Андрей Булычев – Ваше Благородие (страница 30)
– За мной! – прокричал Бестужев и, призывно взмахнув шпагой, первый полез вверх.
«Бах!» – перегнувшийся вниз янычар разрядил в русского офицера пистолет. Подпоручик пошатнулся и слетел вниз. Хлоп! За ним следом слетело и тело турка, подстреленного с подножия бастиона.
– За мной! – подхватил призыв упавшего Лёшка и сам полез вверх.
Егеря действовали так, как до этого не раз уже тренировались на многочисленных учениях. Фитиль гренады поджечь, раз, два, три считаем, а потом её в проём стены Наа! «Бабах! Бабах! Бабах!» – разорвались доработанные ранее в Бухаресте гранаты. А из-за этих стен сейчас несся истошный визг и вой.
– Вперёд, братцы! – особая команда, расчистив себе дорогу, взошла первой на крепостной бастион! А с самой высокой башни, встав в полный рост, отбивал барабанную дробь сигнал «на штурм!» барабанщик особой команды егерей Сергей Гусев. И слышалась эта дробь с высоты башни на целую версту.
– Урааа! – разнесся снизу рёв штурмовых колонн. – Наши бастион взяли, круши турок! – и гренадёры с удвоенной яростью ударили в штыки.
В это самое время кавалерия Второй армии под командованием генерал-майора Прозоровского обошла Перекопский вал по флангу через Азовский мелководный Сиваш и зашла в тыл за крепостные сооружения. Развернувшись, она организованно отразила атаку татарской конницы, а затем преследовала бегущих на протяжении 20 вёрст.
Егеря, зацепившись «когтями и зубами» за камни, держались внутри бастионов, отбиваясь в их боковых переходах от наседающих со всех сторон турок. «Бах! Бах!» – один за другим разрядил свои пистолеты Лёшка. Двое из набегающих янычар упали на пол, а он, выхватив саблю, начал рубиться, прикрывая проход на башню. Раз за разом отбивал он удары янычарских ятаганов и уже отступал, не в силах сдержать их яростного напора.
– Командир, пригнись! В сторону! – крикнул позади Тимофей.
Лёшка отпрянул за арку, и трое его фузейщиков ударили залпом в выскакивающих из прохода турок.
– Раз, два, три, – считал Егоров и резко метнул туда же последнюю свою гренаду.
«Бабах!» – прогремел близкий взрыв, выбивая облако каменной крошки, пыли и окутывая проход пороховой гарью. «Вжик!» – и один из осколков, с визгом отрикошетив от стены, срезал ему кожу на щеке.
– Там-тара-дам, там-тара-дам, там-тара-дам-там-там-там-там! – бил сигнальной дробью русский барабан на крепостной башне, призывая на штурм русских солдат. Волна гренадёров перехлестнула через вал и влетела на крепостные стены. Всё, теперь штурмующих было уже не остановить.
Гарнизон крепости, увидев, что он отрезан от основных своих сил русской кавалерией, их союзники татары сбежали, а внутри бастионов уже кипит рукопашный бой, запросил о сдаче на милость победителей.
Потери у турок и татар составили более 1200 человек, потери у русских – 31 убитый и 135 раненых. На валу и в крепости было захвачено 178 пушек и 17 знамён.
Раненым оказывали помощь тут же у подножия бастиона, перевязывали и накладывали шины из подручных расщепленных досок, стянутых обрывками холстины, поили водой перед отправкой в лазарет.
У особой команды был один убитый из недавнего пополнения, егерь Касьян, перешедший в команду из Новгородского пехотного. Из восьми раненых одного пришлось поместить на лечение, остальные с лёгкими ранениями решили идти с командой. Туда же, в лазарет отнесли и Черниговского подпоручика. Пистолетная пуля пробила мышцы руки и сломала ему плечевую кость.
– Эх, не повезло мне сегодня, Лёшка, – кручинился Бестужев. – Не смог я увернуться от этого турка. И откуда он только вынырнул гад.
– Ничего, Алексей, не переживай, подлечишься вот в лазарете. Ещё будут у тебя подвиги. Ты, главное, за костью гляди, чтобы всё срослось ровно. Пусть постоянно всё на жёсткой повязке будет, чтобы ничего не шевелилось даже, – поучал товарища Егоров. – Подожди, выбьем турок отовсюду, и я тебя навещу.
Всего день был дан войскам для отдыха и для приведения себя в порядок.
Главные силы турок бежали в Кафу (Феодосию), хан Селим-Герай, испугавшись сначала, сам прислал Долгорукову предложение о мире, но по мере продвижения русских войск по полуострову он сел на турецкий корабль и, бросив свои войска, скрылся в Стамбуле.
Отдельный отряд генерал-майора князя Щербатова, наступавший в это время от Генеческа по Арбатской косе, 18 июня захватил турецкую крепость Арабат, затем, отбив 20 июня контратаку татар, и уже 21 июня безо всякого сопротивления взял города Керчь и Еникале. Общие потери отряда Щербатова были всего 13 человек убитыми и 45 ранеными. Потери же у татар составили более пяти с половиной сотен.
22 июня отряд генерал-майора Брауна двинулся в направлении Кафы, куда уже отступили основные силы турок. Этим своим манёвром он прикрывал тыл главных сил князя Долгорукова, давая ему возможность сосредоточиться на самом штурме города. До 60 тысяч татар с 24 по 29 июня непрерывно пытались атаковать идущий отряд Брауна, но все их атаки были безрезультатны. Всего лишь двух с половиной тысячный русский отряд смог отбиться от многократно превосходящего его числом противника. При этом русскими было потеряно всего 7 человек убитыми и 8 ранеными, и это против несколько сотен убитых у такого многочисленного противника!
29 июня основные силы князя Долгорукова подошли к Кафе.
За пять вёрст от крепости на войсковые колонны вынеслось около двадцати тысяч татар.
– Отходим, братцы! – крикнул Лёшка, и под барабанный сигнал «отход» стрелковые цепи кинулись под защиту пехотных каре.
Вражескую кавалерию встретили залпы орудий, а затем в неё ударила вся конница Второй армии. Конные полки под командой самого генерал-майора Прозоровского обратили татар вспять и подскочили к самой крепости, но потом были вынуждены повернуть обратно. Слишком плотный огонь вёлся из предкрепостных земляных укреплений-ретраншементов. И тут уже дело было за артиллерией и пехотой.
Разворачиваясь с ходу в батальонные колонны, русские части ударили по этим полевым укреплениям.
Егерская особая команда, рассыпавшись в цепь на тройки, вела частый огонь по туркам.
– Этот мой! – крикнул Лёшка и прицелился в подбадривающего своих солдат турецкого офицера.
«Бах!» – облако от чёрного дымного пороха не дало увидеть результат от выстрела, и Лёшка, встав на одно колено, спешил поскорее перезарядить штуцер. Щёлкнул курок, встав на предохранительный взвод, открыта крышка полки замка. Ага, затравочное отверстие основательно забито нагаром от предыдущих четырёх выстрелов. Алексей вытащил шильце из бокового кармашка патронташа и быстро прочистил им затравочный ход. Так, кремень в порядке. Бумажный цилиндр патрона из плотной бумаги зажимаем в зубах и скусываем его кончик. Немного пороха насыпаем на полку и закрываем крышку замка.
«Бах! бах! Бах!» – слышалась россыпь выстрелов фузейщиков-егерей, ведущих свой скорострельный бой.
Ну, вот теперь и собственно основная часть перезарядки – засыпать основной пороховой заряд и забить саму пулю в ствол.
Осадив пулю в кожаном пластыре до дульного среза, Алексей вынул из креплений шомпол и, постукивая деревянным молоточком, начал прогонять её вниз по стволу. Казалось, что она аж скрипит, заходя в него вниз по винтовым нарезам. Всё, теперь уже пуля на месте и можно отжимать курок на боевой взвод.
А сзади мерной поступью под барабанный бой двигались шеренги пехотных батальонов.
– На плечо! – послышалась команда.
– Все вниз! – заорал Лёшка и потом пронзительно засвистел.
Сейчас на линии огня перед батальонами лучше не быть. Ладно ещё первый-второй залп плутонгов, когда там есть хоть какой никакой прицел. Но все последующие будут палить в это сплошное клубящееся облако только наугад.
«Бах! Бах! Бах! Бах!» – все четыре плутонга колонны отстрелялись. И командиры, не дав перезарядить ружья, бросили своих солдат в штыковую атаку. Деморализованные турки не приняли рукопашной и откатились к крепости.
«Бах!» – разрядил штуцер в убегавших Егоров и спрыгнул в земляной ретраншемент.
Всё, теперь дело было за артиллерией. Они своё отработали по полной, не дав здесь врагу закрепиться.
А напротив крепостных стен Кафы уже разворачивалась многочисленная русская артиллерия. Началась методичная бомбардировка крепости. Удачным попаданием был взорван центральный пороховой погреб, и большая часть крепостной стены была обрушена. Теперь для русской армии был открыт огромный проход. Под барабанный бой батальоны гренадёров пошли в эту брешь. А в крепости в это время царила паника. Центрального управления здесь уже не было, и некому было организовать сопротивление русским. Турки орущей толпой и, давя друг друга, ринулись в порт к стоящим там на рейде кораблям. Шлюпок для всех не хватало, и люди плыли к ним по морю сами.
По приказу князя Долгорукова канониры подогнали свои пушки ближе к берегу и ударили по судам ядрами. Те, пользуясь попутным ветром, снялись с якорей и вышли из гавани в открытое море. Все татары и турки, пустившиеся вплавь к судам, потонули.
Потери неприятеля под Кафой были более чем в 3,5 тысячи человек убитыми и утонувшими. Потери у русской армии – один убитый (инженер, генерал-майор Сент-Марк) и 55 раненых.
Узнав о взятии Кафы, турки, находящиеся в Керчи и Еникале, тоже поспешили отплыть в Стамбул. Русские войска взяли эти города уже без боя.