехнулся Новгородский сотник, – Всё правильно тут все говорят в отдельности, однако, для прямого боя сил у нас сейчас явно недостаточно. И в этом случае, я согласен с вашим крепостным старшиной Тихомиром. Все три малых городка с их посадами будут взяты приступом за несколько минут. Причём брать их будет вторая волна Литвинов из их лёгкой конницы. Первая же с князьями проскочит в Торопец и постарается взять его сходу-нагоном. И, если мы будем не готовы к этому первому мощному удару отборных дружин, то и возьмут. Запросто! Посады же те наши сами рухнут от второй волны, Литвинам на это действительно много времени не потребуется.

– И что ты, удалой Новгородский сотник, тоже как крепостной посадник предлагаешь все городки без боя бросить? – с подколкой бросил ему Ратиша.

– Помолчи! Выслушали уже тебя, не твоя очередь, – недовольно оборвал своего сотника Давыд, – Я Василию слово давал! Продолжай, союзник.

– Городки я предлагаю оставить. Всё, что можно, уже сейчас надо вывезти, чтобы ничего врагу не оставлять, а те три десятка дружины и ещё три крепостных в один кулак в столице собрать, чтобы тут оборону стен усилить. Затем я предлагаю спрятать до поры до времени мою сотню в Чёрном урочище, возле Слободского озера. Как только мимо нас прокатятся две первых волны Литвинской рати, мы постараемся разнести им обоз и рассеять всю пехоту. После этого уже начнём беспокоить осадную рать и выбивать их мелкие отряды, что будут снаряжаться за фуражом и провиантом. Ну а дальше, думаю, им без своих обозов и пехоты в осаде то будет совсем кисло. Как-никак это же шляхтичи, и везти долгую осаду голодными да морить голодом своих коней им будет явно не по нутру. Они же го-ордые!